Вопреки Невозможности

      Драко не смог себя заставить сразу зайти в эту комнату. Подойдя к двери, он замер и попытался прислушаться к звукам, доносящимся изнутри. Однако ничего не услышал.       «Наверное, она всё ещё в отключке, — подумал он. — Или стоит за дверью с осколком зеркала в руке, чтобы воткнуть его мне в шею, как только я войду». От этой мысли его опять начало мутить.       Драко достал палочку Олливандера, набрал воздуха в лёгкие и толкнул дверь.

***

      Дверь открылась, залив пространство вокруг тусклым светом свечей. Гермиона наконец увидела, где она находилась. Справа от неё было окно, в противоположной стене — дверь, которая сейчас была закрыта. Напротив кровати Гермиона обнаружила диван, а за ним — потухший камин. Комната была довольно большой и даже уютной, но она этого не заметила. Дверь, через которую вошел Драко Малфой, находилась слева, и её глаза были устремлены на него. Драко прошёл внутрь и остановился рядом с кроватью, на которой лежала Гермиона.       Дверь за ним захлопнулась, и комната вновь погрузилась во тьму.       — Инсендио, — сказал он, и камин вмиг заполыхал, на стенах зажглись свечи, в комнате сразу стало светло. Гермиона могла рассмотреть Драко. Его волосы были ещё влажными после душа, на щеках — слабый румянец. Он стоял ровно, спокойно, слегка склонив голову набок, и разглядывал Гермиону. На его лице застыла гримаса лёгкого отвращения.       — Малфой… — попыталась сказать Гермиона, но её голос охрип, и ей пришлось замолчать.       — Кики, покинь комнату, — сказал Малфой холодно.       — Да, хозяин, — пискнула Кики и с хлопком дезаппарировала.       — Выглядишь отвратительно, Грейнджер, — прокомментировал Малфой, окинув её презрительным взглядом.       Действительно, выглядела она не лучшим образом. Волосы растрёпанны, глаза красные и опухшие, вся в ссадинах, в земле, на предплечье рана, джинсы в крови и порезах. Гермиона вдруг разозлилась. На него она могла злиться, он был чуть ближе, чуть более понятен ей, а потому внушал не только страх, но и злость.       — Неужели, Малфой? Может быть, это потому, что твоя сумасшедшая тётя пытала меня? — огрызнулась Гермиона. От злости её голос окреп.       — Ты не в том положении, чтобы язвить, — устало сказал Малфой и неторопливо прошёл к окну.       — Отпусти меня, — твёрдо сказала Гермиона.       Малфой медленно повернул к ней голову.       — И почему только все так уверены в том, что ты умная, Грейнджер? — сказал он, растягивая слова в своей обычной манере.       — Я прошу тебя, отпусти меня, — повторила она.       Драко вновь повернулся к тёмному окну, ничего не ответив.       — Малфой, чёрт тебя побери! — вскрикнула Гермиона в отчаянии. — Не будь ты таким трусом, отпусти меня!       В два шага Драко преодолел расстояние между окном и кроватью и склонился над ней.       — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, грязнокровка! — тихо процедил он. Голос его был ледяным. — Уверяю тебя, твоё общество мне более чем омерзительно, и я предпочёл бы не иметь к тебе никакого отношения, но, раз уж так сложилось, ты не будешь действовать мне на нервы. Мы больше не в школе, Грейнджер, ты у меня в гостях, поэтому будь любезна общаться со мной как подобает, а то мне придётся принимать меры.       Гермиона не моргая смотрела на него. Взгляд его ледяных глаз буквально пригвоздил её к кровати. До её обоняния доносился тонкий запах его чистой кожи.       — Ты… Ты мерзкий, высокомерный подонок, Малфой, — произнесла она сквозь зубы, на её глазах выступили слезы, но на этот раз это были не слёзы боли. Злости. — Ничего другого я от тебя и не ждала, твой папочка — подпевала Тёмного Лорда, а ты лишь его ничтожная тень…       Она не смогла договорить. Рука Драко сомкнулась на её тонкой шее.       — Предупреждаю тебя в последний раз, Грейнджер, — прошипел Драко, — не провоцируй меня.       Гермиона лишь смотрела на него, не в силах говорить. Малфой с отвращением отшвырнул её от себя и подошёл к выходу.       — Кики, — сказал он, и в ту же секунду справа от Гермионы раздался хлопок. Драко открыл дверь и бросил последний взгляд на Гермиону.       — Надеюсь, ты сгниёшь здесь, Грейнджер, — сказал он.       — Малфой, — прошептала она, глядя на него. — Малфой, пожалуйста… — по её щеке скатилась слезинка. Да, он был её гнусным, мерзким однокурсником, но не мог же он по-настоящему желать ей смерти?..       Но он лишь захлопнул дверь.

***

      Драко вернулся к себе. Он был очень зол. Зол на Грейнджер за то, что она посмела открыть свой грязный рот, зол на отца, который не придумал ничего лучше, чем повесить эту девку на Драко, зол на мать, которая во всём соглашалась с отцом. Но больше всего он был зол на себя. Он не должен был прикасаться к ней, к её грязной коже. Он вспомнил ощущение её тонкой шеи под своими длинными пальцами и быстро прошёл в ванную.       «Как она смеет так себя вести? Идиотка, она же полностью в моей власти, неужели она этого не осознаёт? — злился Драко, с остервенением отмывая руку. — Тупая гриффиндорка, да она должна быть благодарна, что её не швырнули в подземелья. Лежит на кровати в гостевой комнате — да ни одна грязнокровка ещё не удостаивалась такой чести!.. Почему она лежала? Почему не встала, не сопротивлялась, не набросилась на меня?»       Драко попытался восстановить в памяти события вечера. Он был вынужденным свидетелем пыток Гермионы. Это было… неприятно. Да, именно неприятно. Но терпимо. Он же вытерпел это, так? Но он не припоминал, чтобы Белла что-то делала с её ногами.       «Люстра, на неё упала люстра! — Драко вспомнил, как левитировал девушку. Он был немного не в себе и не обратил внимания на то, что её ноги чуть не застряли в железном основании огромной хрустальной люстры, повешенной в гостевом зале ещё его прадедом. — Точно, с ней был этот гоблин. Наверное, ей перебило ноги, а когда гоблин попытался выбраться, сдвинул люстру. Вот почему она не может встать, ей больно…»       Драко стало не по себе. Он никогда ещё не видел Грейнджер такой, как сегодня. Такой уязвимой, такой униженной, такой… слабой. Он не мог не заметить мольбы в её глазах, когда уходил из её комнаты. Она никогда раньше не смотрела на него так. Никто не смотрел.       «Что ж, — отрешённо подумал Драко, — надеюсь, она сполна насладится своей болью. Ночь будет длинной для неё».       Почувствовав мрачное удовлетворение от этой мысли, Драко отправился спать.

***

      Некоторое время девушка и эльф провели в молчании. Гермиона отрешённо обдумывала своё положение. Очевидно, что мальчишки не могут за ней вернуться. Поместье ненаносимо, они никогда его не найдут, а если и найдут — что они сделают вдвоем? Гермионе оставалось лишь надеяться, что они как можно скорее уничтожат крестражи и этот кошмар закончится. «Доживу ли я до этого момента? — подумала она. — Малфои не убьют меня, но Волдеморт… он будет пытать меня. Он захочет знать, что мы делали всё это время. И у него не займёт много времени выяснить это». Гермиона вспомнила, как Гарри рассказывал о силе Волдеморта в легиллименции, и похолодела от страха. Если он узнает, как они провели последние полгода, всё пропало. Всё это окажется напрасным. Все они погибнут.       Не в силах думать об этом, Гермиона заговорила с эльфом.       — Кики, — прохрипела она. — Мне очень плохо. Ты не могла бы дать мне немного воды?       — Кики не может, мисс. Кики должна приглядывать за мисс, пока юный хозяин не прикажет Кики прекратить.       «Юный хозяин… бесчеловечный ублюдок — вот он кто, твой юный хозяин», — зло подумала Гермиона.       — Кики, ты сказала, что принадлежишь Малфою? В смысле, младшему Малфою? Я думала, домовые эльфы служат семьям.       — Да, мисс, Кики служила семье Малфоев, пока Кики не подарили юному мистеру Малфою в день, когда ему исполнился год, мисс. Кики и сейчас служит всей семье, но принадлежит юному хозяину.       Гермионе стало противно. Подарить живое, мыслящее существо, как собаку, как игрушку! Да ещё и такому выродку, как Малфой.       — А если приказы Драко и его родителей противоречат друг другу? — спросила она, стараясь придать голосу заинтересованный тон.       — О, тогда Кики приходится наказывать себя, мисс, Кики старается выполнять приказы юного мистера Малфоя, мисс.       Гермиона не знала, что ещё спросить. Она не хотела знать, как часто Кики оказывалась в такой ситуации.       В комнате стало ощутимо теплее. Огонь уютно потрескивал в камине, и Гермиона провалилась в полубессознательное состояние. Ей мерещился голос Беллатрисы Лестрейндж, визжащий «убей, убей грязнокровку!»

***

      Драко не мог уснуть. Уже два с лишним часа он думал о Грейнджер. О грязнокровке Грейнджер. О высокомерной зазнайке Грейнджер. О Грейнджер и её истерзанных ногах. О том, как она мучается там, в комнате напротив. О том, как ей страшно сейчас, как больно.       — Кики, — позвал Драко.       Хлоп.       — Да, юный хозяин.       — Как там наша пленница?       — Она без сознания, хозяин Драко. Кики не сводит с неё глаз — ни на минуту! — гордо пропищала Кики.       — Она говорила с тобой?       — Да, она… она просила воды, юный хозяин… — Кики произнесла эту фразу чуть тише, словно не была уверена в том, как Драко отреагирует на неё.       В комнате повисла тишина.       — Кики.       — Да, хозяин Драко?       — Когда она проснётся, дай ей воды. И сообщи мне. Можешь идти, продолжай наблюдать.       — Кики всё сделает, юный хозяин!       Хлоп.       «Ещё не хватало, чтобы она умерла, пока я сплю неподалёку», — подумал Драко, закрывая глаза. Через минуту он наконец уснул.