Три

«Она не приходит в себя. Я сижу рядом уже три часа, но ничего не происходит. Очнись, Рукия, очнись! Ты ведь всегда была гораздо сильнее, чем я!» Он глубоко вздохнул и с беспокойством посмотрел на неподвижное лицо девушки, сжимая её маленькую холодную руку. Именно сейчас она казалась ещё более маленькой и хрупкой, чем обычно – как пустой стеклянный сосуд. Гигай лежал рядом, и от этого на сердце парня становилось ещё тяжелее. Ичиго посмотрел в сторону окна. Светало. Розовато-оранжевое солнце пробивалось через пелену снеговых облаков и серый полог городского смога, который придавал его ярко-желтым лучам зеленоватый оттенок. Город просыпался, отряхивая с себя последние клочки ночного мрака. Часы, невесть откуда взявшиеся в комнате, показывали 8 утра. «Скоро загудят автомобили, и наполнят шумом даже этот глухой тупик, в котором Урахара-сан построил свою лавку. Всё как обычно, будто ничего не произошло. Будто миру нет дела до девушки, которая отчаянно цепляется за жизнь. Я чувствую это. Я чувствую сердцем, что она жива, но она не здесь. Где ты, Рукия?» Парень прикоснулся губами к её руке, сжимая ещё крепче. В этот момент дверь отворилась, и на пороге появился хозяин дома. Он уже надел любимую панаму, но даже она не смогла скрыть фиолетовых теней, которые залегли у него под глазами. — Неважно выглядите, Урахара-сан, — попробовал улыбнуться Ичиго. — Ты тоже, Куросаки-кун, — усмехнулся Киске, — сейчас ты очень напомнил мне своего отца. — Отца? – переспросил парень, снова отведя напряженно-взволнованный взгляд от Рукии. — Побрился бы хоть, и синяки под глазами, — рассмеялся лавочник, — уже три часа сидишь тут один. Ичиго задумчиво провёл рукой по подбородку. «И правда, колется, Рукия никогда не видела меня в таком виде. Даже забавно, что бы она сказала? Наверняка пнула бы, погнала в ванную бриться, а потом рассмеялась и поцеловала. Как вчера… Хотя кажется, будто это произошло уже 100 лет назад». — А что, так заметно? – спросил парень, возвращаясь в реальный мир из своих мыслей. — Ничего, тебе даже идет. Кучики-сан понравится, — обмахнулся веером Урахара, — рыжая щетина – это так экзотично. — Уж кто бы говорил, Урахара-сан! Вы всё время шутите… а что если… — парень нервно сглотнул. — Ичиго, ты такой пессимистичный, когда Рукии-сан нет рядом. Я чувствую, что в её душе происходит какая-то борьба. Но она никогда не бросит тебя, запомни. Это всё просто её глупости, и ты это прекрасно знаешь – гораздо лучше, чем я. Ты ведь не ляжешь спать? Я принесу тебе кофе. — Спасибо, Урахара-сан, — улыбнулся уголками губ парень, когда за мужчиной затворилась дверь. Через пять минут в дверь просунулось новое любопытствующее лицо. Оглядев скорбную картину, женщина вздохнула, и, отпихнув дверь ногой, вошла в комнату, тихо присаживаясь рядом с парнем. Слегка скрипнув, дверь затворилась сама по себе. В воздухе повисла гнетущая тишина. — Киске попросил принести тебе кофе, а заодно и поговорить, — Йоруичи осторожно протянула парню чашку. — Осторожно, горячее. — Спасибо, — сказал он, неуклюже протягивая руку. — Смотри, не разлей, — сказала женщина, прихлебнув из своей чашки. — Горько, я пью с сахаром, — протянул парень, сделав небольшой глоток. — Принести? — Нет. Так даже лучше, — тихо ответил он. — Совсем как отец… — тихо произнесла Йоруичи. — И вы туда же, Йоруичи-сан! – воскликнул парень. Тепло от его руки, нагретой горячей чашкой не передавалось Рукии, и он начал волноваться ещё больше. «Чёрт, что со временем? То оно бежит как сумасшедшее, а то ползет с черепашьей скоростью. Почему так долго? Что происходит внутри тебя, Рукия? Вернись, прошу тебя… вернись…» — … и с годами ты всё больше становишься похож на Ишшина. Эй, ты меня слушаешь? — А? Извините, — вздрогнул от голоса женщины парень. — Ичиго, я хотела сказать тебе, что ты похож на отца не только внешне, — она мягко улыбнулась и бросила беглый взгляд на короткую рыжую щетину. «Да что все привязались к моей щетине?», мысленно возмутился парень. – Когда умерла твоя мама, он пришёл к Киске, и сидел, не желая ни о чем слышать и думать. Я тогда принесла ему кофе. Он отхлебнул, и сказал «Горький. Я люблю с сахаром», но когда я спросила, принести ли ему сахар, он ответил «Нет, не надо, так лучше». Совсем как ты… — Но отец пьёт кофе без сахара, — сказал Ичиго. — Ту горечь ему никогда не забыть. И он очень не хочет, чтобы ты тоже испытал её, — женщина встала с пола, забирая пустые чашки. — Он звонил? – спросил юноша. — Да, — ответила Шихоуин, повернувшись к выходу, — он передал тебе, чтобы ты улыбался не смотря ни на что. — Вот дурак, — тихо произнес парень, вспомнив тот дождливый июньский день на кладбище – 3 года назад. — Я знаю, Ичиго, знаю. Но он прав. Она любит это в тебе больше всего, — сказала женщина и, исчезая за дверью, добавила, — Бьякуя хочет поговорить с тобой. Я скажу ему, что ты ждешь. За дверью зазвучали приглушенные голоса – тихий мужской, и уверенный женский. Если прислушаться, Ичиго смог бы различить, о чём они говорят, но он не хотел этого делать. Почему? Он и сам не знал. Бьякуя ведь ясно дал понять парню, что он «не против, а теперь – даже за» их отношения с Рукией. Но чувство страха и неопределённости комком подкатывало к горлу. О чём ему говорить с главой клана Кучики? Что он хочет от него после того, как все вопросы были решены? За этими мыслями, Ичиго застал Бьякуя, тихо вошедший в комнату, и севший на татами неподалёку. Парень никогда бы не заметил его, если бы тот не вздохнул. Всего лишь тихий вздох… он прорезал наэлектризованный от томительного ожидания воздух, как острый нож – масло. Ичиго вздрогнул и оглянулся. — Г-г-ги-гай? – вопросительно воскликнул он, оглядывая Бьякую в новом творении Урахары Киске. Он выглядел как обыкновенный мужчина лет 23 – не сильно старше Ичиго, темные волосы небрежно спадали на лоб, подбородок был гладко выбрит, а неброская, но элегантная одежда дополняла сложившийся образ. По сравнению с ним, Ичиго был похож на взъерошенного рыжего воробья. Впрочем, как и всегда. — Да, — коротко бросил Бьякуя в ответ, и в комнате вновь воцарилась гнетущая тишина. Рукия дышала всё так же – ровно, но слабо, её рука была всё так же холодна. Глядя на девушку, Ичиго уже начал забывать о её брате, словно тот был предметом мебели, как вдруг молчание нарушилось всего одним словом. — Хисана… — Хисана? – переспросил Куросаки. — Хисана умирала также. Я сидел рядом и держал её за руку. Именно тогда она попросила меня позаботиться о её сестре. — Зачем ты мне это рассказываешь, Бьякуя? — Я пришел сказать тебе это, чтобы ты готовил своё сердце к худшему, Куросаки Ичиго. Но, к сожалению, тебе не о ком позаботиться, у вас даже не было детей… — задумчиво сказал Кучики. — Детей? Бьякуя… — Ты не ослышался. Но это только из-за вашего нежелания сблизиться, и из-за моей гордости. К сожалению, я сказал это слишком поздно… — Ещё ничего не потеряно! Я верю в неё! — Я не говорил, что не верю. Я сказал, чтобы ты готовился к худшему. — Как можно так говорить! Она же твоя сестра! Почему ты снова смирился с её смертью?! Я не позволю?! Слышишь, Рукия? Я не позволю тебе уйти!!! – закричал Ичиго, и Кучики обдало волной реяцу. Эта реяцу была яркого белого цвета, и мощными волнами исходила от Куросаки. Куросаки не заметил этого выброса, но Бьякуя увидел, что часть энергии тонкой струйкой течет в сторону Рукии, растворяясь в её душе. — Что происходит? – воскликнул Ичиго, увидев, что душа девушки начала излучать белый свет. — Твоя реяцу в её духовном теле, Ичиго, — ответил Киске, появившийся на пороге. — Что это значит? Я смогу спасти её? — Возможно-возможно. Если она откликнется на призыв. — Жизнь или Существование? Что выбираешь ты? — У меня нет выбора, но я бы хотела ещё раз увидеть его лицо – карие глаза, улыбку, его рыжие волосы, — Рукия улыбнулась своим воспоминаниям, — а ещё, я хотела бы увидеть того мальчика. — Его? – спросили тени, и в пустующей раме снова появился портрет их сына. — Да. Это ведь наш ребёнок? — Да. — А как его зовут? — Мы не можем сказать. Ты узнаешь сама, если выберешь смертный путь. — Да, я знаю… — тихо проговорила Рукия. Вдруг окружающее пространство загудело от резкого выброса энергии. Все пустые рамы, висевшие на стенах, начали собираться в сгусток материи. Он рос, заполняя всю ширину комнаты, пока не поглотил их все. Тогда из него волнами начал вырываться белый свет. Он подхватил Рукию и поднял вверх, как вдруг, будто из глубины, раздался до боли знакомый голос: — Слышишь, Рукия? Я не позволю тебе уйти!!! — Он пытается вытащить тебя своей духовной силой. Смелый мальчик. Но выбор за тобой, — сказали тени. — Так это его реяцу… — прошептала Рукия, окутанная белым светом, — Она такая теплая. Прости, Ичиго, но она мне больше не нужна. — Что же ты выбрала? – спросила Существование. Белый свет начал выходить из тела Рукии обратно в сгусток материи, который постепенно таял, снова превращаясь в картины. — Я выбираю жизнь. – твердо ответила девушка. – Я всегда бежала от неё, я боялась чувств, но я больше не смогу жить так – вдали от него. — Ты знаешь, что ты отказываешься от бессмертия? — Да. — Ты понимаешь, что состаришься? — Да. — Ты понимаешь, что ты умрешь раньше него? — Да. — Ты понимаешь, что ты не переродишься в следующей жизни? — Да. Но я смогу снова увидеть его улыбку, — девушка грустно улыбнулась. — Ты странная, шинигами, — раздался неестественный голос. Рукия обернулась, и увидела, что тени начали перемешиваться, сливаясь в одну. Она стояла перед девушкой – полная копия, но серого цвета, как обычная тень. — Но за это я всегда любила тебя, — проговорила она. — Кто ты? – спросила девушка. — Я – это ты. Твоя сущность, единая и неразделимая, такая, какой я и была. — Но что это значит? — Ты ведь помнишь – если ты выберешь жизнь шинигами, то забудешь Куросаки Ичиго; а если выберешь жизнь – лишишься бессмертия. — Да, конечно. И я выбрала жизнь. — Да, я знаю. Поэтому – держи это, — тень подошла к Рукии и протянула её алую ленту, извивающуюся в руках, как огненная змейка. — Но это же рейраку шинигами! – воскликнула девушка. — Да, конечно, — улыбнулась тень, соединяясь с ногами Рукии, — Живи, и будь счастлива. А я всегда буду рядом. — Но как же всё, что мне говорили здесь? — Нас определяют не слова, а поступки. Поэтому ты забудешь всё, что произошло здесь. Теперь ты сюда больше не попадешь. Место, откуда никто не возвращался, закрыто для тебя навсегда. Духовное тело Рукии светилось пять минут, а потом начало медленно угасать. Ичиго почувствовал, как его духовная сила вновь течет обратно. — Рукия! Очнись! Прошу тебя! Но она была всё также неподвижна и холодна. Белый свет реяцу, разлившийся внутри её тела, снова уходил обратно к хозяину. — Ичиго! Что тут произошло? – воскликнула Йоруичи, появившись на пороге. — Куросаки передал свою реяцу Рукии. Она впитала её на какое-то время, а потом так же внезапно отдала обратно, — произнес Бьякуя. — Спасибо, Бьякуя… — сказал парень, он не мог вымолвить и слова, чтобы объяснить случившееся. — Кучики-сан, а с Рукией-сан ничего не происходило? – переспросил Урахара у капитана 6 отряда, не надеясь на хладнокровный ответ взволнованного парня. — Нет, — коротко ответил Бьякуя, вдруг с ужасом посмотрев на сестру. — Кучики-сан? — Урахара-сан? Ч-ч-что это? Ч-ч-что происходит? – дрожащим голосом спросил Ичиго. Цепь судьбы, соединяющая гигай и духовное тело Рукии начала разрушаться прямо у него на глазах. Он попытался взять её в руку, но она рассыпалась на миллионы мельчайших частиц. Дыра в груди девушки закрылась, будто её и не было. — Я не уверен… — пробормотал Киске. В этот самый момент красная рейраку, всё ещё соединявшая тела, втянулась в духовное тело девушки и исчезла без следа. — Рейраку… — начал Ичиго. — … исчезла? – закончил Урахара. — Киске, я больше не ощущаю её ауры шинигами. Но я также не могу сказать, что она стала человеком. Что это, Киске? – голос Йоруичи звучал слабо и ещё встревоженней, чем раньше. Лавочник хотел ей что-то ответил, но ему помешал лёгкий звон. Из груди Рукии, с трудом расправляя тонкие крылышки, вылезала черная бабочка. — ААААА! Что со мной? – закричал Ичиго, со страхом глядя на свою грудь, из которой тоже появлялась адская бабочка. Но она отличалась от бабочки Рукии – тонкие чёрные крылышки покрывал узор из красноватых линий. — Расслабься, Ичиго! Мы сейчас что-нибудь сделаем! – кинулась к нему Йоруичи. — Хм, а это самец… — проговорил бывший капитан 12 отряда. — О чём ты, Киске? Кончай шутить! — Да я говорю, что у Куросаки самец бабочки. Видишь, какие красивые крылья, Йоруичи-сан? — Приди в себя, Киске! Это не шутки! — Не трогай его, Йоруичи-сан. Смотри, — резким движение руки мужчина указал на парня. Выражение ужаса на лице последнего сменялось на умиротворение и покой по мере того, как бабочка появлялась из его груди. Когда бабочка показалась полностью, он вздохнул и умиротворенно закрыл глаза. Посидев так с минуту, он взглянул на окружающих его людей – на Бьякую, с выражением страха, застывшим на некогда каменном лице; на взолнованно-испуганную Йоруичи; на серьёзного Урахару, держащего её за руки. — Рукия… так близко… я чувствую её… своим сердцем, — тихо прошептал он и дотронулся рукой до своей груди. Бабочка, будто испугавшись этого прикосновения, легко вспорхнула, и вытянула за собой из сердца парня красную рейраку шинигами. То же произошло и с бабочкой Рукии. Они летали друг вокруг друга, пытаясь ухватиться лапками за тоненькие тельца. Красные ленты плавно покачивались и переливались вокруг насекомых. Воздух вокруг них словно застыл, а время замерло, наслаждаясь видом их танца. Чёрные крылья мелькали в воздухе, то ускоряя, то замедляя темп, пока рыжий юноша вдруг не улыбнулся, и не сказал: — Сейчас. В этот момент танец замер, и бабочки, коснувшись друг друга, засветились ярким сиянием. Это было похоже на тот момент, когда шинигами провожают душу на небеса. Ленты закрутились вокруг в неудержимом вихре, и вскоре очертания тел насекомых стало невозможно различить. — Что это, Киске? – спросила Шихоуин, снова обретя дар речи. — Я думаю, слияние душ… — ответил он, и всю комнату залило вспышкой ещё более нестерпимого света. Волосы на головах Ичиго и Рукии поднялись вверх как от сильного ветра. Парень сжал голову руками и закричал во весь голос, как вдруг яркое сияние стихло, и в открытое окно вылетела бабочка. Она была похожа одновременно на бабочку парня и девушки. Взмахнув черными крыльями несколько раз, она исчезла в холодном зимнем воздухе, будто никогда и не существовала. — Куросаки-сан! – воскликнул Урахара, подбежав к Ичиго, внезапно упавшему в обморок. — Киске, малыш Бьякуя, держите их обоих, я принесу воды! – крикнула женщина, убегая из комнаты. — Урахара-сан. С ними ведь всё нормально? – спросил Кучики, снова надев на лицо непроницаемую маску. Он посмотрел на сестру и её любимого шинигами. Их тела соединяла одна рейраку красного цвета. — Я думаю, да. Но, похоже, что они соединили свои души. Так что ты теперь не отвертешься, Кучики-сан! – лавочник усмехнулся, обмахнувшись веером. — Я знаю это, – произнёс Кучики. — Что за шум? – невнятно промычал Абарай, вваливаясь в комнату. — Уйди с дороги, Ренджи! – отпихнула его ногой Йоруичи, несущая в руках стакан с водой и нашатырный спирт, — Лучше бы спал дальше, а не мешался под ногами. — Ой, что с Рукией? Почему у рыжего придурка и у неё одна рейраку? Урахара-сан! Вы – инвалид! – взревел Ренджи, став похожим на горную гориллу. — Успокойся, Ренджи, — твёрдый голос Бьякуи остановил порыв красного ананаса. — Но капитан… — Урахара-сан тут не причём. Видимо, это желание Рукии и Куросаки. Абарай с тоской глядел на подругу и рыжего шинигами, соединенных общей рейраку. Она всё еще не пришла в себя, он был без сознания. Йоруичи присела возле него на корточках и, протерев ему лоб водой, сунула к носу бутылочку с нашатырным спиртом. — Рукия… она останется здесь? — Нахлебник-сан? – переспросил Урахара, оборачиваясь на голос. — Я смогу иногда видеть их? – усмехнувшись, спросил Ренджи у капитана, до боли сжимая руки. — Конечно, Ренджи. Я думаю, они будут рады. – Бьякуя прекрасно знал, что его тупой лейтенант очень нежно относится к его сестре. — Но если Куросаки будет обижать её… Черт! Я оторву ему ноги и руки! – воскликнул Абарай и рассмеялся. — Повторяешься, Абарай-кун, — усмехнулся Урахара, прикрываясь веером. — Ч-что со мной? Ч-что это за з-запах? – Ичиго пришёл в себя и неуверенно отмахивался от банки с нашатырём. — Ичиго, ты в порядке? Голова не болит? — Йоруичи… сан? – размытый образ перед глазами сложился в лицо темнокожей женщины. – Ох, моя голова…, — простонал он. — Это нормально, — усмехнулась Шихоуин, — Смотри! — Это моя рейраку? – спросил Ичиго, перебирая в руках извивающуюся ленту. — Нет. Ваша! – ответила женщина. Только тогда он понял, что чувствует другую реяцу, будто находящуюся в нём самом. — Я… она… её реяцу во мне… она близко! – воскликнул он, резко пододвигаясь к Рукии. Урахара, Йоруичи и Бьякуя встали с пола, и отошли к двери, возле которой одиноко стоял Ренджи. — Рукия! Ты слышишь меня? – тихо спросил парень, нежно проведя рукой по её щеке. — Ах, — тихо вздохнула она, и нахмурила брови. Кучики Бьякуя слабо охнул, и остановил своего лейтенанта, рванувшегося, было, к девушке. — На выход, мальчики, — почти шепотом скомандовала Йоруичи, бесшумно, но настойчиво, вытолкнув мужчин за дверь. Ичиго прекрасно понимал, что они смотрят через щель на всё, что происходит в комнате. Но сейчас ему было плевать на всех, а особенно на Бьякую. В конце концов, он ведь разрешил им встречаться! Главное сейчас было то, что Рукия жива, что она сможет очнуться. Не зная как, но он чувствовал это своим сердцем, и тот короткий вздох был тому подтверждением. Неожиданно красная лента запульсировала снова, и духовное тело Рукии, до этого одетое в копию платья Юзу, облачилось в чёрную форму шинигами. Всё произошло за один миг. Девушка вздохнула ещё раз, и её чёрные ресницы задрожали. — Рукия! – ещё раз позвал её парень, наклоняясь всё ближе. «Я лечу за красной рейраку на нестерпимо белый свет. Почему мне дали эту рейраку? Я ведь выбрала жизнь? Неужели, я стану шинигами и забуду его? Это был обман?» «— Рукия! Ты слышишь меня?» — Я слышу, Ичиго! Я лечу к тебе навстречу! Почему ты не отвечаешь мне? Я забуду тебя? Я одна… совсем одна. «Неужели, я забуду его? Но почему я должна забыть его? Где я была? Я чувствую, что мои воспоминания о чём-то стираются навсегда» «— Рукия!» «Он снова зовёт меня. Ну же, Рукия, скорее лети на его голос. Открой глаза!» Девушка ухватилась рукой за красную ленту и изо всех сил распахнула глаза. Он был так близко, и так пристально смотрел на неё, в его глазах было столько беспокойства, нежности и любви. — Ичиго… — тихо произнесла она, — я помню тебя. Девушке показалось, что за дверью зашушукались несколько человек, но она не обратила на это внимания. — Рукия! – воскликнул он, наклонившись ближе к её лицу. Он был так счастлив, и, почему-то, плакал. — Я второй раз вижу, как ты плачешь… — она прикрыла глаза и соединилась с гигаем, который лежал возле неё, — Не плачь, Ичиго… я здесь… я… больше… никуда не уйду, — прошептала она, стирая слезинку с его щеки, — Ой! — Что случилось? – спросил он, заглядывая в её глубокие аметистовые глаза. — У тебя щетина… рыжая, как забавно, — хихикнула девушка, приподнимаясь на футоне, — Но мне нравится! Парень улыбнулся, и крепко обнял её, притянув к себе. Впрочем, девушка не возражала. — Я люблю тебя, Рукия! Не уходи от меня никуда, – прошептал он, целуя её тонкие пальчики. — Прости меня… — За что? – он удивленно посмотрел на неё. — За то, что хотела бросить тебя. Прости. Я слишком сильно люблю тебя. — Дурочка, я бы вернул тебя обратно, не смотря ни на что! — Так же, как сейчас? — Как сейчас. — Обними меня ещё крепче, Ичиго, и не отпускай. Пожалуйста! – умоляюще сказала она. — У нас теперь одна рейраку, так что мы будем вместе всегда, — сказал парень, притягивая её лицо ближе к своему. — Всегда? — Всегда. — И ничто не сможет разделить нас? — Ничто, — ответил парень, — Эй, чему ты улыбаешься? — Просто вспомнила кого-то, — ответила Рукия. В её голове промелькнул образ черноволосого мальчика с невероятно теплыми карими глазами. — Кого ты вспомнила? — Не знаю. Может быть тебя? – девушка засмеялась. – Поцелуй меня, Ичи… — Но твой брат за дверью… — Дурак! Если боишься моего брата, мог бы и не обнимать! – напустилась на него девушка. — Сама дура! Ну как так можно?! Прямо в лоб спрашивать! Он же за дверью стоит и в ту щёлку смотрит! – закричал на неё Ичиго, показывая пальцем в сторону щели, через которую на них глядела вся компания. — Ичиго! Ты идиот! – воскликнула она, отвешивая ему подзатыльник, — И почему мне приходится все решения принимать самой! Девушка схватила его за ворот свитера и, притянув к себе, поцеловала. — Колется… — произнесла она через минуту после начала поцелуя. — Ммм? – невнятно промычал Ичиго. — Щетина твоя колется! – усмехнулась Рукия, щёлкнув его по носу. — Но ведь тебе нравится? – спросил парень, улыбаясь. — А как ты угадал? – ответила Кучики, притворно закатывая глаза. Ичиго провёл рукой по её щеке и, заправив за ухо непослушную прядь волос, поцеловал так, как не целовал никогда. Поцелуй был настолько неприличным, что девушка удивлённо распахнула глаза. — Ичи…го – выдохнула она, — С кем ты так научился целоваться? — Ни с кем. Первой девушкой, которую я поцеловал, была ты. — А я была права, — тихо сказала она и покраснела. — Эй, что-то не так? – спросил он. — Ну, нет, всё… всё нормально… — Неужели ты тоже ни с кем до меня не целовалась? – воскликнул парень. — Конечно нет, дурак! — А Ренджи? – ревниво надулся Ичиго. — Вот балда, он же мне как брат! – она взяла его лицо в свои руки и заглянула в глаза, — Может быть… мы могли бы… перейти к следующему шагу… — неуверенно добавила она. — Я никогда этим… ну… не занимался… и… — Я тоже… никогда, – Рукия залилась краской до самых корней волос. — А ты хотела бы заняться… этим… со мной? – Ичиго покраснел ещё больше чем девушка. « Черт! Тебе скоро 20 лет. Не нервничай, будь мужчиной!», пронеслось у него в голове. — Я… да, — медленно произнесла девушка, мило смутившись и отведя взгляд, — но я немного боюсь. — Тогда можно я сначала поцелую тебя? Рукия закрыла глаза, и придвинулась ближе к парню. Когда он слегка прикоснулся своими губами к её – по телу девушки будто пробежал разряд электричества, не думая ни о чём больше, она притянула его к себе, ложась на футон, на котором они сидели всё это время, и запустила руки под свитер парня. Поцелуй из невинного и робкого мгновенно превратился в страстный. Ичиго провёл руками по её спине, одновременно целуя шею и спускаясь всё ниже ниже. Тем временем, девушка сняла с него свитер и мягким прикосновением пальцев, провела по накачанной груди, где ещё светился белой полосой свежий шрам. Дрожащими от непонятного страха руками, парень расстегнул молнию на платье Рукии, и был безумно рад, когда она помогла ему снять его. Девушка была такой хрупкой и бледной, что ему захотелось прижаться к ней всем телом, что Ичиго и сделал, закрывая спиной её тонкую фигуру от посторонних глаз, притаившихся за дверью. — Ты всё ещё уверена, что хочешь этого? – слегка хриплым голосом прошептал парень. — Да, хочу, — ответила девушка. Ичиго чувствовал возле своей груди биение её сердца, от которого и его сердце начинало колотиться как бешеное. — Но у меня ведь совсем нет опыта… вдруг что-то пойдёт не так… — Твой сердце так стучит… и моё тоже… я думаю, у нас всё получится. Иди ко мне, — прошептала Рукия, притягивая парня к себе. Через пару минут последняя преграда в виде белья с зайчиками и черных боксеров была отброшена в кучу одежды, снятой ещё ранее. — Так! Мальчики! Вы сегодня устали, пора баю-бай! – резко захлопнула дверь Йоруичи, закрывая обзор на происходящие в комнате «вольности». На неё взглянули три абсолютно разных лица – хихикающий в свой веер Урахара, красный под стать волосам Ренджи, и нервно дёргающий бровью Бьякуя. Женщина вздохнула. — Киске, я понимаю, что ты рад, но успокойся, ты смущаешь других! – зыркнула на мужчину Йоруичи, и он, всё так же прикрываясь веером, ретировался в гостиную. Вскоре оттуда послышался его смех и звук набираемых на телефоне кнопок. — Алло? Это дом Куросаки? О, Юзу-чан! Позови папу, это Урахара-сан. Нет-нет, с братиком всё в порядке, даже более чем. А? Нет-нет, ничего. Ишшин? Да всё нормально! Нет, ты представляешь, твой сын только что…. — Отвлекаемся, мальчики! – хлопнула руками Йоруичи перед лицами Бьякуи и Ренджи, последний особенно внимательно вслушивался в совсем «не телефонный» разговор, — Итак, Ренджи, я вижу, ты возмущен до глубины души. Типа «Как так можно, на глазах у всех!». Вдохни, выдохни, успокойся и смирись. Они любят друг друга, и это уже не изменишь. Я прекрасно понимаю твои чувства по отношению к Рукии, но это её выбор. Они теперь одно целое, они сами так решили. Поэтому пойми их и прими всё как есть. — Вы старались сказать это как можно мягче, Йоруичи-сан. Но я оторву рыжему дебилу ноги, если с Рукией что-то случится! – гневно воскликнул Ренджи. В это же момент за дверью послышались громкий вздох и стон. Судя по голосу, это была Рукия. — Ну, именно сейчас, с ней ничего плохого случится не может, — усмехнулась Йоруичи, делая упор на фразу «именно сейчас», — Кстати, малыш Бьякуя, советую и тебе не скрежетать зубами. Ты сейчас в гигае, Сенбонзакуры рядом нет! — Рукия переняла от Куросаки слишком много плохих привычек, — процедил Кучики. — Расслабься, малыш Бьякуя, ты же был не против! — Но забыть о присутствии посторонних… — Как ты помнишь, они не забыли об этом. Просто твоя сестра проигнорировала этот факт! О, Ренджи уже ушёл, — заметила исчезновение нахлебника женщина. – Вы уйдёте сегодня? И под аккомпанемент криков Урахары, доносившихся из гостиной («Да, Ишшин, твой сын стал мужчиной! Ну, я думаю уже да! Почему? Почему не точно? Ну, я же не смотрю! Йоруичи-сан прогнала! Сам ты извращенец, он, между прочим, твой сын!»), Бьякуя ответил: — Нет, у меня ещё остались здесь незавершенные дела.