Переполох в Лагере полукровок: Меч и Сердце

      Влюбился.       Эти слова, словно кувалдой, ударили по голове Кихёна. Быть сыном Афродиты, конечно, хорошо, но это не значит, что ты автоматически становишься экспертом в любви.       Ха, эксперты в любви. Прямо как в «Холодном сердце». И Кихён сейчас бы не отказался от помощи тех забавных троллей.       Привыкнув получать любого, при помощи одного только взгляда, он напрочь забыл о чувствах. И если кого-то чувство влюбленности окрыляло, то Кихёна оно наоборот, пугало до безумия. Он не знал что делать, как себя вести и куда спрятаться от этого непонятного чувства, которое с каждым днем обволакивало его, словно зефир.       Надо было сбежать из лагеря еще тогда. Лучше бы Вонхо не нашёл его в том овраге у тропы к озеру. Кихён тогда хотел позорно сбежать, ведь его чары не подействовали. Ведь сердце Вонхо было уже занято.       Ночами, когда Шин раскидывает конечности, Ю не спит. Он просто не может, если чужие руки, или упаси Зевс, бедро, притягивают ближе к их спящему хозяину и сковывают железной хваткой.       Обычно, Кихён засыпает под утро, когда Вонхо поворачивается в другую сторону, оставляя младшего в покое. — Вонхо-хен, помоги, пожалуйста, я не могу открыть.       Кихён готовит тосты на завтрак. Банка с вареньем никак не поддавалась и ему пришлось просить помощи. Вонхо тут же подходит и берет банку из рук Ю, легко прикасаясь пальцами к тёплой коже. — Вот, — улыбается старший, открывая банку и отдавая её Кихёну. И так несколько раз на дню. — Вонхо-хен, достань с верхней полки полотенца, а то я не дотягиваюсь!       Шин с лёгкой улыбкой на пухлых губах выполняет просьбу Кихёна, а тот в свою очередь удивляется тому, что множество вещей перекочевало на верхние полки.       Вонхо ведь умный. Он агрессивно закручивает все банки и бутылки посильнее, пока Кихён еще спит. И переставляет все, что только можно на верхние полки. Иногда, специально ломает какие-то вещи, чтобы Ю попросил их починить. Всё, чтобы получить хоть каплю его внимания. — Почему я? — ноет Кихён. — Я ведь совсем бесполезен, возьмите кого-то другого!       Ёндже лишь эпично закатывает глаза и едва удерживается, чтобы не отвесить Ю пендель. И что, что он младший. — Кихён-а, иди собирай сумку и не капай мне на мозг! Это не выбирал, кто пойдет!       Хирон поручил отряду полубогов вернуть рог изобилия, который из святилища украли циклопы. В отряд, конечно же вошли Джебом и Вонхо, ведь они отличные воители, Ёндже, врач и отличный лучник, и, почему-то, Кихён. Ну он, конечно, умел из лука стрелять, как ни как, в детстве с ним нянчился Эрос. Но этого не хватало для такого серьёзного похода. Он не понимал логики кентавра, но всё же пошел собирать вещи. Вонхо уже собрал свой дорожный рюкзак, и все ждали только Ю. Кихён быстро собирается и закидывает рюкзак на плече. — Минхёк! — Вонхо уже пять минут стучит в дверь, но тот не открывает. — Вставай, Минхёк!       Через минуту, за дверью слышатся топот, и дверь открывается. — Что случилось, хён? — спрашивает сонный Минхёк, стараясь пригладить пальцами торчащие во все стороны волосы. — Нам нужна карта, которая покажет, уже циклопы прячут рог изобилия. К тебя есть что-то, что поможет нам? — Да-да, секунду, — Ли кивает и, спотыкаясь, идет что-то искать. Через пару минут он возвращается и отдаёт Вонхо старую карту. — Говоришь, что ищешь, и карта покажет, где оно находится. Что-то вроде GPS. — Спасибо, мы твои должники.       Минхёк лишь хитро улыбается — Конечно-конечно, потом рассчитаемся!       И вот, ребята уже второй день в дороге. Машину Вонхо достал благодаря своему отцу, ведь после многочисленных войн, у него накопились много сокровищ.       Сейчас, за рулём был Джебом. Ёндже сидел рядом на пассажирском кресле, развлекая старшего. А Кихён и Вонхо отдыхали на заднем, после ночи за рулём.       Шин крепко спал, уложил голову на бедра Кихёна и накрывшись пледом. А младший дремал, прислонив голову к окну. — Господи, где мы? — спрашивает Вонхо, просыпаясь через пару часов. — А хрен его знает, — честно отвечает Джебом. — Куда карта показывает, туда и едем.       Вонхо смотрит в окно и видит лишь густой лес. — К вечеру выедем из леса, — говорит Ёндже, вертя в руках карту. — А за лесом городок какой-то есть, там и переночуем. А то ночью ехать совсем плохая идея.       Вонхо лишь кивает и смотрит на Кихёна. Тот все также дремал сидя. — Кихён-и, иди сюда, — Шин притягивает к себе младшего. — Чего? — сонный Ю не понимает, чего хочет от него старший. — Ложись, — отвечает старший, положив подушку себе на колени.       Младший укладывает голову на подушку, накрываясь пледом. Ещё чуть-чуть и вечер.

***

*** — Чего? — устало переспрашивает Кихён, разглаживая след от подушки на щеке. — Ты что, с дубу рухнул? Я поспать хочу. — Ну чего ты, ты, — ноет Ёндже, вертясь около сонного друга. — Ну пожа-а-ажалуйста! — Вонхо-хен, скажи ему что-то, — Ю разворачивается к старшему, и видит, как тот во всю собирается, поддерживая идею Ёндже.       Ребята только что поселились в отель. Карта привела их в довольно большой город, который ночью пестрил неоновыми вывесками самых разных ночных клубов. И это, конечно же, не осталось без должного внимания Ёндже. Он тут же растолкал сонного Джебома, привлек внимание Вонхо и осталось убедить лишь Кихёна.       Но тот никак не поддавался. -Кихён-и, пошли, если не понравится, я отведу тебя в отель, — улыбается старший. — У меня надеть нечего, — фыркает Ю.       Но тут же, как по велению волшебной палочки, одежда находится моментально. И Кихён уже не может выкрутиться.       Хотя, когда они вчетвером заходят в клуб, Ю вынужден признать, что у Ёндже есть вкус. Все довольно прилично, без тумана сигаретного дыма и блюющих тебе прямо на ноги пьяниц. Потом, Ёндже рассказывает, что владелец этого клуба тоже полубог, и что каждый второй в зале так или иначе немного не от мира сего.       Джебом заказывает столик и пару коктейлей. Столик они выбрали у стены, с удобными мягкими диванчиками и Кихён уже не прочь провести здесь время, ведь можно вздремнуть, несмотря на громкую музыку. А такое он, слава Зевсу, умел.       Вонхо, видя с каким рвением Ёндже напрашивался сюда и как его поддерживал Джебом, понимает, что на алкоголь налегать нельзя, ведь потом эту парочку придётся тащить на своих плечах обратно в отель. Этот понимает и Кихён. Он подсаживается ближе к Шину, потому что тот умеет отказывать настойчивому Ёндже, и ещё более настойчивому Джебому, когда те наливают очередной шот. — Одна сатана, — фыркает Им и уводит Ёндже на танцпол.       Проходит пару часов. Прерываясь только на пополнение дозы алкоголя, Джебом и Ёндже не покидали танцпол. И если после первых нескольких шотов Им был еще способен показывать чудеса би-боинга, то сейчас, он и Чхве только шатались со стороны в сторону, опираясь друг на друга. А Кихён уже съел несколько пирожных, успевая кормить и Вонхо, которые ему без утоли приносил официант, постоянно добавляя: — Господин из-за такого-то столика просил передать вам.       Вернувшаяся с танцпола пара, тут же налетела на нетронутые сладости и на несколько бутылок алкоголя разной степени крепости, которые также преподнесли сыну Афродиты. — Тебя нужно всегда на тусовки брать, — пьяно улыбается Ёндже. — Только почему никто лично не подходит? Джебом улыбается на слова своего парня и смотрит на Вонхо, который был мрачнее тучи, хотя с его лица не сползала улыбка. Он конечно пьян, по-свински просто, но он все лучший друг Вонхо. Им знал, что из-за Шина, никто не смел подходить. Он даже на себе чувствовал недоброжелательный настрой друга, который, особо чувствительных, мог привести в ужас. И Джебом уверен, нет, он зуб готов дать, или даже обе челюсти, что если бы не запрет на убийство, то каждый, чей подарок стоял у них на столе, уже бы отправился к Аиду, попутно подбирая по дороге свои внутренности.       Время близится к утру. Пришел черед медляков, которые сейчас уместнее было бы назвать (а)синхронным шатанием лиц высокой степени опьянения. И Кихёна тоже не обходит эта участь. Благо партнер его трезв, как и он сам. — Идём, а то тебя ухватит кто-то менее соображающий, — улыбается старший, вытаскивая Ю на танцпол.       И опять, тяжёлая рука на талии и тонкие руки, обнимающие крепкую шею. И если в прошлый раз, Ю был слишком напуган, чтобы наслаждаться ситуацией, то сейчас он может себе это позволить. — Почему ты не видишь, Кихён? — шепчет Вонхо, в перерыве между песнями. — Не вижу чего? — удивляется младший. — Моей любви. — Я вижу, — хмурится Ю. — Твоё сердце занято и горит красным огнем страсти. Я вижу, что ты влюблён!       Шин лишь улыбается. Слухи не врали, младший и правда может видеть лишь то, что человек влюблён, но в кого — он не видел. А Вонхо тоже мог видеть в кого влюблён человек, а именно — конкретный полубог. Для этого хватало немного наблюдательности и, для пущей уверенности, волшебная чаша с розовой водой и умеющий в предсказаниях сын Аполлона. И все. — Хочешь, я расскажу в кого? — спрашивает Вонхо, наклоняясь к ушку Кихёна. — Зачем мне зн… — В тебя, — улыбается Вонхо, перебивая парня. — Что? — Я в тебя влюблён, — повторяет Вонхо. — Ты издеваешься? — не унимается Ю. — Нет, это чистая правда. — Ну, — Ки напрягается, и Шин готовится к самому плачевному исходу. Кихён бегает взглядом по помещению, задерживает взгляд на шатающихся в обнимку Джебоме и Ёндже, и упирается взглядом в грудь Вонхо. — Я в тебя тоже.

***

*** — Ну, — вздыхает Кихён, протягивая Джебому минералку и пачку аспирина. — в этот раз, хотя-бы без стриптиза. Ёндже обнимался с унитазом, а Вонхо устало потягивался. — Идём, они уже сами разберутся, — зевает Шин. — А нам поспать надо бы.       Наконец-то мягкая постель. Кихён буквально прыгает в объятия мягких одеял и растекается по постели довольной лужицей. — Устал? — спрашивает Вонхо, укладываясь рядом. — Угу, — куда-то в подушку мурлычет Ю. Шин гасит свет и притягивает младшего к себе. — Вонхо-хен, — тихо спрашивает Ки, когда старший почти задремал. — Ты спишь? — Нет, — сонно бормочет Вонхо. — Можно вопрос? — Конечно, спрашивай что угодно. — Мы теперь это, — смущенно начинает младший. — Ну… — Ну что? — сонно бормочет Вонхо. — Ну… Встречаемся? — Ну да, — отвечает Шин. — Здороваемся даже иногда. — Я серьёзно, Вонхо-хен! — Ты же у нас сын богини любви, ты должен мне сказать, что делают двое влюблённых, — ухмыляется Вонхо.       Кихён густо краснеет, не зная, что ответить. — Вонхо-хен, не издевался, — хныкает Ю. — Я, конечно, слышал, что любимый сын Афродиты совсем не разбирается в делах сердечных, но чтобы на столько, — смеется Шин.       Кожей, старший чувствует пронзительный взгляд и аккуратно гладит Кихёна по щеке, успокаивая. — Ты хочешь, чтобы мы встречались? — спрашивает Шин. — Хочу, — шепчет Кихён. — Ну, значит, встречаемся, — улыбается старший, обнимая Ю покрепче.

***

*** — Спаси и сохрани, Господи, — вздыхает Кихён, заходя в номер Джебома и Ёндже.       А Вонхо, вошедший следом, чуть не прослезился от резкого запаха перегара, который заполнил комнату. — Открой окно, а то они задохнутся прежде, чем придут в себя.       Ю подходит к большому окну и раздвигает шторы. Яркий солнечный свет вмиг освещает сонное царство перегара. И сразу же, из горы одеял слышится громкий стон. — Закрой ебучее окно, именем Афины заклинаю тебя! — Джебом тут же бросает подушку в сторону окна и попадает в Кихёна. — Вставай, пьяница, — Вонхо наугад пинает одеяла и слышит болезненный стон. — Тронешь Ёндже и я тебе голову с плеч, — ворчит Им, стараясь выпутаться из одеял. — Успокойся, — фыркает Вонхо. — Поднимай свой зад, хватит спать! — Я же тебя именем Афины попросил, — стонет Джебом. — Чего же ты пристал? — Видела бы твоя мать, что ты напиваешься как свинья, сослала бы к Аиду! — Заткнись и дай попить, а то умру.       Вонхо протягивает парню минералку и бросает в него пачку аспирина. Пока Шин ссорился с Джебомом, Кихён «откапывает» Ёндже из-под одеял. — Ёндже, ты как себя чувствуешь? — спрашивает Ю. — Я бы предпочел отправиться в пекло пешком, чем пережить такое похмелье еще раз. — Готов поспорить, что ты каждый раз так говоришь. — Я рос с сыном Диониса, и поверь, я знаю, о чем говорю, — улыбается Ёндже, открывая бутылку с водой. — И знаешь, совпадение это, или шутка моего отца, или же Зевса, но я могу пророчествовать только когда пьян. Так что я привык считать, что похмелье это плата за дар прорицания. — Серьёзно? — удивляется Кихён. — Да, — кивает Ёндже.

К богатству Зевса приведут бесплотные духи, Арес им повелитель, мудрость Афины спасёт трех муз, но обречет её потомка на заключение, а за ним и солнце померкнет, потому что скорбит. Когда небо пронзит золотая стрела — грянет гром и держись крепче, потому что приёмник Цирцеи явит мощь свою, которую прятал ото всех. Угаснет всевидящее око и рог найдёт свой дом.

      Кихён молча слушает пророчество и мрачнеет с каждой новой строчкой. — Что-то случилось? — спрашивает Вонхо, протягивая Ю стаканчик с кофе.       Оставив Джебома и Ёндже приходить в себя в отеле, Шин практически силой вытаскивает младшего на улицу. Тот сопротивляется, несколько раз толкает Вонхо в плёче, но в конце концов, поддавшись натиску старшего, он молча топает за ним. — Всё хорошо, — улыбается Кихён. Он берет кофе и делает глоток. — Я тут подумал, — начинает Шин. — Нам стоит сходить на свидание. Сейчас. — Что? — удивляется Ю, чудом не поперхнувшись напитком. — Говорю, что на свидание сейчас пойдём. — Вонхо-хен, я не готов совсем! — возражает Кихён. — На свидание надо красиво нарядиться, а я в порванных джинсах и твоей толстовке! Я так не пойду! Тем более, на первое свидание!       Вонхо лишь улыбается, вспоминая как заставлял Кихёна утром надеть свою теплую кофту, ведь на улице похолодало. А у младшего с собой только футболки и тоненькая ветровка. — Малыш, твои рваные джинсы, прекрасные коленки, выглядывающие из них и моя большая толстовка — самое лучшее, что ты мог надеть на первое свидание, — Вонхо берет Кихёна за руку и целует в щеку. — Пошли. — У нам только первое свидание, а ты уже пренебрегаешь моим мнением, — фыркает Ю. — Тогда, куда бы ты хотел сходить? — А куда можно? — Да куда угодно! — улыбается старший. — Тогда, давай пойдём на колесо обозрения, — глаза Кихёна тут же загораются каким-то детским озорством. — Хорошо, — кивает Вонхо. — Только на колесо лучше идти вечером, тогда вид красивее. А сейчас, может, сходим в кино?       И все было бы хорошо, если бы Вонхо не уснул во время фильма, который сам и выбрал, или если бы Кихёна не укачало так сильно на колесе обозрения. — Ну, — улыбается Вонхо, протягивая младшему, который был белее снега, бутылку с водой. — Зато мы это точно не забудем! — Это очень сомнительные воспоминания, Вонхо-хен, — отвечает Кихён. — Но они всеровно прекрасные.        В свету фонарей и под тихий блюз уличных музыкантов, Вонхо, придерживая за талию, вёл свою любовь в безымянный отель, который для них станет той самой отправной точкой, после которой жить друг без друга невозможно.