Теплые алые сумерки

      Город был расположен так, что на протяжении двух самых жарких месяцев недалекие горы скрывали солнце еще долгое время после рассвета (Джулиан впервые слышал о таком дешевом и сердитом способе управлять климатом), так что утра были теплыми, но поздними. С восходом сумерки перебирались в жилье, за тяжелую драпировку на окнах, и в алом полумраке было жарко и лениво.       Время приближалось к обеденному, а доктор все еще валялся в постели. Гарак же проснулся раньше и не смог отказать себе в местном варварском удовольствии – горячей ванне. Башир не очень понимал кайф от сморщенной мокрой кожи и необходимости сушить голову, но отдавал себе отчет в том, что из-за разной температуры крови у него с Гараком очень различались повседневные мелочи. Да и вряд ли он должен был понимать все до таких мелочей, главное ведь – просто не мешать другим наслаждаться жизнью. И, дожидаясь спутника, Джулиан наслаждался ею по-своему.       Было приятно даже просто валяться на их огромном ложе (обитатели этой планеты, очень обходительные желтокожие гуманоиды, никогда не задавали инопланетянам лишних вопросов, так что распорядительница «наемного квартала», когда Гарак потребовал жилье с кроватью для двоих, лишь любезно улыбнулась) и раздумывать над тем, что постель явно обладала собственным притяжением и не отпустила бы его просто так. Было интересно разглядывать треугольную комнату, хотя она была откровенно маленькой и, видимо, предназначалась только для того, чтобы вмещать в себя кровать. Лениво сравнив размеры той и другой, Джулиан усмехнулся мысли, что, возможно, местные строят спальни вокруг спальных мест. Или мебель принято вносить через окно? Оно бы вполне подошло – целая стена напротив угла с кроватью была стеклянной. Если бы среди обитателей комнаты не было нелюбителей яркого света, то, отдернув шторы, со спального места наверняка можно было бы полюбоваться замечательным видом...       Джулиан даже как-то забыл, что не хочет вылезать из мягкой мешанины одеял и подушек, и прошлепал босыми ногами по теплому, как и все вокруг, каменному полу к свободному углу. Штора была закреплена на гладких кольцах и легко отъехала в сторону, когда он отвел ее рукой.       – Доброе утро, мой дорогой доктор, – раздался мягкий голос. Гарак вошел в комнату совершенно бесшумно, хотя тоже был бос. Башир оглянулся через плечо и протянул руку, чтобы задернуть занавесь, но Гарак поймал его за руку:       – Нет-нет, будьте добры, оставьте все как есть. Столь неравномерное освещение дает мне редкую возможность полюбоваться тем, как красивы ваши волосы при естественном свете.       Его тон ни на йоту не отличался от тона их обычной обеденной беседы, и, не слушай Башир, легко было бы решить, что это был не комплимент, а замечание о погоде. Кардассианец обнял партнера сзади и уткнулся носом ему в загривок:       – Интересно. Раз я осязаю разницу между светом и тенью, то снаружи, должно быть, отменно жарко. Жаль, что яркость здешней звезды не позволит мне даже прогуляться. Обсыхать после воды несколько неприятно – тело охлаждается даже в таком теплом воздухе...       – Вы можете обсохнуть в кровати, там еще теплее, – пробормотал Башир, млея на солнце.       – Доктор, – в голосе Гарака послышалось раздражение. Легкий шелест ткани давал понять, что скрытый сейчас от глаз длинный хвост кардассианца подергивается от нервного возбуждения. – Я ценю ваше сочувствие, но сейчас вы сказали глупость. Будет попросту мучительно убивать часы пиковой активности на то, чтобы лежать лежмя и ни на что не расходовать столь редко достающуюся мне энергию. Куда легче не иметь сил вообще.       – Ну почему же? – Джулиан медленно улыбнулся, поворачиваясь к нему лицом. – Не мне ведь объяснять вам, сколько энергии можно потратить в таком положении... если есть с кем?       Он отступил от окна и запустил ладонь в вырез халата Гарака. Руку едва ли не обожгло: сейчас кардассианец был невероятно горячим. Башир усмехнулся каламбуру и слегка потянул партнера на себя. Тот поймал его ладонь в свою и шагнул вперед, прижимаясь грудью к груди. Джулиан, слегка не ожидавший такого маневра, попятился. Гарак наклонился ближе, продолжая наступать, и промурлыкал ему на ухо:       – Как вы, возможно, догадываетесь, для моих четверолапых предков температура тела значила все. Чем быстрее течет кровь, тем сильнее аппетит и тем успешнее охота. И сейчас, когда вы мне об этом напомнили, – он почти коснулся губами теплой шеи своей добычи, – я чувствую, что и в самом деле голоден...       С этими словами он еще немного подтолкнул Джулиана назад, и тот вдруг почувствовал коварную – иначе и не скажешь – подсечку под колени: оказывается, он успел отступить к самой кровати и сейчас запнулся об ее изножье. От падения спиной вперед у него перехватило дыхание: постель была хоть и мягкой, но низкой, и неожиданно рухнуть на нее было не вполне приятно. Но главное – Гарак упал сверху, и теперь Башира прижимало к кровати тяжелое и одуряюще горячее тело. Чужое колено уперлось землянину между ног, и он слабо ахнул от резко нахлынувшего возбуждения.       В ответ на слетевший с его губ беспомощный звук кардассианец зарычал – низко, грозно, голодно и требовательно, так что его грудная клетка ощутимо завибрировала, и Джулиан окончательно забыл, как дышать.