Потерянный рай

Ранее Эдвард Этот день изменил мою жизнь, словно резиновым ластиком прошелся по ней, стирая прошлое, разрушая настоящее и не оставляя никакой надежды на будущее. Этот же день прошелся, наверное, не только по моей жизни. Белла. В прошлом году я поступил с ней подло. Она имела полное право ненавидеть меня, послать к черту — туда, где мне и место. У меня перед глазами стояло до сих пор ее бледное лицо, пораженное и горящее отвращением, шоколадные глаза, наполненные ярко-золотистыми искорками ярости. А Джессика… Из-за случившегося с ней я также чувствовал себя последним мерзавцем. Я сорвался на ни в чем не повинной девушке, причем не самым лучшим образом. Мало ли о чем она думала, чего хотела. Это были всего лишь мысли. И мне ли не знать, как часто человеческие желания не имеют ничего общего с тем, о чем они думают. Теперь я мог только догадываться, как после всего случившегося изменится жизнь Стенли. Перед тем как войти в дом, я прислонился к входной двери и сжал в бессилии руки. Как же я сейчас себя ненавидел! За то, что сделал в прошлом, за то, что не могу ничего поделать со своими чувствами в настоящем. Я медленно опустился на порог и обхватил руками голову. Надо успокоиться, нужно перестать напоминать себе наркомана, оставшегося без очередной дозы. Получалось из рук вон плохо. Мне хотелось отбросить все сомнения, кинуться к Белле и просить прощения до тех пор, пока она не смилостивится надо мной. Как же я был жалок... Я ненавидел себя! Так нельзя, надо что-то делать со своей никому не нужной любовью, определенно надо. Вот только что? С трудом поднявшись, я прошел в холл и остановился около лестницы. Подняв голову, еще несколько минут гипнотизировал ступеньки. «Ну же, Эдвард, — стучало у меня голове, — хватит тут торчать. Давай, развернись и уйди. Сколько можно унижаться? Насильно мил не будешь». Появилась Элис. Положив руку мне на плечо, она застыла рядом. Я видел, о чем она думает: о том же, о чем и я. Повернувшись к сестре, я грустно улыбнулся. — Спасибо, — сказал ей одними губами. Я отвернулся и направился в душ. Теплая вода приятно стекала по телу, расслабляя напряженные мышцы и успокаивая взвинченные нервы. Я устал, с меня хватит. Больше не будет просьб, ненужного Белле внимания, не будет желания в моих глазах. Ничего этого больше не будет. Я просто измотан своей безответной любовью. Я давно должен был отпустить девушку, должен был понять, что хочу от нее невозможного. Белла не сможет забыть его и полюбить меня. С этого дня я стал относиться к девушке вежливо-безразлично, как она этого и хотела. Все, что я мог ей сказать, что мог сделать, было бы бесполезной попыткой возвратить то, чего уже не вернешь. Белла никогда меня не полюбит. Даже превратившись в вампира, став чуждой своему любимому, она его не забыла. А потом девушка решила уйти, и я снова сорвался, попытался остановить ее, наговорил всякого, рассказал о Винчестере, предупреждая, чтобы она не доверяла человеку, которого любит. «Твой Дин — животное, Белла, — не считаясь с ее чувствами, говорил я, — психованный садист. Малейшая ошибка — и он убьет тебя!» Смешно и глупо. Я и сам понимал это. Она все равно ушла. Поблагодарила Карлайла и всех остальных за то, что для нее сделали, и, оборвав все связи, пропала. Все, что у меня осталось — видения сестры. Это было сродни изощренной пытке — следить за Беллой так. Причем «пытали» не только меня. Мои родные. Пожалуй, из всех только Джаспер, благодаря своим способностям, догадывался о силе моего отчаяния. Естественно, он рассказал обо всем Элис, которая теперь без возражений следила за Беллой и порой кидала на меня такие сочувствующие взгляды, что впору было повеситься, если бы это могло решить мои проблемы. Дин Когда я увидел Беллу впервые после перерождения, возникшую на пороге нашего номера, я растерялся, даже несмотря на то, что ждал ее прихода. Она молча и неподвижно стояла, ожидая от меня хоть какой-то реакции. Хоть какой-то из тех реакций, что были раньше… Я же стоял истуканом, не в силах пошевелиться. — Белла, — наконец выдохнул я, сорвавшись на хрип. Мой голос подвел меня, я не смог произнести больше ни слова. Покачав головой, словно принимая мою растерянность, девушка сама прошла в номер. — Где Сэм? — спросила она, оглядываясь. — Будет чуть позже, — кое-как выговорил я, пытаясь взять себя в руки. Белла кивнула, пересекла комнату, развернулась ко мне и наконец-то посмотрела мне в глаза. «Боже мой», — подумал я, не отрывая от нее взгляда. Наверное, в моих глазах отражались все эмоции, как бы я ни хотел их скрыть, но появление девушки, ее внешний вид, выбили у меня почву из-под ног, обнажив все мои сомнения. Она стояла передо мной вроде такая же, как всегда, но в то же время совершенно другая. Белла уже не выглядела школьницей, как раньше, казалось, перерождение сделало ее старше, придало кроме ошеломляющей, искушающей красоты еще и возраста. «Да уж, — подумалось мне, — школьницы такими точно не бывают». Я закашлялся и на секунду отвел глаза в сторону. Видеть ее такой было невыносимо больно. Девушка между тем не двигалась, давая возможность рассмотреть себя. Ее родные карие глаза, но теперь уже с золотистыми искорками, внимательно продолжали меня разглядывать, ожидая своего приговора: или я сделаю первый шаг навстречу, или отвернусь. Она же не думала, что я могу поступить с ней так? Хватит и того, что я бросил ее на Калленов и исчез из ее жизни. Думал ли я о том, что Белла найдет меня? Вернется ко мне? Постоянно. Ее возвращение — мой свежий ночной кошмар. Я боялся его, боялся увидеть ее другую и опасался своей реакции на ее сущность. Черт, да я просто зарыл голову в песок, предоставив девушке возможность ненавидеть меня или помнить обо мне. И кто я после этого? Выдохнув, я сделал вперед шаг, отделяющий нас друг от друга. — Детка, — произнес я, крепко обнимая и прижимая Беллу к себе, — сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? Почти сразу же я почувствовал холод, заставивший меня содрогнуться, но не отпустить девушку. «Я справлюсь, — прижимая ее к себе, твердил я сам себе, — должен справиться». Ради нее, ведь это мое решение превратило ее в нечеловека. Белла

И после смерти мне не обрести покой, Я душу дьяволу продам за ночь с тобой.

Я стояла и смотрела на мужчину, который причинил мне столько физической боли, что представить страшно. Стояла и смотрела на того, решение защитить меня которого привело нас к тому, что мы настороженно наблюдаем друг за другом. Смотрела и видела столько сомнения в глазах Дина, сколько не замечала за все годы Ада. Я стояла, ожидая его решения. Я не знала, смогу ли пережить его неприятие, но если оно есть, хотела бы увидеть его здесь и сейчас. Возможно, его решение — мой приговор. Если Эдвард прав, и Дину противна моя природа, то какой тогда смысл жить дальше? Но Винчестер сделал шаг вперед, крепко прижал меня к себе и попросил прощения. Ничего, что кольнуло болью в сердце, когда я почувствовала, как он вздрогнул от температуры моего тела. Это я смогу пережить. Главное, что Дин не отпустил меня. Облегчение накрыло с головой, заставив меня задрожать. Как же я соскучилась по нему, как я боялась этой встречи; боялась того, что могу увидеть в его глазах, почувствовать в его словах. Опасалась отвращения, ненависти, неприятия, чуждости. Все-таки слова Эдварда: «Ты для него теперь враг, существо, на которое он охотится», — сумели отравить мое сознание. Но в глазах Дина не было ненависти, лишь неуверенность. В его голосе не было фальши, а объятия, пусть и запоздалые, были такими теплыми. Поэтому, прижавшись к нему покрепче, я с облегчением в голосе тихо прошептала в ответ: — Я простила. Уже давно. — Ты серьезно? — донесся до меня удивленный голос Винчестера. — Если твое решение позволит нам быть вместе, мне все равно, что там дальше будет с моей душой, — произнесла я, прижимаясь к мужчине. Отвлеклась, вдохнула полной грудью его запах, слушая, как бьется любимое сердце. Я сказала правду: ради того, чтобы быть с ним, я готова еще раз спуститься в Ад. И Дин это понял, и ему это не понравилось. — Детка, что я с тобой сделал, — сокрушенно прошептал он. Я покачала головой: — Ты тут ни при чем... В этот момент, совершенно некстати, появился Сэм. Удивление, застывшее на его лице, когда он увидел меня, стоящую в обнимку с Дином, следовало бы запечатлеть на память — кривая улыбка, расширенные зрачки, участившееся дыхание. Похоже, он, в отличие от брата, не рассматривал возможности, что я была все это время где-то рядом. — Привет, — наконец выдавил младший Винчестер из себя. Я кивнула в ответ, не выпуская Дина из кольца своих рук. Нервно улыбнувшись, Сэм прошел в номер. Положив сумки, обратился к брату, указывая на выход: — Можно тебя на минутку? Дин отпустил меня. Мне пришлось тоже. Впереди снова замаячила пугающая неизвестность. — Посидишь тут? — спросил он меня. — Я скоро буду. «Конечно, посижу, куда же я денусь». Прикрыв за собой дверь, Винчестеры ушли. Я слышала, как они молча прошли к стоянке, слышала, как завели машину, как отъехали. Все было ясно: Сэм знал о моих способностях, и их разговор не предназначался для моих ушей. Нет, конечно, я понимала, что для Сэма я никто, и его отношение ко мне диктуется отношением Дина. Если я нужна ему, значит, он сможет уговорить брата. Если же нет, если Дин решит, что нам не стоит быть вместе, Сэм его в этом безоговорочно поддержит.

***

Дин вернулся через час с двумя пакетами из местного супермаркета. — Мы тут на несколько дней, — сказал он ничего не значащую фразу и прошел к холодильнику. — Сэм? — спросила я, пытаясь скрыть свое волнение. Винчестер молчал, полностью сосредоточившись на продуктах, которые принялся устраивать в холодильнике. — Он будет позже, — наконец раздался голос мужчины. Захлопнув дверцу, Дин повернулся ко мне: — Белла, нам тоже надо поговорить. Что ж, он уже все решил, и, как я понимала, ничего хорошего этот разговор мне не сулил. Я не зря провела столько лет в Аду, а теперь еще и стала вампиром — ради Дина я могу пойти на многое, в том числе и на откровенную подлость. «Гори оно все синим пламенем», — подумала я про себя, пока Винчестер рассказывал мне об очередных опасностях и своей неуверенности в том, сможем ли мы сработаться. Все это шелуха… Главное я уже успела выяснить — Дин не собирался пристрелить меня на месте, он все также любил меня и хотел для меня нормальной жизни. Вот и сейчас доказывал, что даже для вампиров это возможно. — Слушай, у меня впереди вечность, — возразила ему я. — Еще успею насладиться нормальной жизнью. Пока же мне нужен только ты. — С тем, что сейчас творится, я не был бы так уверен в вечности, — мрачно изрек мужчина, явно имея в виду возможный конец света. — Тем более, Дин, — с энтузиазмом выговорила я. — Не хочу отсиживаться в стороне. — Беллз, если с тобой что-то случится, если какая-то из тех тварей, на которых мы охотимся, тебя одолеет, ты ведь знаешь, куда попадешь? Неужели ты хочешь туда вернуться? А вот это уже было жестко. Чересчур. Он прекрасно знал, какой ужас охватывал меня при одной только мысли об этом. — Ты не хочешь меня больше видеть? Я стала тебе противна? — спросила я Винчестера, резко меняя тему. Он не ожидал такого вопроса, сбился со своего монолога, в изумлении уставился на меня. Я усмехнулась. Не было нужды в словах, я слишком хорошо знала Дина. Он мог рассказывать мне сказки про красивую нормальную жизнь, а сам — думать совершенно о другом. Я уже говорила про подлость. Пора покаяться. Я соблазнила его в тот же вечер. Воспользовалась своими новыми возможностями, сделала с ним то же, что некогда сотворил со мной Эдвард. У мужчины просто не было шансов остановить меня, так же как некогда их не было и у меня, тем более что Винчестер все еще любил и хотел меня. Да, красота страшная сила, да еще помноженная на привязанность… Я не знала, понял Дин, что я с ним сделала, или нет. Даже если и понял, то я не услышала от него ни слова упрека. Возможно, для него наш секс стал чем-то само собой разумеющимся, чем-то, чего он, как ни старался, избежать не смог. Но наша близость снова все изменила — она показала Дину, да и мне тоже, что все происходящее между нами связывает нас так крепко, что никакому «вампиризму» не под силу развести нас в стороны. Поэтому, когда вечером в номер вернулся Сэм, он застал в комнате двоих, которые решили быть вместе несмотря ни на что.