эпоха кислотных дождей

Осколки брызг разлетелись во все стороны, когда нога, обутая в кроссовок с развязавшимися шнурками, надавила на тонкий слой грязного льда. Запыхавшийся, с вырывающимся изо рта паром и кровью, Учёный убегал и прятался. Вдалеке гремели взрывы, воздух наполнял неприятный запах гари, мокрой гари, потому что с неба вовсю хлестал кислотный дождь. Он не знал, куда ему бежать, где спрятаться. Он просто бежал, так как знал — если его найдут они, беды не миновать. Они ни за что не убьют его — Учёный бы смерть предпочёл с большей охотой чем то, что с ним будет — они будут пытать его, выкручивать пальцы, главное чтобы он сел и сказал, как делать эти адские машины для убийств. Им было мало того, что уже происходило в этом вывернутом наизнанку мире, войны, которую они развязали, и кислотных дождей, с шипением, будто это огненные крошки, а не вода, хлеставшая на мрачные крыши. Заскочив за огромное здание и прижавшись спиной к стене он сделал глубокий вдох, а потом сполз вниз, ибо ноги его не держали, прислонил руку ко рту. Вместе с ниткой слюны на пальцах остались сгустки крови и Учёный с содроганием вспомнил, как его пытались придушить. Отряхнув руку он, пребывая в ужасе, обнял колени и отодвинулся в самый дальний угол подворотни, закрыв глаза. Скоро по его следам пустят собак. А может быть к горлышку его рубашки успели привинтить навигатор и уже вовсю ищут его, сбежавшего гения безумного мира. Они же давно перестали быть людьми, они роботы, которым нужен человеческий мозг. Такой, как у него. По небу пронёсся раскат грома, утопив шум дождя в своём утробном рычании: даже гром перестал быть живым, природным, он начал контролироваться ими, потому что они приставляют нож к горлу метеорологов и заставляют менять погоду. Им нет дела до того, что это может привести к печальным последствиям. Главное всех, кто мыслит здраво — заставить работать, тех, кто глуп — превратить в пушечное мясо. Это была программа, проработанная ещё очень давно, и если бы учёный знал, на что пойдут его творения, он бы спрыгнул с крыши многоэтажки ещё несколько лет назад. Ему стало очень плохо. Когда он бежал, подальше от лаборатории, в которой его руки-ноги были в чужой власти и использовались для порабощения, он не чувствовал ничего кроме страха, желания сбежать, примчаться куда-нибудь в прошлое, где ещё росла трава, летали бабочки и небо сияло над головой, будто тарелка с голубым мороженым. Сейчас он понял — болит. Бок от быстрого бега разрывало на части, пересохло в горле, он откашлялся новой порцией крови. Глаза едва различали пейзажи в округе, хотя что там можно было увидеть — серость, мрак, гора металлолома рядом. В затуманенном сознании слышались вой собак, пущенных по следу, их рычание и запах из их раскрытых пастей, в них горел смрадный огонь, клыки впивались в ноющие от усталости ноги и сменяли усталость эту болью. Да, чтобы их дорогой Учёный не успел снова сбежать, чтобы валялся с прокусанным бедром в подворотне пока не прибудет патруль и не заберёт его обратно на станцию. Посильнее обняв себя, Учёный подумал, что надо бы куда-то подеваться, под токсичным дождём его кожа пузырилась и страшно щипала. Перед побегом у него был план — спрятаться в музее, где наверняка устроили штаб его друзья. Он был уверен в этом на сто процентов. Но пробегая мимо разрушенного музея, мимо его обломков, где лежали горы передавленных людей, Учёному не оставалось делать ничего, кроме как попрощаться с товарищами. Глаза, помимо воды с неба, если то, что извергало серые потоки ещё можно было назвать небом, затмили слёзы. Он уткнулся в колени, теряя сознание и кое-как настраивал себя на то, что проснётся в лаборатории, что его посадят перед компьютерами и скажут: «Созидай!» До его лба, который спрятался в прядях мокрых каштановых волос, дотронулись. Зелёная трава под ногами, журчащие реки, бабочки... Очень зелёная трава. Зелёный цвет поплыл перед взглядом Учёного вместо ставшей обыденностью черноты после того, как он поднял голову. Его нашли. - Вы со станции? - спросил детский голос. Они послали ребёнка на его поиски? Поморгав, Учёный более менее пришёл в себя и столкнулся с взглядом ярко-зелёных глаз, выражающих невинное удивление вместе с испугом. Очень ярких зелёных глаз, таких детей, наверное, уже давно перерезали. Промолчав, Учёный, покачиваясь из стороны в сторону и борясь с мелькающими в голове образами чудовищ, протянул руки, готовый чтобы на него надели наручники. - Вам не стоит здесь оставаться - послышался в ответ на его действия всё тот же голос, вот только из кристально-чистого и детского он стал немного твёрже. Ребёнок будто резко стал взрослым, понимал, что здесь не в игрушки играют. - Патрули скоро будут проезжать - его голос смешался с шумом дождя, голос, которому можно доверять и Учёный, сам не замечая того, что делает, начал вставать на ноги. Детский голос подбадривал его, вот только когда мужчина встал и, покачнувшись, приналёг на худенькое плечо мальчика, по его телу прошла дрожь. Он словно на металл облокотился. - Пойдёмте, пойдёмте - стучало у Учёного в ушах. Невозможно поверить, среди разрушенной улицы ребёнок с ярко-зелёными глазами уводит его куда-то в трущобу, тем самым спасая от патрулей и собак. Возможно он съест его там со своими друзьями, кто знает. Споткнувшись об какую-то железку, Учёный чуть было не упал, но ледяные руки мальчишки удержали его. До чего же сильный этот паренёк... - Вы профессор? - снова послышался его голос, прорезающий звуки стучащих капель об асфальт и застывшие под коркой льда лужи. - У профессоров со станции нашивки возле воротников. Учёный кивнул, медленно переставляя ноги. Мальчик точно обычный житель, а ни для кого не секрет что мирные жители делают с учёными, которые создали весь этот хаос. - Я не хочу оставлять вас там - сказал ребёнок. - Вы конечно со станции, но вы ранены. Вам плохо. Я думаю мой папа поймёт это. Я думаю он поможет вам.