Глава третья, в которой Гермиона делает из Гарри настоящую леди.
15 января 2018 г., 16:51
Целый день Гарри не выходила из комнаты, бессмысленно валяясь на кровати и пялясь в потолок, пока Гермиона раскладывала ее вещи, пока Гермиона пыталась накормить ее стряпнёй домашних эльфов, пока Гермиона вслух читала что-то по истории и пока Гермиона делала домашнее задание. Вот все это время Поттер просто безучастно лежала и думала о своей нелегкой доле.
Таким же образом Избранная собиралась провести и второй выходной, наотрез отказавшись показываться на людях, по крайне мере, сейчас. Тогда Гермиона, буркнув себе под нос какое-то вычурное ругательство, отправилась на завтрак. Только она зашла в Большой зал, как сотня голов повернулась в ее сторону и разочарованно отвернулась, не обнаружив рядом с ней Гарри Поттера, по слухам превратившегося в девчонку.
– Ну что, как там Гарри? – накинулся на Гермиону Рон.
– Как сказать… Почти все время молчит.
– Мне со вчерашнего комок в горло не лезет, – уминая куриную ножку, неразборчиво проговорил Уизли. – Одного не понимаю: кто мог такое сотворить с ним?
– А ведь и правда, как такое могло произойти? Это явно чья-то плохая шутка, – согласилась Гермиона.
– Может, это Малфой так мстит за ту драку? Он вчера полы драил, – гоготнул Уизли и закашлялся, подавившись.
Гермиона усиленно похлопала его по спине, пока приступ не прекратился.
– Спасибо…
– Малфой, конечно, придурок, но, – девушка обернулась в поисках Драко. Тот сидел за слизеринским столом и выглядел крайне подавленно. – Но, во-первых, ты посмотри на него, разве так выглядит нашкодивший человек? А во-вторых, поменять кому-то пол это не под ноги плюнуть. Для такого нужно обладать силой.
– Тут ты права, хорек-то – слабак, – согласился Рон, запивая тыквенным соком яичницу.
– Я так беспокоюсь за Гарри, – вздохнула гриффиндорка.
– Да, он теперь мальчик без кое-чего в штанах.
– Да я не о том, – поморщилась Гермиона. – Ведь ее засмеют все.
На секунду девушка задумалась, а затем, встрепенувшись, направилась к преподавательскому столу, шепнув Рону: «Я сейчас».
Профессора, как впрочем и их ученики, тоже сплетничали о Гарри. Дамблдор налево и направо отвечал на вопросы о бедном мальчике, ставшем девочкой, а дальше слова его, как в сломанном телефончике, передавались к обоим концам стола.
– Говорят, он всю ночь проплакал в подушку, – поделилась профессор Спраут с профессором Уизгисом.
– Бедный, бедный мальчик, – пропищал тот и повернулся к преподавательнице Магловедения Чарити Бербидж. – Мальчик весь день плакал. Говорят, вся подушка насквозь в слезах промокла.
Как только очередь дошла до Минервы Макгонагалл, перед ней образовалась Гермиона Грейнджер.
– Доброе утро, профессор Макгонагалл, профессор Бербидж, профессор Синистра и профессор Уизгиз.
– Доброе утро! – хором ответили они, недовольные тем, что цепь замкнуло на Минерве и дальше информация не движется.
– Профессор Макгонагалл, я бы хотела с Вами поговорить. Это по поводу Гарри.
Преподаватели навострили уши.
– Ну что же, мисс Грейнджер…
Когда декан Гриффндора выбралась из-за стола, она отвела Гермиону чуть подальше, чтобы их не смогли подслушать. «Ей Богу, хуже студентов», – подумала она, краем глаза замечая, как Синистра и Стебль вытянули шеи в их направлении.
– Что вы хотели?
– Профессор, как долго Гарри придется мириться с его нынешним положением?
Макгонагалл приглушенно вздохнула.
– Дело в том, что мы не до конца еще разобрались с природой данного изменения. Произошло ли все естественно или это действие заклинания, проклятия, зелья? Во всяком случае, никаких следов магии не было обнаружено. А потому, одно могу сказать точно: Гарри придется пробыть девушкой достаточно долгое время. Это слова профессора Дамблдора. Думаю, он не ошибается.
Гермиона сокрушенно покачала головой, зная, что сообщить такую новость подруге будет достаточно трудно.
– Но что же делать? У Гарри даже вещей нет, различных принадлежностей… Вы ведь понимаете, профессор, какими злыми могут быть ученики. Я беспокоюсь, поэтому думаю, что лучше уж Гарри будет ходить в юбке с поднятой вверх головой, чем будет неуклюжей девчонкой в мужских брюках, у которой на лице написано: «Лузер».
– Я понимаю, о чем вы, мисс Грейнджер… Что ж, даю Вам свое разрешение на то, чтобы покинуть Хогвартс и купить всё необходимое, – сказала Макгонаггал и, подумав, добавила. – Только с Вами отправится Хагрид.
***
Тем временем Гарри Поттер, сумев поднять свое бренное тело с постели, сидела у трюмо на табуретке, подложив подушку под задницу, и гипнотизировала себя взглядом, отчаянно клянясь самой себе, что со вчерашнего дня она снова как-то изменилась. То ли глаза стали больше, то ли нос тоньше, то ли губы пухлее, то ли всё это вместе – но что-то в ее лице было не так. «Ну-у, допустим, я стал как-то симпатичнее», – заключила она и принялась рассматривать шрам, тихонько очерчивая его контур указательным пальцем. Тут-то в дверь и ворвалась ночная кудрявая фурия и как можно воодушевлённее объявила совсем нерадостную новость: – Фиг знает, сколько тебе еще бабой ходить, поэтому айда покупать шмотки и делать из тебя красотку. На, лови булочку! Булочка полетела в сторону Гарри, и та с ловкостью ловца без труда поймала ее. Затем Гермиона, не давая девушке опомниться, молнией подбежала к ней, аккуратно повернула ее голову обратно к зеркалу в трюмо, взяла руку – ту, что с булочкой– и поднесла ее ко рту, мол, кушай, не стесняйся. – Буквально вчера – представляешь, какая удача – прочла в «Ведьмополитене» одно очень крутое заклинание. Хотела на себе испробовать, но раз у меня теперь есть ты, то…. – Ммм? – жуя булочку, опасливо пялясь на подругу в зеркале, промямлила Гарри. – Крэсцэ́ре*, – взмахнула палочкой Гермиона. И тут произошло нечто, отчего глаза Гарри на лоб полезли да и глаза Гермионы тоже. Дело было в том, что использованное заклинание предназначалось только для роста волос, но от корней макушки всегда чернокудрого мальчишки вдруг ни с того, ни с сего полезли ярко-огненные пряди. И пока подруги в трансе глядели на сие зрелище, волосы шлепнулись на пол. – Гермиона! Палочка! – воскликнула Гарри. – Ой, прости, перестаралась, – пряча палочку за спиной, закусила губу Гермиона. – Этого еще не хватало, – трогая свою новую шевелюру руками, Поттер вновь почувствовала настигающее ее отчаяние. Закрыв глаза, она посчитала про себя до десяти, пару раз глубоко вздохнула и с мыслями: «Где наша не пропадала?» – поднялась со стула так резко, что подушка свалилась на пол. – Ну, чего стоишь? – Гарри непринужденно щелкнула пальцами прямо перед носом Грейнджер. – Режь. Концы-то черные! – Ой, точно, сейчас все подрежем, – засуетилась лучшая ученица Хогвартса. – А ты какую длину хочешь? – Давай до двенадцатой пары рёбер, чтоб я шла, а волосы за мной летели. На том и порешили. А из замка девушкам пришлось выбираться под мантией-невидимкой: уж очень Гарри хотела отсрочить неминуемый фурор на публике. Первым делом, они, конечно, направились к хижине Хагрида. Великан со стекающими градом слезами сгреб Гарри в охапку, отрывая ноги от земли, и запричитал в голос: – Ох, ведь говорил Дамблдору, чтоб уберег тебя… А он не уберег. Какая-то паскудина посмела совершить такое… И ведь ты всегда был таким хорошим, добрым мальчиком. За что же это тебе такое горе? Что же ты теперь делать будешь? Как же с силой этой темной бороться? Долго и безутешно рыдал Хагрид, а за ним, поддавшись заразительному реву, завыли и Гарри и Гермиона. – Ну, это, – вскоре опомнился великан. – Хватит нюни распускать. Волшебники мы или кто? Чаво только не случалось с нами. Да? Он бережно поставил Гарри обратно на пол, отчего та слегка пошатнулась, отвыкнув от земли. – Дай-ка посмотрю на тебя! Ну-ка, покрутись, покрутись! Гарри послушно описала круг и притопнула ножкой. – Вот красавица! А волосы-то, волосы! Прямо вылитая мать, – и Хагрид было снова расчувствовался, но, подняв глаза к потолку, выдохнул и собрался. – Пора бы нам и в путь, да? Следующие три часа Гарри переживала с трудом. После посещения Гринготтса Гермиона таскала беднягу из магазина в магазин. И продыху в этом круговороте не было. Даже когда были приобретены и нижнее бельё, и новенькая мантия, и колготки, и туфли, и пара юбок, и одни (после чуть ли не устроенной Поттер истерики) брюки, Гермиона продолжала пытку. – Ты не будешь носить, значит, я буду! – рыкнула она, утягивая Гарри, а за ней и плетущегося позади Хагрида, в очередной магазин. – Я могу спать и в старой одежде! Просто нужно ее чуть уменьшить, – жаловалась Избранная другу-великану, пока Гермиона набирала в охапку сорочки, пижамы и кружевные халатики. – Теперь, – складывая новые покупки в зачарованную крохотную сумку, волшебница без тормозов расставила руки по бокам, припоминая, что же она забыла. – Ах, да! Об «этих» днях тоже нужно позаботиться. После особого ударения на слове «эти» Гарри была готова вновь разрыдаться. – А что в Косом переулке и такое продают? – А ты думала, что волшебницы не истекают? – Не хочу знать подробностей! – заткнула уши гриффиндорка. – Э-э-э, я тоже, – Хагрид вдруг почувствовал себя крайне нелепо. – Ну, хорошо, это я куплю одна напоследок, – закатила глаза Гермиона. – Миона, ты лучшая, – приободрилась Гарри. – Но сначала зайдем в «Четыре глаза». Это был очень красивый магазин, стенды и полки которого были полностью уставлены различного вида очками: тут тебе и круглые, и квадратные, и прямоугольные, и в форме звезды, и каких только там не было. Однако Гермиона, как выяснилось, пошла туда вовсе не за ними. И как только к ней и Гарри(Хагрид решил остаться на улице) подошла аккуратная полненькая брюнетка, являвшаяся, видимо, консультантом, с предложением о помощи, девушка спросила: – А не найдется ли у вас линз? – Конечно, – голос брюнетки был чересчур сладким и доброжелательным. – Какие бы вы хотели? – А какие есть? – Линзы-попрыгунчики, самонадевающиеся линзы, водяные линзы, линзы, меняющие цвет глаз по настроению, линзы, стреляющие лазером, линзы, увеличивающие зрачок, линзы, увеличивающие глаза… – Ах, нам бы какие-нибудь простые, – замотала головой Гермиона. – Что же, – несколько разочаровалась брюнетка. – Тогда возьмите самонадевающиеся. Они сейчас очень популярны, и все покупатели остаются довольны. Гермиона расплатилась, выудив еще пару сиклей, пока Гарри тупо смотрела себе под ноги, понимая, что подругу ни за что не остановить. «Надо же, – сокрушалась Избранная, – на последнее покушается. Очки отнимает!»***
И вот обновленная Гарри Поттер стояла, почесывая девственно-гладкие ноги, посередине комнаты и смотрела на мир новыми глазами в линзах. – Мерлинова борода, я второй день как девушка, а чувство будто уже целую вечность. – Теперь на ужин пойдешь? – выпихивая из шкафа уложенные вчера вещи Гарри, складывая их в сундук и запихивая новую одежду, спросила Гермиона. – Ты пока за этими самыми бегала, мы с Хагридом успели перекусить. Гарри закусила губу, помотала головой, отбрасывая горькие мысли, и упала на кровать, расскинув руки в стороны: «Странно все это… Как будто и вправду всегда девушкой был». – Мерлин! А ведь я совсем забыла, – стукнув себя по голове, шепнула Гермиона и захлопнула шкаф. – Гарри, поднимайся. Нужно что-то делать с твоей походкой. – А? – не поняла девушка. – А что с ней не так? – Да ты же ходишь, как пацанка. – Может быть, потому что я и есть пацан? – скрестила она руки на груди, а про себя добавила: «В чем я уже не уверен». Но деваться было некуда. Упорства и настойчивости лучшей ведьме всея вселенной было не занимать, поэтому уже через пару минут бедной Гарри пришлось слезть с кровати, расправить плечи, положить десятитонную книжку на голову и нарезать круги по комнате до самого победного конца. *Crescere – от лат. гл. расти.
