Три

«Мой день всегда начинается одинаково. Я встаю в 6 утра, завтракаю и, забросив на плечо сумку, выхожу из дома. Стоп. Я не прав. Мой день начинался именно так, но уже полгода он начинается по-другому. Да, с того зимнего дня прошло уже полгода. Тогда я проснулся после обеда, узнав это только благодаря часам Урахары. А рядом со мной, прижавшись всем телом, лежала она. Она смотрела на меня своими большими фиолетовыми глазами, и улыбалась. Я чувствовал, как приподнимается от дыхания её маленькая грудь, как её тонкие пальчики перебирают мои волосы. — Ты давно не спишь, Рукия? – спросил я, — Почему ты не разбудила меня? — Не волнуйся. Я проснулась недавно, — ответила она, и только потом я узнал, что она не спала уже часа два, — Просто мне так нравится смотреть на тебя. — Правда? – только и смог ответить я. — Да, — утвердительно кивнула Рукия, и провела рукой по моей щеке, — Ты очень красивый, Ичиго. Особенно когда не бреешься. — Ну вот, и ты туда же! Да вы что, сговорились все? Сегодня целый день только о моей щетине и говорят! – воскликнул я, резко сев на футоне. — Ты чего кричишь, дурак! Я же тебе сказала, что мне нравится! О, Ками-сама, и угораздило же меня влюбиться в парня с таким жутким характером! – возмутилась Рукия, садясь рядом, — Эй, ты чего покраснел весь? Я не ответил, просто крепко обнял её, притянув к себе. — Ичиго? — Ну, ты не одета… — И тебя это до сих пор смущает? — Немного. — Вот дурачок. Я люблю тебя, — она немного отстранилась от меня, чтобы заглянуть в глаза, и нежно поцеловала. — Охайо! Или уже «Конничи-ва», Куросаки-сан, Кучики-сан! – неожиданно раздался голос хозяина дома. — Урахара… сан, — только и смог выдавить я, а Рукия, тихонько охнув, поспешно натянула на себя одеяло. — Не переживайте, я ничего не видел! – сказал торгаш, алчно сверкнув глазами (прим. автора – Всё он видел, зараза), — Я разговаривал с твоим папой Ичиго, и сказал ему, что у тебя всё в порядке. Он был безумно рад, и обещал поменять часть мебели в твоей комнате. Но, боюсь, что Кучики-сан ещё не скоро сможет на это полюбоваться. — Почему? Урахара-сан, я думал, что мы сможем вернуться домой уже сегодня. — О! Значит, капитан Кучики не ошибся на счёт серьёзности твоих намерений! Но понимаешь, дом Рукии-сан – это пока ещё Общество Душ, к тому же, мне нужно, наконец, подробно рассказать ей об этом гигае. И Кучики-сан хотел уладить здесь кое-какие дела. Так что Рукия-сан останется здесь ещё на неделю. Ой-ой, не делай такое лицо, Ичиго! Ты сможешь каждый день приходить к ней. И кстати, нахлебник-сан тоже будет здесь неделю. Я думаю, вам троим есть что обсудить. Он вышел из комнаты, не переставая улыбаться и обмахиваться веером. Я сразу понял, про что именно рассказал Урахара моему отцу. И по возвращении домой меня ждала полупритворная сцена с криками: — Наш сын стал мужчиной, Масаки! В комнате была каким-то чудом купленная за такое короткое время (видимо не без помощи Урахары), двуспальная кровать. Хвала небесам, она была не очень большой, иначе, куда бы поместилась остальная мебель. — Сынок, я думаю, что ты ещё не скоро купишь свой дом. Поэтому позволил себе немного похозяйничать в твоей комнате. — Спасибо, пап. — Когда я смотрю на вас двоих, я вижу себя и твою маму. — А что, у вас было так же? — Почти. — Расскажешь как-нибудь? — Обязательно, но позже. Передавай Рукии привет, когда пойдёшь к ней. Я ходил к Урахаре каждый день после занятий в течение этой недели. Конечно, я бы предпочёл вообще не ходить в университет, и сидеть с Рукией. Но отец сказал, что уже и так слишком долго «отмазывал» меня от занятий. Первые дня два Ренджи, который тоже обитал у Урахары, ходил мрачнее тучи, но потом, неожиданно перехватив меня, когда я только пришёл, сказал: — Ичиго, ты знаешь, что Рукия мне очень дорога. И я, чёрт возьми, ревную её к тебе, несмотря на то, что вы любите друг друга уже давно. Но я не могу всё время злиться, видя вас, поэтому, прошу тебя, позаботься о Рукии! Она не такая сильная, какой пытается казаться, и она всегда нуждалась в твёрдом плече, на которое можно опереться. К сожалению, я не смог стать таким плечом. Поэтому ты должен стать им ради неё. И ещё – не тяни со свадьбой, а то ноги оторву, клянусь. — Ты опять повторяешься в угрозах, Ренджи, — улыбнулся я. — Серьёзно? – он рассмеялся, — Но ты знаешь, я не шутил. И я тебя уверяю – моё наказание будет менее болезненным, чем наказание капитана. С этими словами, он ушёл в свою комнату. Бьякую за всё это время я видел лишь два раза, и когда я спросил Урахару, где он пропадает, тот ответил: — Потом узнаешь, Куросаки-кун. Оставшиеся дня, я ходил будто о сне, скорее ожидая конца этой невероятно долгой недели. Каждый день в университете, я слышал, как за моим плечом шепчутся о том, где же моя девушка Иное, и почему она не встречает меня после занятий. Но мне было всё равно. Врата Миров открылись в среду вечером. Урахара-сан, Йоруичи-сан, Рукия и я провожали руководство 6 отряда в Общество Душ. — Я уладил все дела здесь и в Обществе Душ. Надеюсь, ты будешь рада, Рукия, ты же всегда мечтала об этом, — произнёс Бьякуя, выходя из гигая и передавая его Урахаре. — Утилизировать ваш гигай, Кучики-сан? – спросил его Урахара. — Нет. Я думаю, он мне пригодится, когда я вернусь сюда, — Кучики странно скользнул по мне взглядом и добавил, — Капитан Укитаке прислал адскую бабочку сегодня перед рассветом. Он желает вам счастья. И Бьякуя, уходя через Сенкаймон, улыбнулся. Я никогда не видел, как он улыбался, но эта улыбка была самой светлой и доброй. Наверное, таким он был, когда Хисана-сан была жива. — Брат, Ренджи… до свидания! – произнесла Рукия. — Мы ещё увидимся. Идём, Ренджи! И двое мужчин скрылись в светящемся портале, увлекаемые в другой мир чернокрылыми бабочками. В тот день Рукия не вернулась со мной домой, и осталась у Урахары, объяснив это тем, что ей надо собрать кое-какие вещи. Она загадочно улыбнулась, и сказала, что завтра мы непременно встретимся. На следующий день весь университет литературы и искусства в городе Иокогама гудел от неожиданного известия. — На литературный факультет перевелась новенькая! Из Токио! — Вы её видели? — Ещё нет, а что? — Говорят, что у неё богатый брат, он устроил так, чтобы её перевели в середине учебного года. — Да ладно! — Да нет же серьёзно! Ходят слухи, что она перевелась из-за парня. — Из-за парня? Вот это да! Интересно, кто он? — Не знаю… но говорят, с факультета, где учатся мангаки. — У, здорово! Там такие красивые мальчики. — Да… а ещё говорят, что она будет жить у своего парня. — А как же её брат? — Вроде я слышала, что он крупный бизнесмен. Он уехал обратно. Эти слухи как назойливые птицы весь день летали из аудитории в аудиторию. И после 4 пары, когда я шел по коридору к раздевалке, я увидел её. Она выходила из аудитории, где занимались студенты литературного факультета. На ней было нежно-сиреневое вязаное платье, а чёрные волосы собраны на затылке заколкой с ярко-красной ягодкой. Кто-то из девушек что-то спросил у неё, она засмеялась, а потом, заметив меня, быстро повесила сумку на плечо, и побежала. Её глаза сияли, а все студенты, которые шли по коридору, заворожено смотрели, к кому она подбежит. — Ичи! – воскликнула Рукия, повиснув у меня на шее. На нас смотрел весь коридор, и ещё студенты, выходящие на перемену из аудиторий. Но мне было всё равно, какие бы слухи не последовали дальше, все они будут правдой. Поэтому, я крепко обнял её и поцеловал в губы. Рукия лишь тихонько хихикнула, перебирая свободной рукой мои волосы. — Почему ты не предупредила меня? – спросил я, забирая у неё тяжёлую сумку, и подставляя локоть, чтобы она могла взять меня под руку. — Я хотела, чтобы это было для тебя сюрпризом! – воскликнула она, прижимаясь ближе ко мне. Мы шли по онемевшему коридору, и звук каблучков её чёрных лаковых сапожек отдавался по нему гулким эхом. – Ты ведь рад, Ичиго? Когда мы закончим университет, я буду писать истории, а ты рисовать по ним мангу. — Да, я бы испугался, если бы ты пошла на мой факультет… манга про Чаппи – это было бы нечто… — Вот болван! Хватит ругать мои рисунки! – она крепко ударила меня по голове своей сумкой, выхватив её у меня из рук. — Эй, мне ещё нужна моя голова! – воскликнул я, и схватил девушку в охапку, продолжая идти к раздевалке. — Эй, поставь меня на ноги! На нас же все смотрят! И мы ещё не договорили про мои рисунки и мой литературный талант! — Дома поговорим, — ответил я, прерывая её пламенную речь поцелуем. И мне было абсолютно всё равно, что говорили за нашей спиной, весь мой мир тогда умещался в её маленькой ладошке, которая нежно гладила меня по лицу. — Так новенькая с литературного встречается с Куросаки! — И они живут вместе! — Хе-хе, они, наверное, и спят вместе. — Ну, Куросаки, кто бы мог подумать – он же три года девушек к себе не подпускал. — Я слышал, что он потому и не подпускал, что любил её, а она была вынуждена уехать в Токио. — Вот это да! Как в романтическом фильме… — А она красивая… — Кучики? Ведь так её фамилия? — Вот увидишь, и года не пройдёт, она её поменяет. — Ой, кто это ждёт Куросаки у входа? — Иное-сан! Но она с каким-то очкариком… — Дурак! Это же Исида Урюу-кун – гениальный Кутюрье, а ему всего 19 лет. Ах… — Так Иное-сан никогда не была девушкой Куросаки? — Как видишь, нет. Иное и Исида ждали нас на ступеньках у входа. Я помню, как он хлопнул меня по плечу, сказав что-то одобрительное, а Иное всё щебетала, обращаясь то ко мне, то к Рукии. Но я будто не слышал слов, единственное, что я хотел, это поскорее добраться домой – теперь уже к нам домой. Это наш дом уже полгода. Как и всегда я проснулся сегодня утром в 6 часов утра. Без будильника – будто у меня внутри головы были специально заведённые часы. Рукия ещё спала, положив голову на моё плечо, и крепко схватив меня за майку левой рукой. С её фарфорового плечика соскользнула лямка любимой ночной рубашки. Да, теперь она всегда спит в ночных рубашках, благодаря нашему походу в магазин и немереным деньгам, которые ей оставил Бьякуя, Рукия обзавелась приличным гардеробом, включающим в себя и штук 7 шелковых ночных рубашек. Но самая её любимая – белая в клубничку. «Господи, тебе что, меня мало?» всегда говорю ей я, а она отвечает «Не сердись, моя ягодка, тебе ведь нравится!», и она прекрасно знает, что мой ответ положительный. — Рукия, нам пора вставать, — я осторожно погладил её по спине. — Ммм, ну Ичиго… ещё так ра-а-ано, — она зевнула, и обняла меня за шею. — Ладно, тогда я сам отнесу тебя в ванную, — вздохнул я, осторожно освобождаясь от её объятия. — Спасибо, Ичи… — Рукия перевернулась на другой бок, чтобы я мог взять её на руки. Когда я вышел из комнаты, то увидел идущую на кухню Карин. — Опять Рукия-чан не может проснуться? Выполняй свой долг главы семьи, братик, — хмыкнула она, провожая нас взглядом. Рукия задумчиво чистила зубы, пока я скептически оглядывал своё лицо и брился. После того, как она впервые увидела меня со щетиной, она стала просить, чтобы я оставлял её хотя бы на выходных. В такие дни Карин обычно смеётся и говорит, что мы с отцом теперь на одно лицо, а Рукия говорит, что я настоящий мужчина. Завтрак Юзу сегодня был вкусным как всегда. Отец уже убежал в клинику, поэтому мы сидели вчетвером, молча глядя, как летнее солнце рисует желтые квадраты на полу в кухне. На стене всё так же висит портрет мамы, но портрета Рукии тут больше нет. Зачем он, если она и так каждый день с нами? Тот рисунок, что я тщетно пытался повторить, теперь стоит в нашей комнате, иногда напоминая нам о том, что с нами было – о трехлетней тоске и ожидании друг друга, о том, как она несла меня тогда из парка, о том дне, когда я звал её из её внутреннего мира. Рукия так и не вспомнила, что с ней там произошло, она сказала мне, что помнит лишь кого-то смутно похожего на меня, и то, как я звал её. А ещё, она начала задумываться об именах. Я спросил её, не рано ли? Она ответила, что сейчас ещё пока рано, но ведь можно и подумать! И словно услышав наш разговор, отец недавно заговорил со мной по поводу внуков, и того, что Рукия будет отличной мамой, а как быть отцом, он научит меня сам. Он безумно рад, что Рукия снова с нами, и ещё, что благодаря ей я снова стал прежним. Хорошо, хоть, что он больше не будит меня пинком ноги, но вечером встречает именно так. Позавтракав, я беру наши вещи, и мы выходим из дома. Сегодня Рукия надела лёгкое платье, и когда мы вышли на улицу, ей стало немного холодно из-за ещё не прогревшегося воздуха. Я отдал ей свою ветровку, и она смешно закуталась в неё. Это так забавно – из-за разницы в росте все мои вещи смотрятся на ней чересчур большими, но она не кажется в них маленькой девочкой, особенно когда одевает мои майки на голое тело. Мы идём по аллее вдоль парка и вдыхаем утренний воздух. Летом он всегда напоён запахами – травы, ещё покрытой прохладной росой; сладостей, горячего хлеба и кофе из кафе и закусочных, только начинающих свой рабочий день; свежих фруктов, которые по утрам привозят на рынок возле вокзала. Рукия держит меня под руку всю дорогу до станции, и от этого я каждый раз ощущаю безграничное счастье – знать, что у тебя есть в этом мире человек, для которого ты навсегда сможешь стать самым важным на свете. В утреннем поезде уже много людей, но мы успеваем занять места. Рукия садится у окна, и спрашивает меня: — Ичи, можно я посплю на твоём плече? — Конечно, спи. – Я целую её в макушку, и она обнимает меня за руку, устраиваясь поудобнее. Сегодня обычный день – всего лишь один день из нашей жизни. Но я знаю, что скоро всё изменится. В левом кармане моей рубашки лежит маленькая коробочка с колечком из белого золота и аметистом под цвет её глаз. И я очень надеюсь, что сегодня вечером та, что изменила всю мою жизнь – моя любимая Шинигами, согласится стать моей женой. И тогда сбудется обещание Бьякуи, вернуться сюда. Но это уже совсем другая история». *спасибо всем, кто прочитал этот фанфик, и в особенности, кому он понравился!*