эпоха кислотных дождей

Лес не находился в зоне досягаемости станции. Так уж получилось, что её лучи-фонари почти доставали до свалки, но свалка на то и свалка, так, металлолом. Никому не придёт в голову искать там Механика, ибо о свалке знаний только что там бродяги всякие, бешеные собаки и железный мусор. Да даже если и затеряется там один должник по налогам, что с того? Станции одним больше, одним меньше, ею движет прогресс и пара физических лиц уж точно никак на этот прогресс не повлияют. Вот только за Механиком стояла далеко не пара физических лиц вкупе с чертовской обидой на несправедливость, и его чертежи на стенах тому были ясным доказательством. А лес был ещё дальше свалки, и так как Учёный шёл прямо ему навстречу, кутаясь в свой тонкий халат, а ему в спину минуту назад дышал пистолет, он только и думал, что о молчаливом расстреле. Лес под дождём, лес тёмный, неприветливый и однозначно населённый всякими напившимися из луж ядовитой воды мутантами. Пропавший ребёнок. Неудачное стечение обстоятельств. Хорошо хоть, что было сказано — ему верят. Но много ли значит в это время слово? Вдвоём они углублялись всё дальше, и станция уже перестала пугать Учёного своим присутствием. Он старался не отставать от Механика, чьи ноги были гораздо более приспособлены к ходьбе по этой местности и он был вооружён, помимо пистолета, ещё и фонариком. Вскоре огни свалки остались далеко позади и оба свернули в такую глушь, подаваться куда, наверное, не стоило даже днём. Остерегаясь каждого шороха, а его было трудно уловить в постоянном треске капель о дырявые листья, Учёный спросил, стуча зубами: — И этой дорогой у Вас каждый раз ходит мальчик? Механик раздвинул листья и, молча вдохнув воздуха, принялся шарить светом фонарика по кустам. — Ужасно хочется выкурить! — наконец произнёс он после недолгого молчания и нырнул в один из самых высоких кустов, чьи верхушки непримиримо жадно тянули голые ветви в мрак неба. — Нет ли сигареты? Понимая, что его игнорируют, Учёный, не теряя самообладания, полез следом. Достаточно. Он больше и слова не скажет. Тропа, которую и при свете дня наверное было бы довольно трудно разглядеть, вела их в самое сердце проклятого леса. "Пускай нас уже здесь сгрызут обросшие кислотой насекомые" — думал Учёный, не чувствуя озябших ног из-за озёр внутри кроссовок. "Ещё немного, и я погибну, не от пистолета, так хотя бы от холода". Он шёл и шёл, опустив голову, до тех пор, пока не нашёл в себе немного сил поднять её и заприметить, что пейзажи слегка изменились: вместо толщи деревьев теперь попадались какие-то приятные жёлтые кустики с круглыми листьями, чей свет можно было разглядеть прямо в темноте, а земля стала мягкая, как вата. Спустя ещё пару минут ходьбы они выбрались к широкой поляне, и действительно - увидев, какая она светлая, окружённая шиповником и, несмотря на дождь, отдающая какой-то домашней сухостью, Учёный наверное не сдержал слёз. Правда, по его щекам всё ещё скатывались капли, неплохо их маскируя, но он забыл о существовании дождя, потому что всё его ненасытное внимание было приковано к дереву посреди этой самой поляны. Это дерево — вековой дуб, не иначе, что доказывали похрустывающие под ногами Механика и Учёного шляпки желудей, разрослось по поляне настолько сильно, что казалось, срубить его можно только бензопилой и потрачено было бы на это не меньше двух дней. Его корни вырывались из земли словно щупальца, крепкие, чёрные и мокрые, а ветки раскинулись над головой так туго и были настолько сильно переплетены между собой, обклеенные нечастой листвой, что практически не пропускали на поляну дождь. В ясный день, с проскальзывающими через сеть ветвей солнечные лучи, здесь было бы чудовищно красиво. Однако что больше всего притягивало к себе взоры — так это дом, который расположился прямиком за деревом. Могло причудиться что его стена, если не приглядываться, просто вросла в старое дерево, и постройка с растением были одним целым. Домик выглядел небольшим, кукольным, как бледно-жёлтая коробочка, с милой треугольной крышей и парой окон, но чувствовалось, что места внутри хватит. В сторону леса из домика смотрел балкон, ограждённый интересной формы перилами, а также дверь, в которую и постучал Механик условным стуком — три коротких, два длинных, два коротких. Как в этом гиблом месте могла появиться эта уютная маленькая конструкция? Каким образом угрюмый лес и дерево, которое стояло здесь со времён зарождения вселенной, приняли в свои владения человека? То, что станция никогда не доберётся до такого убежища, и говорить нечего, страх внушали только хищные животные, которых, благодаря опасным осадкам, развелось в лесу очень много. Да и вечная темнота сыграла немалую роль. Но домик был таким прекрасным, он будто отталкивал от себя весь негатив, что на него насылал лес, и прочно стоял на земле, показывая, что несмотря на свой рост и статус, он также может считаться хозяином. Вооружённость домика показал следующий случай. — Мein gott.. будь внимательнее! — воскликнул Механик, снова схватив Учёного за руку и подтащив к себе. Эти грубые действия с его стороны не обидели Учёного, потому что он, почувствовав знакомый успокаивающий запах кожаной куртки, был как-никак настроен на положительную ноту. Приглядевшись, он также смекнул, от чего его оберёг сбежавший от налогов "друг": по всему периметру вокруг дома, засыпанные дубовыми листьями, лежали капканы, поблёскивая в воде стальным серым бликом. После стука прошло несколько секунд, в течение которых можно было увидеть, как зажёгся свет в одном из оконцев, и наконец дверь открылась. Прежде чем Учёный смог разглядеть того, кто решился обжиться в столь страшном лесу, хозя...йка дома бесцеремонно схватила Механика за куртку и втащила в дом. Учёный, которого держали за руку, был вынужден благодаря этому рывку податься вперёд и также оказался внутри, осознавая, как же в одно мгновение стало тепло. И светло. И как же просторно, по сравнению с тем гаражом, где он приходил в себя после погони. От томящего чувства счастья его раны снова обеспокоенно заныли, но он был так удивлён встречей с хозяйкой, что не обращал на боль никакого внимания. А она принялась отчитывать Механика, и от того грозного мужчины с пистолетом, который отправился на поиски ребёнка, не осталось и следа. Он принялся торопливо извиняться по-немецки, но хозяйка не стала его слушать и налетела с криками, что больше он ни за что не отпустит Биби в ночь, потому что проводили розыск, и даже если ночью ходить безопаснее, лучше она сама будет приходить за всеми деталями, и то что Механик негодный отец и место ему на станции. Вдруг её внимание переключилось на Учёного и она, отпустив куртку Механика, который принялся виновато её поправлять, прижала руки ко рту и воскликнула: — Эт-то.. Это же.. От волнения она потеряла дар речи, а Учёный, который рассматривал её шаль в цветочек, забавную вязаную шапочку и передник, вспомнил, что простой народ не особо питает симпатию к людям в белых халатах, а учитывая то, что он весь в крови, так вообще - выглядит он сейчас как настоящий преступник. Она принялась шарить по карманам и мгновение спустя уже угрожающе направила в сторону Учёного нож, а в другой руке сжимала баночку с валерианой. Учёный попятился, признавая своё бедственное положение среди всех этих вооружённых людей, как вдруг Механик положил свою руку на её кисть и сказал, надавливая на неё и заставляя опустить нож: — Он сбежать со станции. Он со мной. У хозяйки чуть не случился инсульт. Она опустилась на стул с розовой подушечкой и печально взглянула на Механика, откручивая у баночки крышку: — Ты меня хочешь убить. Я же.. Я же уже подумала, что нас нашли. — Добрый вечер. — поздоровался Учёный, сжимая руки в замок перед собой. Правила хорошего тона перед пожилой женщиной, конечно же, никто не отменял. В этот момент из боковой двери, которая находилась за углом небольшой прихожей, в которой они все столпились, высунулась взъерошенная мокрая голова Биби и он, взвизгнув от счастья, бросился к отцу. Налетев на него и чуть не сбив с ног, он принялся обнимать папу своими механическими руками, которые издавали тягучий скрип, и его глаза наполнились бисером слёз: — Прости что не вернулся через пятнадцать минут, папа.. Я не смог.. Тут был... был розыск...! За этой чудесной сценой воссоединения отца и сына было невозможно наблюдать без умиления. Учёный был зверски рад, что ребёнок нашёлся, пускай и в лесу, его теперь не будут обвинять в том, что он причастен к генетическим экспериментам, поэтому с облегчением облокотился об стену, а хозяйка дома закрутила успокоительное лекарство и выдохнула, незаметно подтерев уголок глаза кончиком шали. Механик же был в состоянии бешеного счастья: он упал на колени, прижимая к себе сына, и принялся целовать его в обе щёки, утирая слёзы мальчишки большими пальцами, которые были слегка жёлтыми от табака и постоянной работы с маслом. Наблюдать за тем, как он держит пистолет и фонарь, обнимая этими же руками всхлипывающего сына, зрелищем было удивительным. И в очередной раз Учёный возненавидел станцию, потому что сам не по доброй воле являлся её звеном, которое помогало этим извергам топить таких простых, добрых и прекрасных людей. — Может быть, мы пройдём на кухню, охх... — хозяйка дома привстала со своего стула. Её руки подрагивали, и она принялась щупать ими по своим карманам. Нож отправился в один из них, сменив место очкам, которые старушка бодро нацепила на переносицу. — И что это с вами, дорогой?! — повелительно спросила она у Учёного, быстро приблизившись к нему и положив руки на красные плечи. Учёный никогда бы не подумал, что в такой милой бабушке есть столько жизненных сил. — Снимайте немедленно ваш халат, я вам дам что-нибудь человеческое, вы же совсем промокли! Спустя какое-то время все четверо отправились на кухню, которая оказалась крошечной, без окон, но заставленная таким огромным количеством банок и кастрюль, что при желании в них можно было затеряться. Хозяйка заставила Учёного переодеться в вязаную жилетку и теперь он выглядел как настоящий профессор в отставке. Его тронула эта забота, но ещё больше его тронуло, когда хозяйка, несмотря на скептическое выражение лица Механика, обработала его раны каким-то зелёным бальзамом, вытащенным бог знает из какого ящика. В чашки был разлит ещё один имитационный чай — правда, он показался Учёному вкуснее той одинокой пачки, которой они насыщались на свалке. Сразу чувствовалась женская рука и, втянув в себя горячий аромат сушёных листьев и ягод, Учёный поблагодарил небо за то, что всё перетекло именно в это счастливое русло. Так вот кем оказался общий друг Механика и его сына, и хотя Учёный ещё ломал голову над тем, как одинокая пожилая женщина выживает в лесу, окружённая капканами и вооружённая ножом, казалось, что Механик доверял ей как самому себе. По крайней мере, исходя из их разговоров на свалке, Механик отдавал себе отчёт в том, что он отпускает к ней сына за всем необходимым, и редки были случаи, когда Биби отправлялся один. — Я должен извиниться. — сказал Механик, обращаясь наконец к Учёному. — Думаю, нам стоит забыть о том, что я решился обвинить тебя... — Ничего страшного, мой дорогой друг. — улыбнулся Учёный, хотя сердце забилось его с невероятной быстротой. Спасибо! Спасибо, что он больше не под прицелом! — Но что же стряслось с Биби? Почему он не пришёл вовремя? Мальчик уткнулся носом в чашку, пока хозяйка положила ему махровое полотенце на плечи и вытирала волосы. Взглянув на Учёного и Механика, она покачала головой. — Он пришёл как обычно, вот только уйти не смог. Здесь были они и я не решилась отпускать его обратно. Я знала, что ты пойдёшь искать его, и так боялась, что подставлю тебя, но другого выхода не было. — И как они сюда попали? — спросил Механик, и от него пошли такие волны ненависти и страха, что Учёный поспешил отодвинуться от него ближе к Биби. Грустно улыбнувшись, хозяйка повесила полотенце на спинку стула мальчика и ответила, опустив глаза: — Они узнали о том, что у меня были связи с диссидентами. — С диссидентами?! — воскликнул Учёный, не веря своим ушам. — Да. — хозяйка не решалась показывать своего глубокого взгляда. — Мне удалось их убедить идти стороной, у меня все документы в порядке, и кое-что.. охх.. пришлось им отдать, но.. — она подняла глаза и Учёный заметил, как много в них плещется боли, уверенности и любви. — Несмотря на то, что штаб разрушили... он всё ещё жив. Механик зачерпнул ложечкой варенье, которого оказалось в баночках так много, что хватило бы на все голодные годы их несчастного мира, и плюхнул его в кипяток. Пока варенье таяло, он полностью ушёл в свои мысли, и Учёный, наслышавшись от него много интересного и вдохновляющего, отчаянно жалел, что никак не может быть полезен. Более того, он боялся, что погоня за ним всё ещё в силе, и можно ли представить себе такое, что на эту уютную хижинку вдруг нападает станция, выбивая ногами дверь, и стреляют в Механика, и вяжут эту старушку, и забирают ребёнка выводить пигмент из глаз... Учёный тоже ушёл в свои мысли, прислушиваясь, однако, к звуку дождя снаружи. Благо, помимо него, никаких подозрительных звуков не слышалось. — Мы победим. — вдруг тихо сказала хозяйка, обнимая Биби за плечи. Тот вздрогнул, но притворился, что поглощён чаем, которого он в этот вечер уже выпил несколько литров. — Если он выжил после атаки на музей, то всё по-прежнему хорошо. Как там твоя машина? Механик вздёрнул брови и указал взглядом на Учёного, который смутился и сделал вид, что ничего не понимает. — Хм... Я думала, ты доверяешь ему! — воскликнула старушка, и в глазах её, помимо боли, промелькнула какая-то неведомая сила. — Ты его привёл ко мне, он знаком с твоим сыном, за которым идёт охота, и я доверяю ему только потому, что это делаешь ты. И мы не будем говорить о машине...? Почувствовав себя зерном надвигающегося раздора, Учёный поспешил вставить своё слово, так как выражение лица Механика оставляло желать лучшего. Ему было слегка обидно, что такой восхитительный мужчина, который поведал ему уже достаточное количество своих тайн, по-прежнему косо на него смотрит, но времена были суровые и его правда можно было понять: — Я не заинтересован в ваших идеях. — сказал он, обращаясь к хозяйке. — Но я заинтересован в диссидентах. Знаете ли, у меня среди них был друг... После того, как я сбежал со станции, я направился к ним, но музей уже был разбит. Неужели Вы тоже знаете кого-то из их команды? — О, знаю ли я.. — усмехнулась хозяйка и беспокойно оглянулась. — Они в первую очередь пришли ко мне, потому что я когда-то была ближе всего к человеку, который ведёт диссидентов... Да ох! В общем же, это неважно! Я больше ничего не слышала о нём, но у меня есть надежда, что вместе с диссидентами у нас получится... Механик подпёр рукой голову, размахивая чайной ложечкой, и посмотрел на хозяйку предупреждающим взглядом. Та замолчала и отошла от стола, чтобы убавить огонь на плите, где уже почти был готов суп, чей грибной аромат наполнял домик в лесу чарующими витками дыма и желанием окунуться в бесконечный приятный сон. Резко она переключилась на историю своей молодости, рассказывая, как научилась готовить этот лесной суп, когда ходила в походы и самостоятельно разбивала палатки. Именно тогда Учёный понял, как же ему хочется есть. Но мысли о диссидентах прочно засели в его голове: помимо страха погони ему теперь стало жутко интересно, о какой машине говорили эти двое? Связаны ли с этим пресловутые чертежи на свалке? И что же, наконец, задумал Механик вместе с одной из самой влиятельных протестующих группировок страны?