in your eyes (it's where i wanna be)

Проходит неделя, прежде чем Чимин увидит его снова. Ближе к полуночи, когда он собирается закрыть кафе, ведь Сокджин ушел днем, сославшись на срочные дела, когда колокольчики на двери звенят, и бариста поднимает голову и видит, как его любимый посетитель спотыкается. Пошатываясь, он доходит до прилавка, и Пак паникует, быстро окидывая его взглядом на наличие кровоподтеков или синяков, и бросается, чтоб ухватить его за плечи и усадить на стул. Парень не видит никаких следов побоев, но не знает, что скрыто под одеждой. Но когда блондин усаживается и выдыхает, Чимин чувствует легкий запах алкоголя, смешанный с ароматом недорогих сигарет. - Привет, кексик, - тянет блондин, и со стороны может показаться, что он не так пьян, как кажется, хотя бы потому, что язык не заплетается.Он упирается руками в бока. - Привет, булочка, - отвечает Пак, и то, что они просто остаются так, улыбаясь друг другу некоторое время, так нелепо. Так глупо, но Чимину нравится этот момент – их момент. - Я пьян, - признается Юнги. - Я уже заметил. Зачем ты пришел сюда? Мы почти закрылись, - парень вздыхает. - Захотел… захотелось увидеть тебя. Или что-то типа того. У тебя… это… - он беспорядочно крутит рукой перед своим лицом.- Твои глаза. Такие ... - Ангельские глаза, - вспоминает Чимин, мягко, но устало улыбаясь. – Да, ты уже говорил это. - А знаешь, что странно? По-настоящему странно? - Не считая того, что около полуночи ты притащил в кофейню свой пьяный зад? – острит бариста. - Стой, не… ангелы не ру… не ругаются. - Ох, его язык заплетается. Вздыхая, Пак оглаживает рукой его кожаную куртку в поисках телефона или чего-то похожего на него. – Я не ангел, сладкий. – Это ужасное прозвище просто… просто вырвалось. Это должно было смутить, по крайней мере, этого никто не услышал. Никто трезвый. - Так быстро, вау. Я думал, ты будешь… типа, я не знаю, давай подождем до второго свидания хотя бы... - Я не лапаю тебя, Джеймс Дин, и хватит тянуть мою рубашку, а то порвешь ее. Где твой телефон? - Хорошая идея. –Чимин не понимает, что тот имеет в виду под хорошей идеей, но полностью уверен, что этот глупый пьяница, пришедший сюда в такое время, не был ей точно. – Хорошая… Ты умный и красивый. Поразительно. Окей, может быть, все не так плохо. Пак невольно улыбается. Парень наконец достаёт свой телефон из заднего кармана, избавляя младшего от необходимости лезть туда самому, и впихивает его в руки баристы, в то же время требуя, чтоб тот вбил свой номер в контакты. - Окей, окей. Запишу. Доволен? - Он записал, но не под своим именем. Ему интересно, вспомнит ли блондин об этом на утро. Пак сомневается. А если даже и вспомнит, то поймёт ли. - У тебя есть кто-то, кому можно позвонить, чтоб тебя забрали? Блондин кивает. - Ну нет, эй, слышишь? Кексик. Мне нужно отправить тебя домой. Не засыпай, пожалуйста... - Намджун, - бормочет он. - Стой. Не звони ему, он может подкатить к тебе со своей... своей фило... философией. Чимин звонит Намджуну. И когда тот приходит через несколько минут, бариста узнает в нем того завсегдатая, что неизменно заказывает моккачино с большим количеством сливок. И Джун действительно подкатывает. Он делает это где-то между тем, когда выносит пьяную тушу своего друга из кафе и просит прощения от его же имени. По крайней мере, ему так кажется. Если только называнием кого-то человеческим перевоплощением Майи Анджелу в поэме «Прикосновение Ангела» можно считать флиртом. *** - А дальше он такой "мы - это мир", и я... - Погоди, так что это был за парень? - Не знаю. Нам... Намджун? Полагаю? - Высокий? Немного нескладный, а ямочки на щеках глубже Марианской впадины - жестикулируя, интересуется Чонгук. - Точно он. - Он понравился тебе? - прищурившись и наклонившись, на ухо спрашивает Гук. "Нет, мне тут один алкаш нравится!"- чуть не пробалтывается Чимин. - Эм, нет, - говорит он и, повернувшись к столикам, придвигается ближе. - В чем дело? Тебе понравился? Ровно в тот же момент Чонгук выпрямляется. - Ты прекрасно знаешь, что мне не нравятся члены. Чимин кидает в того салфетками. Не попадает, но он не мог этого не сделать. - Окей, Чонгук-и. - Не нравятся, хён. - Ладно. - ... прекрати. - Прекратить что? - Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь, так что просто остановись. - Скоро ты сможешь забрать свой заказ, Чонгук-и, он будет стоять слева, - улыбаясь, говорит Пак. - Не нравятся, - тыкая в друга, повторяет Чонгук. Чимин уже хотел было дать отпор, но в кофейню входит блондин, и сердце баристы чуть ли не выскакивает из его груди. Его губы изогнуты в презрительной усмешке, его взгляд направлен на профиль Гука, когда тот угрожающе указывал пальцем на парня за прилавком. - Этот ребенок докучает тебе? О, нет. Пак съеживается от страха, потому что вполне предсказуемо Чонгук возбуждается, как он обычно делает, стоит лишь спровоцировать. - Что ты сказал? - Ребята, все в порядке... - Я спросил, ты докучаешь ему? Чонгук хмурит брови. – Не лезу я к нему. Он - мой друг. Тебе какое до этого дело? - Что-то не похоже… - Парни! – Голос Чимина нагло игнорят. Гук начинает выпендриваться. Задирает вверх подбородок, выпрямляется во весь рост и все такое. Пак должен срочно остановить это, пока в дело не пошли кулаки. – Да? Да что ты вообще знаешь о Чимине? Кто ты, чёрт возьми, такой? - Чонгуки… - Посмотрите на этого щенка, - усмехается блондин, - Кажется, тебе надо прописать пару подзатыльников, чтобы ты научился, твою мать, уважать старших… - Сладенький! – отчаянно выкрикивает Чимин На него уставилось несколько пар глаз. Покраснев от такого внимания и ужасно смущающего нового прозвища, Пак начинает нервно перебирать пальцами. – Э-это Чонгук. Он правда мой друг. И, Чонгуки… - Чимин хмурится, глядя на младшего. – Надеюсь, ты не думал затевать драку? - Я бы не начал… - Окей, но ты был бы не против. Младший сжимает челюсть и щурит глаза. - … Сладенький? Пак смотрит вниз и мечтает провалиться под землю на несколько футов и не показываться на глаза еще лет так двадцать, потому что – сладенький – смотрит на него со странным нежным выражением лица, и Чимин ненавидит то чувство, будто внутри все сжимается. - Для тебя Юнги, - обращается блондин к Чонгуку. Пак мысленно повторяет имя. Юнги. Оно очень ему идет. Намного больше, чем сладкий, это точно. Лучше, чем прекрасный принц и даже кексик – сюрприз, однако. - Стоп… подождите, - Гук не поддается на провокацию и со стороны выглядит очень озадаченным. – Это же бессмысленно. Чимин пожимает плечами, боясь поднять взгляд, и даже не спрашивает, что именно в этой ситуации не имеет смысла. - Мне нужно идти, - Чонгук выскакивает из кафе и подносит телефон к уху, как только оказывается на улице. Юнги засовывает руки в карманы и опирается бедром о прилавок, провожая взглядом исчезающую за окном спину мелкого. - Это реально был твой друг? - М? А, эм, да. – Мин выглядит неубежденным, и Чимин добавляет: - Он - друг детства. Я помню его с тех пор, когда он еще ходил в подгузниках. Можно считать, практически вырастил его. – Отчасти это шутка. – Он бы не стал приставать ко мне. - Он оставил свой напиток, - Юнги кивает в его сторону. - Хочешь? – предлагает бариста. - Карамельный латте. - Неа, он слишком сладкий. Чимин пожимает плечами, отпивая оставленный кофе. Может, он и работает в кофейне, но на самом деле не так часто пьет что-то вроде этого. - Сладенький? – говорит Юнги, спустя какое-то время. Его улыбка широка и заразна, и Пак краснеет до корней волос, вспоминая о случившемся. - П-просто вырвалось... - Расслабься, детка. Это было мило. - Это тоже просто вырвалось? - У меня есть список, - признается Мин. Над Чимином любопытство берет верх, и он интересуется: - И что в нем следующее? - Сладкий оладушек, - Юнги смотрит вниз, а Пак щипает себя как можно незаметнее, потому что этот предположительно плохой мальчик смущен? Просто прекрасно. – У меня есть друг, который помогал с этим. – Он скрещивает руки в защитном жесте. - О, Господи, - бариста смеется, и отчего-то у него перехватывает дыхание. – А дальше? - Это тебе предстоит выяснить, согласен? Пак улыбается, хватая новый стакан. – Думаю, да. Итак, для кого я сегодня делаю заказ? Юнги делает вид, что действительно думает об этом. – Твоей паре? Сердце Чимина сейчас словно взорвалось. – Это был вопрос, Юнги-ши? - Возможно. Так твой ответ «да»? Чимин делает вид, что не услышал этого, и что-то яростно пишет на стаканчике. – С тебя четыре пятьдесят, – хихикает бариста. Мин с невозмутимым выражением лица роется в бумажнике. – Ты обираешь меня до последней нитки, медвежонок. От этого Чимину смешно вдвойне, он задыхается.

***

Юнги валяется на своем диване, когда присаживаясь на место, обычно занятое Намджуном, и все еще держит в руках недавно вымытый стакан. Он пробегается пальцами написанным словам. напиши мне, тыковка ;) Кажется было бы немного легче, если бы у него был номер этого ребенка? Разве что… Кровь стынет в его жилах. У него есть только воспоминание о том, как он спотыкается в HouseofCards в ту ночь, когда ввязывается в драку с компанией старых школьных товарищей, но это только то, что рассказал ему Намджун. Блять. Он даже не извинился перед баристой за это. Схватив свой телефон, Юнги начинает прокручивать свои контакты, щурясь и выискивая одного Чимина, потому что это, вероятно, единственная полезная вещь, которую он узнал после незапланированной встречи с Чонгуком. К своему разочарованию, он не находит никакого Чимина. Однако останавливается на контакте со странным именем Секс до второго свидания на самом деле вроде нормально. В голове Юнги загорается лампочка. Когда связь устанавливается, он слышит легкий чиминов смех, и его грудь в этот момент радостно вздымается. - Привет, зефирка, - скромно говорит Мин, а его список почти забыт. - Идиот, - и Пак смеется опять, и это своего рода музыка для ушей Юнги. – И тебе привет, пупсик. Старший морщит нос, отчаянно пытаясь не рассмеяться, и, кажется, немного умирает. – Итак. Это значит да? - Да. Юнги откидывается, ощущая себя на вершине мира.

***

- Я говорю вам! Чимин-хён встречается с каким-то парнем по имени Юнги, он называет его Сладким и всяким таким! Зачем мне это выдумывать? - Это совершенная бессмыслица! – протестует Намджун. – Я знаю Юнги. Он как… как противный маленький старик! Дымит как паровоз! Что Чимин нашел в нем! Сокджин робко поднимает руку. – Сладкий? Чонгук негодует. – Я не знаю. Прозвище это или еще что, не знаю, все, что мне известно, это то, что это мерзко, и что он мне не нравится, он точно заставляет Чимин-хёна называть его какими-то странными вещами, и честно? Я бы предпочел, чтобы Чим встречался с Тэхёном. Хосок издает какой-то гортанный звук, потому что это та тема, к которой он не хотел бы возвращаться снова. – Юнги никогда не говорил о Чимине. Я даже не знал, что они знакомы. - Ты никогда не упоминал обо мне? - Вот дерьмо, - чертыхается Сокджин, снова упав со своего места, и Намджун роняет свой напиток, перед этим трижды впечатляюще прожанглировав, прежде чем тот упадет на землю, разливаясь. - Мои ботинки, - жалобно тянет Чонгук. - Что вы двое делаете здесь? – спрашивает Хосок, когда Юнги садится на пустое сидение и двигается, освобождая немного места для Чимина. Пак протягивает свой телефон, и его брови поднимаются, оказываясь под челкой. – Чат в какао? - Должно быть, я по привычке добавил его туда, - осознает Гук. Намджун толкает его в плечо. Чонгук толкает того в ответ вдвойне сильней, чем казалось бы. - Почему всё это продолжает происходить. – Сокджин закрывает лицо руками. - Почему продолжается происходить что? – недоуменно спрашивает Чимин. Джин издает только звук безысходности. - Окей, - Юнги растягивает слова, поднимаясь на ноги. – Я собираюсь купить выпить. Жажда такая, что аж пиздец. Он спокойно игнорирует кашель Чонгука и его «да, это так». Хосок поднимает руку. – Возьми мне что-нибудь шоколадное! - Я хочу чего-то холодного, – говорит Намджун. – Типа фраппе или еще чего. Мин смотрит злобно, но не отказывает им и уже копается в карманах в поиске бумажника. – Вы можете быть немного, блять, конкретнее? – он поворачивается к Чимину, который выглядит так, будто смирился со своей участью. – Хочешь чего-нибудь, куколка? Внезапно. Мертвая тишина. Лицо Юнги краснеет. – Я… дерьмо. Это просто. - Вырвалось? – тихо заканчивает Пак. Море недоверчивых взглядов, изучающих его, откровенно говоря, пугало. Он машет руками, прогоняя Юнги. – Я хочу зеленый чай латте, детка. - О, Боже. Это действительно вырвалось сейчас. Какой ужас. Чимин очень, очень красный, и ему кажется, что он может просто-напросто сгореть на месте. – В смысле. Просто. Пожалуйста. Иди. Понял? Юнги кивает один раз, напряженно и по-дурацки, и вычеркивает это, прежде чем Пак заканчивает говорить. Чимин прячет лицо в своих руках. - Сделаем вид, что ничего не произошло? – он задыхается. Все, кажется, отошли от шока, и Чонгук первым стучит по столу. – Сначала сладенький, теперь это, - шипит он, - Я же говорил, что не выдумывал все это дерьмо, ребята! В то же время, Сокджин заваливает его вопросами, типа «Когда это началось? С чего все началось? Что вы двое вообще делаете? Вы, парни, предохраняетесь…» Чимин стонет сквозь ладони. – Это просто глупая и-игра, которую мы начали «потому что я не расслышал его имя в первый раз и написал… написал рандомную херню на кофейном стаканчике!» - Так вы не встречаетесь? – спрашивает Хосок, и на его лице читается растерянность. - Как тебя еще не стошнило от всех этих постоянных прозвищ, что вы говорите друг другу? –спрашивает Чонгук именно то, что хотел узнать. - Мы… я не знаю. Я еще не уверен? - Он нравится тебе, - осознает Сокджин. - Ну. Мы… Мы собирались на свидание? Вроде как? – Чимин ненавидит этот допрос. Он сопротивляется своему желанию по-детски топнуть ногой. Намджун говорит. – Итак, позвольте кое-что прояснить. Ты не влюблён в Тэхёна? - … Прости? - Сокджин-хён сказал, что ты влюблён. Влюблён в Тэхёна, – говорит Хосок, глядя еще более растерянным взглядом, чем секунду назад. Чимин понимает его. Потому что для начала, как тот вообще додумался до подобного? - Я не влюблён в Тэхёна, - медленно отвечает Пак. - Оу, ну, это неловко, – говорит Тэ. - Ну нет, на этот раз падать я не намерен, нет, - Заявляет Джин, - Ким Тэхён, кто тебя пригласил? - Ох, я пригласил, - признается Чимин. – Но не должен был? - Почему меня никто никогда не приглашает на такие вещи? – Тэхён дуется. Он плюхается на сиденье Юнги, начиная громко отхлебывать его фиолетовый коктейль. Тэ недоволен консистенцией напитка, что даже коктейльная соломинка не справляется со своей работой. - Я не влюблён в него, – с большей уверенностью говорит Чимин, глядя на своего лучшего друга. - А я купил тебе голубого и сладкого, – протяжно отвечает Тэхён. - Меня так просто не переубедить. – После небольшой паузы Чимин все-таки забирает напиток. – Но я принимаю твое предложение убиваться за мной и делать мне массаж, когда я устал. - Я уже делаю это. Быть твоим лучшим другом так тяжело, – сетует младший. Чимин косится на него. – А ты любишь меня? Тэ отрывает взгляд от стакана и смотрит на него, сморщив нос. И именно в тот самый момент Юнги возвращается за их столик с подносом напитков, и все это похоже на очень странную и глупую любовную комедию. Он ставит поднос на стол. – Меня не было так долго? И свет очей моих уже нашел мне замену? - Я не твоя замена, - не соглашается Тэхён. – Я был первей. - По факту... - В его жизни. В его жизни я был еще до твоего появления, кем бы ты ни был. – Тэ отпивает еще громче. Чимин поднимает руку. – Окей, пока все не стало еще более странным, я хочу представить тебе моего лучшего друга Тэхёна, с которым я не в любовных отношениях. А это мой прекрасный принц Чарминг - Юнги. С которым я… хотел бы продолжить любовные отношения. Юнги выглядит чересчур удовлетворенным. Чонгук делает вид, будто его сейчас стошнит. – Кто-нибудь, остановите их. - Если это ваше только первое недосвидание, то я уже не желаю видеть вас замужних. - По крайней мере, все прояснилось, - бормочет Сокджин и оказывается заглушенным восклицанием Намджуна. - Так вот зачем ты просил меня помочь составить этот список слащавых кличек! - Ты мухлевал! – кричит Чимин. – Я придумал все свои сам. - Его интернет-история говорит об обратном, - Тэхён информирует всех. Чим пихает его локтями, напоминая об их выпивке. – В любом случае, я выиграл. - Игра не окончена, сладкий, - парирует Юнги. – Вовсе нет. Пак отставляет свой коктейль, улыбаясь смущенно и широко. – Да, Ромео. Мин придвигается ближе, опираясь на стул Чимина, так как его все еще занят. Он проводит пальцами через мягкие волосы на затылке своего мальчика. – Ты хорош в этом, Минни Маус, – бормочет он. На мгновение младший забывает, что они не одни, и хихикает, подаваясь навстречу прикосновениям. – Я только начал, милый. Чонгук изображает рвотные позывы. – Может, вы двое не будете встречаться? - Я думаю, что такие прозвища – это милый способ заявить о своей взаимной привязанности, - утверждает Намджун. – Я совсем не против этого. Публичное проявление любви не должно казаться вам чем-то постыдным, а скорей наоборот, потому что общество… И как только стол растворяется в жаркой дискуссии о КПК, тема о влюбленности Чимина закрывается.

***

Позже этим же днем, когда Юнги ведет Чимина до своей машины, он останавливает его за локоть, прежде чем тот успевает сесть внутрь, мягко подталкивая спиной к дверце машины, прежде чем Пак упирается в нее. Младший вопросительно смотрит на него, но молчит, не желая прекращать то, как Юнги смотрит на него с чем-то, что Чимин мог бы назвать трепетом. Мин касается пальцем нижней губы младшего. У того дыхание спирает от такой непосредственной близости. – Пак Чимин. У тебя что-то на лице. - Что же? – шепчет парень, и его губы расплываются в застенчивой улыбке из-за мысли о том, что ни одно из тех нелепых прозвищ, которые они использовали все это время, не сравнится с тем, как звучит его имя из уст Юнги. Он хочет услышать его в каждой вариации – каждой каденции – хочет дышать именем Юнги еще больше. - Красота, - говорит Мин, ухмыляясь в ответ. Чимин смеется сквозь поцелуй, в который вовлекает его Юнги, и выдыхает его имя просто потому что он может; позволяет парню переплетать их языки вместе во что-то сладкое. Он не знает, кто выиграл маленькую войну прозвищ, но не думает, что это так важно, когда они выиграли что-то большее. конец.