Значение слова «Семья»

— Ты в порядке, мальчик мой? Сегодня ты как-то особенно раздражён. Северус сдержал желание поморщиться от приторного заискивающего тона директора. Обеспокоенного, действительно обеспокоенного, но, к сожалению или счастью, не его, Северуса, проблемами. — Всё в порядке, Альбус, — неизменным голосом произнёс он, стараясь стоять как можно ровнее, несмотря на жгучую боль в ноге. — Не стоит беспокоиться. Тем не менее, директор принял его оправдания на веру, хотя проницательный взгляд поверх очков говорил об обратном. — Как скажешь, Северус, — покладисто соглашается старик и прикрывает глаза. Зельевар сухо кивает и разворачивается к своим подземельям, которые стали родными за те полжизни, что он здесь провёл. Снейп не любил многие вещи. И среди них особенно чётко выделялось только четыре: ложь, недомолвки, идиотизм и Поттер. О, Поттер занимал почётное первое место во всём. В квиддиче, в очереди на руку Лили, в личном списке ненавидимых Северусом вещей. Во всём. Снейп уже предвкушал. Предвкушал, как опустит несносного мальчишку, взрощенного в «любви и заботе», по заверениям Дамблдора, с небес на землю. Даже ниже. Ниже уровня самых глубоких подземелий Хогвартса и Гринготтса. Однако предвкушения остались лишь предвкушениями. Мальчишка Поттер пропал без вести и не ответил ни на одно письмо. Наглый, зазнавшийся… Впрочем — мужчина поглубже вдохнул сырой воздух подземелий — это не отменяло того факта, что оставалось загадкой само знание о том, жив ли мальчишка или нет. Любые поисковые заклинания не приносили ни капли пользы, а от зелий и волос тогда ещё полуторогодовалого ребёнка просто не было толку, так как состав мгновенно темнел, что говорило о порче зелья. Свежесваренного зелья, которое имеет срок годности месяц. Оставалось надеяться, что с пророчеством прекрасно справится и Лонгботтом. Бездарный, по мнению Северуса, ученик. Хотя многое зависело от палочки, которую Невилл унаследовал от отца и не желал менять, и от воспитания, которым Августа чрезмерно давила на внука. И задавила всё же. Испортила, одним словом. Снейп поморщился, вспомнив сию досадную гриффиндорскую проблему. Единственное, в чём мальчишка преуспевал, — травология. И на том спасибо, хоть что-то в его пустой голове осядет.

***

Второй год ознаменовался скандальной дракой Малфоя и Уизли в книжном магазине. Северус, конечно, не всё знал о давнем друге, но чтобы тот опустился до рукоприкладства… Не в его характере. Снейп откинулся в кресле и скользнул взглядом по мрачной комнате и зажжённому камину, в котором плясало тихое пламя. Иногда мужчине казалось, что он вовсе не знает человека с именем Люциус Малфой. Он знал много больше, чем любой обыватель, но всё же не всё. Многое так и осталось скрыто от него в шкафу с фамильным склепом, в который сам Северус соваться не желал. Каждый имеет право на прошлое, и он уважал любой выбор старого друга. Холодный, горделивый, чрезмерно… напыщенный. Люциус производил впечатление человека, которому, даже если захочешь, не сможешь доверять. Скользкий и отвратительный в своей аристократичной надменности. И только пара человек могла сказать, что где-то глубоко внутри у него есть что-то тёплое, что-то человеческое. Люциус ценил семью, свой род, свою кровь. Да, порой кичился её чистотой, но действительно ценил всех кровных родственников, даже если терпеть их не мог. Уважал чужую силу и готов был оказать помощь, но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. За всю свою жизнь Северус увидел Малфоя с разных сторон. И как напыщенного подростка с высоко задранным носом, и как примерного мужа, хранящего верность жене (но не любимой), и как заботливого отца, который не прочь побаловать единственного наследника белыми павлинами в саду, и как хваткого политика, и как Пожирателя. О, последняя его роль была самой… запоминающейся. Может, Люциус и умел держать лицо в любой ситуации, Северус мог бы точно сказать, что тому не нравилось убивать или пытать, марать свои руки в грязь и кровь. Не было в нём присущей большинству Упивающихся беспричинной жестокости и склонности к садизму. Хотя что-то могло достаться Драко. Что-то от безумных и горячих Блэков, от тётушки Беллатриссы. Но даже при довольно тесном общении в течение стольких лет Северус едва ли знал Люциуса слишком близко. Да, подмечал мелкие детали, знал предпочтения в сорте вина и тканях, знал о некоторых увлечениях, например, о любви к проведению отпусков подальше от Англии. Франция, Германия, Испания. Где угодно, но только не в промозглой старушке-Англии. Но всё же Люциус никого близко не подпускал. Никого. Никого ближе, чем Северуса Снейпа. Он посвятил его в некоторые семейные тайны, предложил роль крёстного отца перед Магией и всегда — всегда — оказывал поддержку. Любую, будь то дружеское плечо, разделённая на двоих бутылка тридцать первого октября и девятого января или помощь в добыче особо редких ингредиентов. Северус был признателен хотя бы за оказанное внимание к своей персоне. Но чтобы Люциус опустился до драки с Артуром Уизли на глазах толпы зевак… Да уж, репортёры и писаки обмусолили эту тему хорошенько, стараясь подмочить репутацию Малфоя. И даже по Уизли прошлись, чего уж тут. Уизли. Северус поморщился и подманил стакан и бутыль с огневиски взмахом кисти. В этом году поступил седьмой и последний отпрыск пресловутой рыжей семейки, которая имела больше детей, чем могла бы себе позволить. При всём его, Северуса, уважении к Артуру как к трудолюбивому и целеустремлённому человеку, что смог пробиться к довольно неплохой должности в Министерстве, несмотря на свой статус, зельевар не мог принять его мягкотелость по отношению к жене. О, Молли Уизли. Снейп бы не удивился, узнав, что та науськивала мужа в сторону Люциуса. Акулья хватка и склочный характер курицы-наседки. Северус искренне восхищался ей и ненавидел. Восхищался не ей самой, а этой способностью везде отыскивать лазейки. Какой к чёрту Гриффиндор, если ей было самое место на Слизерине? Зельевар отпил из стакана и вздохнул. Сколько ещё подводных камней пошлёт ему Судьба на пути к оплате Долга? На пути, который в конце концов всё равно приведёт к могиле. Северус усмехается и смотрит в пламя. Рыжее, как её волосы. Горячее, как её сердце. Прекрасное, как её имя. Завязывай, Северус. Ты, верно, слишком пьян. Лили Поттер. Нет, Лили Эванс. Да — Снейп кивает своим мыслям и опрокидывает в себя остатки огневиски — так намного лучше.

***

Третий год становится чем-то… странным. Самому Северусу кажется, что он возвращается к своим школьным годам. Тогда, когда придурок Поттер со своими дружками доставляли массу проблем не только ему, но и всему Хогвартсу. От воспоминаний челюсть сводит, и Снейп даже не отказывает себе в том, чтобы скривиться, когда Альбус представляет нового преподавателя ЗОТИ. Ремус Люпин. Что зельевар мог о нём сказать? Самый тихий из всех мародёров, бывший некогда старостой Гриффиндора. Старательный и спокойный, самый… Северус иронично хмыкает. Самый здравомыслящий среди кучки малолетних дебилов, которым всё позволено. А ещё он… Люпин слабо и даже как-то вымученно улыбается, словно излишнее внимание ему досаждает. Взгляд почти отрешённый, не цепляющийся ни за что и ни за кого. Уставший от жизни человек. Худой, истощённый очередным полнолунием и миссиями Дамблдора и невероятно… разбитый. Он поводит носом, чуть морщится и сутулит плечи. …оборотень. Наверное, единственный, к кому Северус испытывает и презрение, и жалость. Но нововведения на этом не заканчиваются. Хагрид сверкал, как начищенный пятак. Он лучился искренней радостью и гордостью, что его поставили на должность профессора по УЗМС. Северус скосил на него взгляд и попытался принять к сведению, что внутри него что-то зудит, предвещая очередные неприятности. И благодарит мать Магию, что здесь не замешан Поттер-младший, которого, к слову, до сих пор найти не могут. Никакими способами. И к лучшему — Снейп вздыхает и опускается на своё место, — потому что в другом случае события были бы куда ярче и опаснее. Это у них должно было быть семейным — влипать в неприятности и утягивать за собой всех вокруг.

***

— Попробуйте ещё раз, Мистер Лонгботтом, — как-то скучающе протянул Северус. Он окинул студента чуть раздражённым взглядом и опустил глаза на исчерканное красными чернилами эссе. — Д-да, профессор, сэр. Невилл Лонгботтом. Главная головная боль Гриффиндора и всего Хогвартса. Северус наблюдает за ним и не может понять, как этот… рохля сможет что-то противопоставить Тёмному Лорду. Уже воскресшему и собирающему силы для новой войны. Мужчина поджимает губы, когда заклинание нерешительного Лонгботтома выходит кособоким, выбивая из тренировочного манекена лишь искры, а не положенные куски дерева. — Мистер Лонгботтом, к Вашему сведению, Секко предназначено для того, чтобы разрезать что-либо, а не выпускать искры. Весьма самонадеянно полагать, что за исполнение заклинания Вы получите едва ли выше Удовлетворительно. И то весьма сомнительно, что Вы сможете дотянуть до этой отметки. Голос зельевара оставался тихим и вкрадчивым, несмотря на пренебрежение и явное раздражение. Хотя больше — усталость. Усталость от всего происходящего. — П-профессор… — Сядьте на Ваше место, мистер Лонгботтом. Сядьте, не утруждайте себя выполнением того, что Вам не под силу. Снейп лёгким кивком указывает студенту на пустующее место за четвёртой от преподавательского стола партой. Грейнджер на первой парте уже не тянет руку, хотя вся её поза говорит о полной готовности отвечать и показывать себя во всей красе. В умственном плане, конечно же. Снейп едва уловимо морщится. Зазнаек и выскочек не любят. Не удивительно, что, окромя Лонгботтома, с гриффиндорской заучкой никто не общается. Этим остолопам уже по шестнадцать лет, а ума… Северус снова едва заметно морщится и вызывает Паркинсон. Та деловито поднимается со своего места, словно хвастаясь перед сидящими сзади неё Ноттом и Забини. Уизли морщится и показательно изображает рвотные позывы. Финиган сдавлено смеётся в ладонь, наблюдая за кривляниями соседа по парте. — Мистер Уизли, отработка с мистером Филчем. — За что? — вскинулся мальчишка, но опустился обратно за парту под мрачным взглядом Снейпа. Северус хмыкнул, пройдясь до его парты. Финиган предусмотрительно сделал вид, что совершенно не смеялся буквально пару секунд назад и выровнялся на своём стуле. — Плюс ещё одна отработка, мистер Уизли. Сдержанность — признак хорошего тона. Которому Вы, к моему глубочайшему сожалению, не обучены, — мужчина прошёлся взглядом по явно раздражённому студенту и сложил руки за спиной. Младший сын Артура явно пошёл… в Молли. Если Билл, Чарли и близнецы унаследовали что-то от деда и предков со стороны обоих родителей, то вот младшим явно достались… не самые лучшие гены. Северус хмыкнул своим мыслям и развернулся на каблуках туфель. — Пожалуйста, мисс Паркинсон, продемонстрируйте нам заклинание Секко. Настоящее, а не пародию, любезно предоставленную нам мистером Лонгботтомом. Его голос оставался тихим и отрешённым, но слова были пропитаны едкой иронией. Словно ему было абсолютно плевать на то, какое впечатление производили его высказывания. Невилл пристыженно вспыхнул краской и что-то неразборчиво забормотал себе под нос. Хмурый Уизли же явно не вынес ничего из полученного урока. — Гадкий слизень, — тихо буркнул Рон, понуро опуская голову и исподлобья смотря на спину удаляющегося от его парты зельевара. — Плюс ещё одна отработка, мистер Уизли, — Северус даже головы в его сторону не повернул, ни на миг не сбившись с шага. — И минус двадцать балов с Гриффиндора. Слизеринцы не стали сдерживать смешки. Малфой так вообще во всю зубоскалил и самодовольно поглядывал на гриффиндорских студентов. От этого детского сада Северусу хотелось скривиться и выгнать всех малолетних идиотов из аудитории с глаз долой. Но он лишь окинул студентов быстрым взглядом и всё так же медленно и вкрадчиво произнёс: — Тот факт, что Вы намеренно нарываетесь на дополнительные отработки, свидетельствует о наличии свободного времени, которого, судя по всему, у Вас в избытке. Хотя… Снейп удивлён. Удивлён, что за все шесть лет преподавания у Лонгботтома и его прихлебателей Хогвартс остался стоять целым и невредимым. Хотя чего только не переживали эти стены… — Урок ещё не закончен, — мрачный взгляд зельевара коснулся каждого студента. Подростки тут же затихли. — Продолжаем, мисс Паркинсон, прошу. — Кхм, Секко!

***

Конец шестого года ознаменовался фееричным поджогом домика Хагрида спятившей Лестрейндж и… смертью директора от его, Северуса, руки. Хоть мужчина и желал освободиться от обета, но не подобным образом. Даже зная, что смерть для Альбуса была неизбежна в любом случае, он не переставал прокручивать в голове образ усталого старика, молящего о смерти и падающего с Астрономической башни изломанной куклой. А вместе с тем — бледность Драко и животный страх в его глазах. Мальчишка, принявший непосильную ношу. Хвала Мерлину и Моргане, что сам Северус успел вовремя перехватить инициативу. Не дело Драко возлагать на себя… подобное. "Северус, прошу..." Северус мотнул головой и устало откинулся на спинку старого дивана. Паучий тупик никогда не был его настоящим домом, но оставался уголком, где его всегда ждала тишина. И одиночество. Неуёмное, мрачное и всепоглощающее. Мужчина хмыкнул. На самом деле одиночество ждало его повсюду. Даже в Хогвартсе, полном гомонящих студентов разных возрастов и степени безмозглости. Даже в компании Люциуса, охладевшего ко всему в последнее время, цепляющегося за крохи возможности не попасть в немилость Тёмному Лорду и спасти сына и жену. Минерва, подавленная смертью Дамблдора, впала в какое-то подобие посттравматического синдрома. Ни о чём думать нормально не могла, ничего не воспринимала. Однако старая кошка быстро оправилась, и Северус снова увидел ту Минерву МакГонагалл, которой та была все эти годы. Строгую, хваткую и неотступную. Решительно отказавшуюся от должности директора в пользу Снейпа. Воистину, на должность профессора ЗОТИ проклятие наложено. Никто дольше года не задерживается. — С повышением, Северус. Мужчина хмыкнул и пригубил огневиски, скосив взгляд на початую бутылку. Воистину проклята. Теперь осталось подумать, когда ждать костлявую с косой, раз она обошла его стороной в конце года на проклятой должности.