Переполох в Лагере полукровок: Меч и Сердце

      Вспыльчивость, невероятная агрессия и жестокий нрав сопровождали Хосока с самого детства. Слава неуравновешенного психа закрепилась за ним, казалось, с младенчества. Даже родная мать отвернулась от мальчика. А позже, когда у него обнаружили дислексию, она подумывала сдать непутевого сына в детский дом.       От детского дома мальчика спасает старик на инвалидной коляске, который в два слова убеждает его мать отпустить Хосока с ним, в школу для одарённых детей. Мать не особо вникает в речи старика, желая побыстрее избавиться от ребенка. Женщина быстро собирает вещи своего сына и полностью вверяет его старику.       Позже, когда старик привез мальчика в какой-то лагерь, тот узнаёт, что он не обычный ребёнок. Хирон, кентавр, которым оказался старик, рассказал Хосоку, что его отец сам бог войны Арес, отсюда и пошли его агрессия, вспыльчивость и жестокость. Хосок остаётся жить и учиться в Лагере полукровок.       Хосок оказывается довольно умным и способным мальчиком. Он преуспевал в военном искусстве, хорошо учился и проявлял отличные лидерские качества. Вскоре он становится авторитетом в Лагере и пользуется огромным уважением как со стороны остальных полубогов, так и других жителей лагеря. Желая забыть то, как к нему относилась мать, он берет другое имя. Теперь он Вонхо. Лидер Лагеря, отличный воин и способный ученик, а не жалкий безнадежный мальчишка по имени Хосок, на которого плюнула родная мать.       Помимо своей жизни в Лагере, Вонхо любил выбираться в город. Он очень любил кофе, шоколадные кексы и ореховые конфеты. Зимой он любил кататься на коньках, а летом не вылезал с бассейна. Несмотря на свою темпераментную натуру Вонхо был большим романтиком, к тому же очень влюбчивым. Из полубогов Лагере не осталось никого, за кем бы Вонхо не поухаживал. Особенно долго сын Ареса ухаживал за Хенвоном, сыном Гипноса, который Вонхо, прогулкам и походам в кино предпочитал вздремнуть лишний часок. — Знаешь что я узнал?! — с дверей орет Минхёк. Он был сыном Гермеса, до жути проворным и шумным. — Господи, Минхёк, заткнись, — откуда-то из-под одеял стонет Вонхо. — Я в печали, не видишь что ли? — Это из-за Хенвона? — Ли буквально заскакивает на кровать, где лежал Шин. — Господи, забудь его ты уже! Лучше послушай, что я расскажу… — Сначала убери с меня свою костлявую задницу! — сын Ареса сбрасывает с себя шумного парня и вылезает из-под одеяла. — Айщ, за что я с тобой дружу вообще, — шипит Минхёк. Он поднимается с пола, и садится на кресло. — Так что ты узнал? — спрашивает Шин, натягивая на голый торс футболку. — Сегодня, или завтра, я не расслышал, Хирон приведёт в Лагерь новенького. — И? — Вонхо приподнимает бровь, не понимая, почему Ли разбудил его для такой мелочи. — Да дослушай ты меня до конца, — возмущается Мин. — Хирон говорил, что это сын Афродиты! — И что? В Лагере много её дочерей, одиноким не будет. — Вот именно, что дочерей! — вскрикивает Ли, толкая Вонхо в плёче. — А это — сын! Говорят, он очень обаятельный, а еще, нимфы говорили, что он любимчик своей матери! — Я понял, — вздыхает старший. — Боже, какой ты скучный! Пойду Чангюну расскажу! Минхёк исчезает из дома Вонхо так же быстро и неожиданно, как и появился.       До самого вечера парень нежился в постели, решая пропустить сегодняшнюю тренировку. Потом лениво расхаживал по Лагерю, а вечером решил выбраться в город. Позже, когда парень собирался в город, в Лагере началась непонятная шумиха, а через пару минут в дом Вонхо ворвался Чангюн. Тот был сыном Диониса, и, как обычно, немного пьяным. — Вонхо-хен, там новенький! — Я сейчас приду, — вздыхает старший.       Парень выходит из дома и идет на шум. Все полубоги, которые жили в Лагере, сейчас приветствовали новенького. Вонхо пробирается сквозь толпу и видит того самого новенького. И замирает. Влюбчивое сердце начинает трепетать, давая понять своему хозяину, что он опять влюбился.       Действительно сын Афродиты. Красивый. Небольшой рост, идеальная белая кожа, пепельные волосы, выразительные карие глаза и пухлые розовые губы. И главная слабость Вонхо — красивые стройные ноги, обтянутые плотной черной джинсой. — Меня зовут Ю Кихён, — новенький протягивает изящную ладошку Вонхо для приветствия. — Я слышал, что ты здесь, вроде как, главный? — Я Вонхо, — взволновано отвечает парень, пожимая тонкую ладонь. — Шин Вонхо. Можешь обращаться ко мне, если что.       Вскоре, Вонхо понимает, что новенький волнует не только его сердце. Сынок Афродиты явно умел пользоваться всеми своими способностями. Даже вечно суровый Шону, который приходился сыном Фемиде, внезапно превратился в неуклюжего плюшевого мишку. А вечно спящий Хенвон стал слишком активным.       Кихён жил в Лагере уже неделю, и уже как неделю вертел всеми под ряд, как хотел, не считая Вонхо, Хирона и остальных более старших жителей Лагеря. Он очаровал всех, даже его сестер, дочерей Афродиты, которые не были очень рады его приезду. Иногда Шину казалось, что Ю при себе имел тот самый легендарный золотой пояс Афродиты, который мог очаровать любого.       А с Вонхо Кихён лишь играл в гляделки. Старший часто ловил на себе знакомый взгляд чужих лукавых глаз, который пускал табун мурашек вдоль позвоночника. Но как только Ю видел, что Вонхо замечал, что Кихён на него смотрит, он отводил взгляд, очаровательно улыбаясь кому-то другому.       А тем временем, в доме, где жил Минхёк происходили великие очень чудеса. Сын Гермеса не поддался на проделки Кихёна. Он также сумел привести в себя Чангюна, который даже перестал пить, а тот в свою очередь выбил дерьмо со своего друга Чжухона, сына Гекаты. Вместе они долго мозговали над тем, как освободить остальных полубогов от влияния Кихёна. Только вот большой ум своего родителя Минхёк, почему-то, не унаследовал. Тогда они решают понаблюдать за ребятами, чтобы понять, кто ещё не попал под влияние Ю и решить что с этим делать. Ведь Хирон и все старшие принципиально не вмешивались, в дела между детьми богов.       Наблюдения Минхёка, Чангюна и Чжухона долго не приносили никакой пользы, ведь понять, что Вонхо не очарован, они то поняли, но тот не был великим стратегом, а лишь кулаками да мечом махать любил. В конце поисков, ребята понимают, что не поддался чарами Кихёна еще Тэхен. Только их это не очень радовало. Тэхен слыл чудаком и безумцем, что и не странно, ведь его матерью была Лисса, божество бешенства и безумия. Но быстро сообразив, что лучше точно никого не найдут, они двинулись к Киму. Выслушав их, Тэхен лишь рассмеялся и заправил блондинистые волосы за ушко. — Я то вам чем помогу? Пошли бы вот к Джебому, он ведь дитя Афины, он умный. А я вам скажу лишь одно, — лукаво улыбается Ким. — Всё дочери Афродиты, что живут у нас в Лагере, и близко не стояли с Кихёном. Он и вправду любимчик своей матери, раз такое может. Но на его обаяние поддаются лишь те, чьё сердце не занято. Моё вот занято, и со мной все нормально, как и с вами, и с Вонхо и с Джебомом. Больше ничего не знаю, сходите к Иму, может он вам поможет.       Храбрая тройка бросилась к дому Джебома. Они долго топтались на пороге, они ведь знали, что если у Има плохое настроение, то к нему лучше не лезть. Минхёк, жалея что не обулся в крылатые кеды, чтобы удрать если что, стучит в дверь Джебома. — Ох, блять, кого привело, — злосно шипит Им, а Чангюн и Мин прячутся за спину Чжухона, который, к его несчастью, оказался самым крупным и медлительным в их трио. Дверь распахивается и ребята видят не самого веселого парня. — Чего надо, черти? Джебом слыл матерным разгильдяем, несмотря на свою благородную мать, который в одиночку мог перебить всех полубогов. Что и не странно, ведь его мать божество войны. Противостоять ему мог только сын Ареса. Когда эти двое сходились на тренировке в драке, казалось, что сами боги смотрели на них с Олимпа. Помимо драк, Джебом любил книги и был очень умным, как и его мать Афина. Но скверный характер этот факт не отменял. Когда Им в плохом настроении выходил из дома, а он почти всегда был в плохом настроении, разлетались все, в первую очередь нимфы и сатиры. Последних Бом почему-то особенно не любил. Однажды, он даже подрался с Хироном и Дионисом, который решив погостить в Лагере полукровок.       У Джебома была только одна слабость. Чхве Ёндже. Он был сыном Аполлона и это было видно сразу. Он светился изнутри, заражая всех своей улыбкой, любил петь и умел предсказывать будущее и лечить людей, как его светлый отец. Рядом с Ёндже Джебом вмиг становился мягким и желание вытрясти дух из каждого встречного сатира сходило на нет. — Ну чего вылупились, божки? — рычит Им. Ёндже в Лагере нет, значит вернуться живыми шансов мало. — Извини, что тревожим, мы пришли к тебе за помощью, — отвечает Чжухон. Он даже удивляется, что не дрожит перед Джебомом. А стоило бы. — Чего вам? Чжухон рассказывает все как есть, а Джебом лишь время от времени кивает. — Я скажу вам, что делать, но за это ты, — он указывает на Чангюна. — Принеси мне хорошего вина! Ты ведь сын Диониса, так ведь?       Чангюн лишь молча кивает и бежит к своему дому. Он достаёт с заначки две бутылки вина, которые когда-то дал ему отец и несёт Джебому. Тот лишь довольно щурится и прячет вино в шкаф. — Ну, короче, слушайте, — начинает Джебом. — Все, кто попался на крючок Кихёна не сорвутся с него, пока он сам этого не захочет. Так всегда делала его мать. Скорее всего, он хочет заполучить кого-то, но кого — я не знаю. Так что что-либо сделать вряд ли получится, но можно попробовать понять что надо Кихёну, а потом думать дальше.       Проходит несколько недель, но узнать, что хочет Кихён не удавалось. Но только не Джебому.       Во время одной из тренировок, когда он и Вонхо сталкиваются в поединке. От взора сына Афины не скрыть ничего. Он видит, как Кихён смотрит на Шина, видит, как тот вздрагивает, когда Вонхо пропускает удар и как он улыбается, когда Джебом поддался Вонхо и тот выиграл дуэль.Только делится своими наблюдениями Им не спешит. Он даже видит выгоду в том, что большинство полубогов очарованы. Стало более спокойно и мирно. Буйный нрав некоторых из детей богов был усмирен и Джебому это лишь нравилось.       Вонхо так же наблюдал за Кихёном. Он понравился ему с первого взгляда, но не решался подойти. Ему были не понятны мотивы парня и он боялся быть отвергнутым опять. Так что он держался в стороне.       И лишь тройка великих детективов, во главе с Минхёком, не унималась. Они пристально следили за Кихёном, но так ничего и не смогли выяснить. Отчаявшись, ребята заседают в доме Чангюна, который вновь вспомнил, что он сын Диониса и ходить трезвым ему немного не комильфо. Поэтому, устав от долгой слежки, Минхёк и Чжухон охотно подставляют стаканы, когда Чангюн открывает новую бутылку вина.       Тогда-то они вспомнили слова Тэхена, который сказал, что на чары Кихёна не поддаются те, чьи сердца заняты. И тут же Минхёк узнает, что Чангюн и Чжухон встречаются более полутора года, что приводит сына Гермеса в шок. Но Чангюн и Чжухон, ставший бледнее своей матери Селены, подвергаются еще большему потрясению, когда узнают, что Минхёк безответно влюблён в Шону, который сейчас пляшет под дудку Ю. Хочется узнать, кем же занято сердце Вонхо, но парни слишком пьяны даже для того, чтобы просто подняться с пола.       На следующий день, Минхёк и Чжухон, отправляются следить за Кихёном опять, оставляя пьянющего Чангюна дома. Уж слишком сильно сын Диониса почитал своего отца ночью. Но к своему большому удивлению, они видят, что жизнь в Лагере вернулась в обычное русло. Кто-то читал древние свитки, кто-то дрался. Джебом тискался с Ёндже, не обращая внимания на суетящихся сатиров, Шону опять стал холодным и невозмутимым и не осталось ни следа от чар Кихёна. Как и самого сына Афродиты небыло нигде видно. Только чем-то обеспокоенный Вонхо бегал по Лагерю. От одной из нимф, полубоги узнают, что Кихён пропал. Одна из них прошлой ночью увидела, как Кихён покинул свой дом, а потом его и след простыл. А Вонхо продолжал носиться по Лагерю, расспрашивая всех о пропавшем полубоге. От одного из сатиров ему удаётся узнать, что Кихён ушел в лес, в направлении озера. Шин благодарит сатира и прихватив свой меч он направился к тому же озеру. На границе лагеря его догоняет Джебом. — Ты с ума сошёл? Там ведь опасно! Ты разве не слышал, как Хирон рассказывал, что в лесу заметили Минотавра? — Поэтому, я и иду туда! Ты что, забыл, что Кихён не владеет мечом и не умеет защищаться?! Это будет чудо, если он всё ещё жив, если Минотавр правда в лесу!       Немного поразмыслив, Джебом сует в руки Вонхо свой меч, который ему тайно передала мать. — Обычной железякой против быка не попрешь, — говорит Джебом. — Как вернешься, отдашь. И постарайся вернуться до заката, иначе точно умрёшь.       Вонхо лишь кивает и переступает черту леса. Вскоре лагерь скрывается за деревьями и по спине парня бежит табун мурашек. И правда, в лесу он не один. Он кожей чувствует что-то нехорошее. Вонхо уверено продвигается вперёд, к озеру, куда предположительно отправился Кихён. Тропа размыта из-за недавнего дождя и очень скользкая. Вдоль тропы тянется глубокий овраг, наполненный мокрой опавшей листвой. Вонхо ступает аккуратно, как кошка. Для страховки он держится за тонкие ветки и продвигается вперёд. Наконец, он замечает чьи-то следы. Относительно, свежие. Если Кихён действительно шел сюда, то это следы бесспорно его. Он проходит еще пару метров и видит немного смазанный след, после которого больше ничего не видно. Вонхо предполагает, что Кихён поскользнулся на мокрой почве и упал в овраг. Он, придерживаясь за ветку, заглядывает через край оврага и ужасается.       Кихён действительно упал в овраг. Но ему не повезло приземлиться на толстые острые ветки. Вонхо быстро осматривается и спускается к парню. Кихён без сознания. Его левый бок насквозь пробит в двух местах, листья вокруг залиты кровью, грудь едва-едва поднималась, а из уголка губ к подбородку и дальше, вниз по шее, тянулась струйка высохшей крови.       Вонхо впервые в своей жизни паникует. Он жалеет, что пропускал уроки медицины и теперь не знает, что делать. Повинуясь интуиции, Вонхо не вытаскивает колья из ран, а лишь обламывает их, чтобы те не были такими длинными, укутывает раненого парня в свою куртку и подхватив его на руки Шин со всех ног несётся обратно в Лагерь.       Боковым зрением он видит какое-то движение и огромную черную тень, и страется бежать еще быстрее, чтобы укрыться под защитным куполом Лагеря, потому что сейчас на драки у него времени нет. Кихён и так слишком долго пролежал в холодном овраге с пробитым животом, и то, что сейчас он продолжает слабо дышать, большая удача.       Но его силой сбивают с ног. До лагеря остались считанные метры, но на Вонхо напало то самое чудовище, о котором предупреждал Джебом. Минотавр. Огромный чёрный получеловек-полубык. Его глаза горели ярость, а из носа исходил пар. Вонхо укладывает раненого парня на сухие листья под ветвистым кустом и поднимается с земли. Он вытягивает с ножен меч и готовится к бою.       Кровь бешено стучит, приливая к вискам. Он сжимает рукоятку меча и наблюдает за быком. Вонхо бросается на него первым. Но он не может подобраться слишком близко. Бык грозно размахивал толстой деревянной колодой, как ветряк своими лопастями. Тогда Вонхо решает пропустить удар, чтобы Минотавра подошел к нему ближе и открылся для удара. Удар чудища намного сильнее, чем рассчитывал сын Ареса. Его отбрасывает к дереву и он чувствует, что пару ребер сломались точно. Правый глаз залила кровь с разбитого лба, а головам немного кружится, не давая сосредоточиться. Когда он, собравшись с силами, поднимается, он видит, что в нем Минотавр не заинтересован. Он уже тянул свои руки к беззащитному Кихёну. Ярость застилает глаза, и Вонхо сломя голову несётся к зверю. Замахнувшись, он оставляет глубокую рану на спине Минотавра. Тот с громким ревом оборачивается и нападает на парня. Но Вонхо сейчас море по колено и он не обращает внимания на сильные ответные удары. Он безжалостно оставляет на толстой шкуре глубокие раны, пачкая себя и все вокруг густой черной кровью. Вонхо удаётся перерезать связки в колене чудовища, и бык падает на землю. Шин резко и не колеблясь пробивает сердце зверя мечом, прокручивая его в ране несколько раз, чтобы наверняка. Когда он убеждается, что зверь мёртв. Он смахивает с меча кровь и прячет его в ножны. Он подхватывает Кихёна с земли и идет в Лагерь. На границе собралось много народу. Они наблюдали за тем, как сын Ареса освобождал их лес от тирании древнего чудища. Под восторженные крики Вонхо пересекает границу и ни на что не обращая внимания идёт в лазарет.       Он передаёт Кихёна врачам и сам валится без сил.