Методы допроса

Кажется, он перепробовал всё из своего богатого арсенала пыток. Вернее, конечно, не всё. До грубого насилия, с ломкой костей и морем крови, он не опускался. Не в этом случае. Этот случай был уникален и не подходил под обычные стандарты. Будем честны сами с собой — обычные случаи и не требовали его собственного, непосредственного участия. Система была отлажена довольно давно и не давала сбоев. Даже рядовой исполнитель из смышленых орков мог вполне справиться с такой простой задачей — сломать волю к сопротивлению бестолковых, но от этого не менее упрямых квенди, и заставить их подчиниться неизбежному. Тому, что отныне они будут существовать при новом порядке, который установил его повелитель, а поддерживает он — военачальник и верный соратник. Саурон вздохнул. Идти к Мелькору за советом не хотелось, но было совершенно необходимо. Майа последовал по длинным ангбандским коридорам, сохраняя на лице выражение ледяной невозмутимости и полного презрения ко всему окружающему. Караульные орки вытягивались в струнку, боясь разгневать сурового командующего малейшей оплошностью. Порядок, которого столь долго добивался рыжеволосый айну, воцарился в темной твердыне. Для этого пришлось приложить немало усилий, но оно того стоило, ибо сам владыка хаоса отныне следует заведенному поряд… Оглушительный грохот рушащихся в бездну скал заставил майа вздрогнуть и нервно дернуть плечом. Перейдя на быстрый шаг, очень напоминающий неподобающий для его величия бег, Саурон через секунду был в личных покоях Вала. — Нет, каков разбойник, ты только посмотри! — Мелькор стоял у дыры, зияющей на месте внешней стены его кабинета. Волосы повелителя развевались на ледяном ветру (в Ангбанде всегда было жутко холодно), он почти полностью высунулся наружу, даже не глядя на Саурона, однако был в курсе, что пришёл именно он. — Ну, а кто еще, кроме тебя, мой верный педант, может примчаться на малейший шум? Нет, это не нападение эльфов извне и не их восстание изнутри. Это всего лишь дракон. Он решил нарезать парочку кругов, но неудачно рассчитал траекторию полетов, — словно прочел его мысли вала. Мелькор, наконец, развернулся к Саурону. Выражение его лица было непередаваемо счастливым. Он был безумно красивым в этот миг, несмотря на шрамы, оставленные когтями Торондора. — Ну, перестань. — Кажется, тень на лице Саурона была слишком заметной. — Стену заделают пленники, а драконам нужно иногда разминать крылья. И мне тоже надо разминать задницу. Сидеть на троне, сдвинув брови, без перерыва несколько утомительно, знаешь ли, — Мелькор кинул последний взгляд в пролом в стене, где в белесой дымке мрачного неба кружился здоровенный темный силуэт, и обнял майа за плечи, увлекая за собой в коридор. — Он отказывается говорить? Ничто не страшит этого мрачного эльфа? Он видел в этой жизни некоторое дерьмо, и его трудно чем-то удивить? — Если засунуть в его гордую, эльфийскую задницу раскаленный прут, то, думаю, его жизненный опыт в наблюдении за некоторым дерьмом резко увеличится, — мрачно процедил Саурон сквозь зубы, рассматривая идеально чистые носки своих сапог. — Но мы же не будем понижать нашу планку ничем незамутненного зла, не так ли? — Мелькор улыбнулся странной улыбкой и двинулся вниз по лестнице, явно намереваясь лично спуститься в подвалы Ангбанда, где содержались пленники. — Не будем. И именно поэтому я бы просил тебя не ввязываться в это лично. Слишком большая честь для какого-то бедного родственника при дворе королей Гондолина. — В этом-то и состоит наш путь к сердцу этого конкретного эльфийского индивидуума, — хохотнул вала. — Как же ты не понимаешь?! — Я всё понимаю! Уязвленное честолюбие, нереализованные амбиции, ущемленная гордость, комплекс вины перед отцом… Да брось, Мелькор! Он ещё и любит неразделенной любовью эльфийскую деву. Неужели мы с тобой начнем подтирать сопли неудачнику? — А почему бы и нет, друг мой? — вала явно пребывал в прекрасном настроении. Или что-то задумал. Саурон понимал настроение своего повелителя мгновенно. Не сказать, чтобы сейчас он был против посещения Мелькором пленника. Скорее ему было любопытно. Он немного опасался эксцентричных выходок темного вала, но устраивать представление перед каким-то жалким нолдо… На это даже Мелькор был не способен. Не способен же? Саурон недоверчиво покосился на своего спутника, чей силуэт терялся в тенях мрачных переходов. Факелы светили недостаточно ярко. Майа открыл было рот, чтобы сделать выговор сопровождающему их орку, но передумал. В конце концов, тюрьма — это не тронный зал, здесь необходим особый настрой, некий интим, так сказать… Скрип несмазанных петель тяжелой двери камеры прервал философские размышления Саурона. Он недовольно поморщился и пнул орка-охранника в голень. Несчастный орк охнул и откатился куда-то в дальний угол, жалобно поскуливая. — Совсем распустились тут! В окопы пойдешь, Гондолин брать, как только мы его найдем! С флагом наперевес! Раз не способен здесь порядок навести, — зашипел военачальник на нерадивого служащего. Мелькор дернул бровью и приложил палец к губам майа. Саурон тут же замолчал, чтобы не портить эффектное появление вала перед пленником. — Гляжу, тебе у нас нравится, — Мелькор плюхнулся прямо на дощатую лежанку эльфа, которую тот застелил своим же плащом. Вала с любопытством оглядывал сырое помещение, как будто видел подобное первый раз в своей долгой жизни. — Хотя, прямо скажем, могло быть и лучше. Впрочем, когда я был в Мандосе, у меня не было ничего, куда можно было задницу опустить. Но, справедливости ради, у меня и задницы-то тогда тоже не было. У нас в Амане были свои забавы, знаешь ли. Красивый, черноволосый эльф забился в самый угол лежанки, с ужасом глядя на вала. Он, несомненно, догадался, кто предстал перед ним собственной персоной. — Да брось, Маэглин! Неужели я так страшен? — Мелькор даже кокетливо изогнул бровь. Саурон не мог поверить своим глазам. Ему решительно не нравился такой подход к допросу. Он деликатно хмыкнул, делая Мелькору страшные глаза. — Вот мой верный соратник уже составил о тебе мнение и готов скормить тебя варгам. Но я думаю, что лично ты не заинтересован в подобном развитии событий. — Не стоит говорить со мной, как с умственно отсталым, — выдавил Маэглин и попытался принять гордый вид. — Хочешь поиграть со мной, палач? Я вижу тебя насквозь и не поддамся на твои глупые уловки. Саурон сделал два шага вперед и отвесил эльфу такую увесистую оплеуху, что тот свалился со своей лежанки на пол. Он опустил голову, подметая спутанными, роскошными волосами пол и тяжело сопя. — Да я и сам вижу, что так дело не пойдет. Мы с тобой какая-то комичная пара, Саурон. Один добрый, другой злой. Если всё и дальше будет развиваться в таком духе, то мы даже на деревенской ярмарке у аданов провалим представление, — в голосе Мелькора слышалась скука. — Поднимись. Эльф понял, что короткий приказ был адресован ему и встал, уставившись на темных с вызовом. Из рассеченной губы потекла кровь. Маэглин слизнул её и улыбнулся: — Я бы не заплатил за ваш выход ни гроша, господа, — нолдо отставил ногу вперед, принимая гордую позу. Он был действительно очень красив: бледная даже для эльфа кожа удачно гармонировала с темными волосами и темными ресницами. Кажется, ему понравилось, что майа его ударил: в глазах Маэглина появился некий болезненный блеск, придававший нолдо еще большее очарование. — Ну, а как у вас в Гондолине обстоят дела с чувственными удовольствиями? — Мелькор задал этот вопрос, грустно улыбаясь, как будто намекая, что понимает, что в эльфийском городе с этим аспектом жизни весьма туго. — Что? — Маэглин растерялся и захлопал длинными ресницами. Геройский вид его на секунду испарился. — Ну, раз ты не собираешься раскрывать нам туда путь, то хоть расскажи, как поживают мои старые знакомцы. Тургон, например. Я его вооот таким помню, — Мелькор опустил ладонь к полу и снова печально улыбнулся. — Что за ерунда? Разве тебе есть до этого дело? — Маэглин начинал злиться по-настоящему. — Вот именно, что есть. Я по природе своей очень любопытен, что меня всегда и подводило, в основном. Я не люблю быть, как все. Считается, что сплетни — это весьма некрасиво. Я же люблю посплетничать. Вот Маэдрос, например, мне много чего рассказал из времен проживания своего семейства в Форменосе. Наши беседы протекали в очень теплой обстановке, пока не вмешался Саурон. Он очень ревнив. Майа фыркнул и присел рядом с Мелькором на лежанку, слегка приобняв того за талию рукой и в упор разглядывая Маэглина, как будто увидел его в первый раз. — Вы…с ума сошли? — эльф задал свой вопрос дрогнувшим голосом. — Отнюдь, — Мелькор был само благодушие. Он откинулся на каменную кладку спиной, широко раздвинув ноги и опершись на локти. — Всё именно так и было. Так, что там насчет чувственных удовольствий плоти в вашем тайном государстве? Поебываете друг друга? Слыхал, ты сохнешь по одной тамошней девице. Я совершенно убежден, что красоты она необыкновенной, столь же изумительной, как и её занудство. Знавал я одну эльфийскую даму, что пела еще хуже, чем мой братец Манвэ… Пока вала произносил эту тираду (показавшуюся эльфу полной околесицей), майа со странной улыбкой на лице запустил ему руку между ног, освобождая из одежды довольно внушительный член, весь перевитый венами и уже крепко стоящий. Саурон не спускал глаз с растерявшегося эльфа, одновременно очень ловко обхватывая тонкими пальцами в кольцах ствол Мелькора у основания. Изящными движениями майа принялся водить по нему ладонью, массируя большим пальцем головку, которая на глазах становилась влажной. — Но я отвлекся. Гондолинская дева капризна, ибо королевская дочь, а, зная Тургона, я представляю, какая в ней концентрация положительных качеств, способная сразить насмерть полк таких ухажеров, как ты… Нет-нет! — Мелькор вскинул ладонь в успокаивающем жесте, видя, как потемнело лицо Маэглина. — Ты не один из многих. Ты особенный. Тебе нравится мой член? А член моего майа? Маэглин потрясенно открыл рот, видя, что Саурон второй рукой очень искусно доставляет удовольствие самому себе. Его ствол был также весьма внушителен. Зрелище было настолько завораживающим, что эльф почувствовал, что не может оторвать взгляд от своих удивительных собеседников. — Не стесняйся, — будничным тоном продолжил Мелькор. — Можешь высказываться по любому из предложенных тебе вопросов. Критика принимается и даже приветствуется. Но подумай хорошенько, не хочешь ли ты попробовать сначала опытным путем то, что ругают ваши высокородные деятели? — Я вовсе не желаю производить критический разбор длины и производительной силы ваших органов, сколь бы внушительны они не были, — пискнул Маэглин, но как-то не очень уверенно. — Тогда расскажи, как пробраться в твоё потаенное место! — гаркнул Саурон, сверкнув глазами, как будто не замечая, как двусмысленно в подобной обстановке звучит его возглас. — Тшшш, — Мелькор обнял майа за шею, затыкая его рот своими горячими губами. — Ты, как всегда, излишне пылок и не слышишь главного. Наш эльфийский враг только что оценил иную красоту, которую ранее его глаз просто не замечал. — Я вот думаю, кончить мне по этому поводу или чуть погодить, — Саурон отстранился от вала, упираясь руками тому в грудь. — Его глаз не замечал этой красоты, потому что Тургон не имеет обыкновения являться перед подданными словно перворожденный эльф у вод Куивиэнен! Я достаточно изящно выражаюсь? — Несомненно! И главное, какое ценное и своевременное сообщение! –Мелькор ухватил майа за затылок пальцами и крепко сжал, слегка оттягивая его волосы, отчего тот вдруг резко замолчал и зажмурился, поддергивая уголками рта. — Так ты присоединишься или так и будешь стоять столбом? Вала внезапно резко наклонился вперед и ухватил Маэглина за край его разодранной одежды. Через секунду эльф оказался зажатым на лежанке между айнур. Нолдо открыл рот, чтобы перехватить воздуха в миг пересохшее горло, и тут же нелепо задергался, когда его губы вынужденно обхватили влажную, горячую головку стояка Мелькора — Саурон держал его за загривок железной хваткой. — Всегда думай, прежде чем так раскрывать свой красивый рот! — назидательно прошипел майа и надавил еще сильнее. Маэглин, заливаясь вмиг выступившими на глазах слезами, заглотнул член Мелькора почти до половины. — Саурон, тьму твою налево! — вала еле сумел освободить свой орган, оттягивая нолдо от себя за плечи. — Это самый хуевый минет, что когда-либо у меня был! Парень мне всё чуть не откусил. Может, в этом и состоял твой коварный план? — Знаешь, да, порой мне хочется, чтобы с тобой произошло что-нибудь подобное! — разъяренный Саурон держал барахтающегося Маэглина за волосы. — Нам же нужно как-то снять напряжение! Я решил, что этот нолдо больше ни на что не годится! — Мой дорогой друг! Ты как всегда ошибаешься в оценке своих врагов! — Мелькор очаровательно улыбался, рассматривая Маэглина. — Этот — особенный! — И чем же он особенный?! — Саурон был не расположен сдаваться. — У него два члена или три дырки в жопе? А хотя ты прав! Это первый эльф, который не может сделать приличный минет!.. А у меня глубокие познания в эльфах! — угрожающе прорычал майа Маэглину, встряхивая его. — А ну, замер! Эльф тихо всхлипнул и перестал вырываться из его цепкой хватки. Мелькор, тем временем, встал и полностью освободился от одежды. Его красивое тело было чуть подпорчено шрамами от когтей Торондора. Маэглин пораженно уставился на него во все глаза: темный Враг оказался идеально сложен, прекрасней, чем любой, виденный им эльф. Впрочем, он никогда и не смотрел на сородичей с этой точки зрения. А, наверное, зря. Вот Эктелион, к примеру… Маэглин мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и с некоторым смущением обнаружил, что его собственный член шевельнулся, поднимаясь. Несомненно, это морок, который наводят на него вражьи чары! — Я думаю, что наш гость слишком напряжен. Все эти темницы, пытки, кандалы… — вала небрежно махнул рукой в потемневших от времени кольцах. — Они кого угодно введут в дурное расположение духа. Кажется, ему нужен массаж. Расслабляющий массаж, такой, какой умеешь делать только ты, Саурон. В тоне вала появились мурлыкающие нотки, он даже прикрыл глаза, как будто вспоминая что-то очень приятное. — Ты можешь сделать массаж нашему другу? Мммм? — вала уже стоял за спиной Саурона, стягивая с него рубаху через голову. Потом он невесомо прикоснулся кончиками длинных пальцев к загорелым плечам майа, покрытым россыпью веснушек. — Даже так? — Саурон чуть повел плечами, в свою очередь, прикрывая свои кошачьи глаза, светлыми ресницами. Он легонько толкнул Маэглина вперед, заставляя того лечь на живот вдоль скамьи. — Хорошо, я расслаблю его, если ты этого хочешь. — А я расслаблю тебя, — мурлыкнул Мелькор. Движения его рук стали уверенней и сильнее. Нолдо чувствовал себя очень странно. Он хотел было вновь строптиво взбрыкнуть, вскочив со скамьи, но в тот же миг почувствовал, как сильные руки стягивают с тела тряпки, в которые давно превратилась его одежда. Он испуганно зажмурил глаза: Саурон явно взгромоздился на него верхом, сдавив сильными коленями бедра эльфа. В тот же миг между ягодиц Маэглина очутилось что-то влажное и горячее: нолдо открыл рот и заорал благим матом. — Тшшш, — Саурон прижался всей грудью к спине Маэглина и накрыл его губы рукой. — Не будет ничего, чего бы ты не захотел сам. Эльф чувствовал жар, который распространяло его тело. Майа был большой и в то же время почти невесомый: он слегка потирался о спину Маэглина животом, грудью, а его пальцы блуждали в длинных волосах эльфа. — А ты и правда очень красивый: отлично сложен, приятно пахнешь, красивые волосы, шелковистая кожа, — голос Саурона теперь отличался особой мелодичностью, из него пропали все нотки грубости. Руками он неторопливо поднырнул под плоский живот эльфа, заставляя того слегка приподнять бедра. Головка его члена все чаще утыкалась в маленькое отверстие между упругих ягодиц нолдо. — Я н-не хочу, — Маэглин еле выговорил фразу. Его собственный член не слушался доводов разума, отчаянно вздыбившись. — Чего не хочешь? — два негромких голоса темных слились в один, заставив Маэглина вздрогнуть и покрыться краской. — Наконец-то ощутить себя нужным и желанным? Твое право, но мы всё еще хотим, чтобы ты расслабился и почувствовал себя хорошо. Было совершенно неясно, кто из этих двоих сейчас говорит, но понятно, что именно Саурон нежно обвил член Маэглина пальцами и принялся размашисто дрочить ему. — Какой красивый нолдо. Такой чувственный! Такой горячий! Никакая эльфийка никогда не сможет оценить твоего потенциала, мальчик! — Мне все равно! Мне просто достаточно обладать ею. Чтобы она была моей! Чтобы поняла, от чего она отказалась, — Маэглин зашептал это словно в бреду, дергаясь и сдавленно постанывая от каждого движения майа. — Она будет твоей! — кажется, теперь это был Мелькор. Он находился где-то рядом, но Маэглину, уткнутому носом в скамью, было не видно где. — Мы поможем тебе. Подскажем. Научим. — Научим, — Саурон эхом повторил слова своего вала и пальцами еще немного поласкал влажную от смазки головку члена Маэглина, а потом внезапно засунул их нолдо в рот. — Никто так не оценит твой вкус, как ты сам. Ты должен любить себя, ценить себя, восхищаться собой, прекрасный эльф! Маэглин всхлипнул и осторожно коснулся языком пальцев Саурона, через секунду самозабвенно вылизывая их. Он так увлекся, что не заметил, что майа уже вновь лежит на нем, плотно прижимаясь к нему грудью и животом. Саурон слишком прерывисто дышал нолдо в ухо, оставляя влажные следы смазки на его ягодице. — Что происходит? — Маэглин выпустил из губ пальцы майа и попытался повернуть голову, чтобы разглядеть происходящее у него за спиной. — Ничего, что не понравилось бы тебе, эльф, — голос Мелькора звучал приглушенно. — Ничего, что не может произойти с тобой. Если ты только пожелаешь. Член Саурона весьма ощутимо ткнулся прямо между ягодиц нолдо, а сам майа довольно сильно рыкнул прямо ему в остроконечное ухо. — Дай нам знак, Маэглин. Чтобы мы поняли, что ты готов и согласен. Тогда ты получишь все, что ты хочешь и даже чуть больше. Дочь Тургона будет твоей, — в голосе майа смешалось страсть и наслаждение. — И сам Тургон, и вся хуева туча эльфов Гондолина будет твоей. — И. Сам. Гондолин, — Мелькор вторил за ним эхом, очень ритмично впечатываясь в Маэглина посредством Саурона. — Ты только дай знак, что ты готов. — Дай знааак, — Саурон так простонал это в ухо нолдо, что тот шумно выпустил воздух из легких и неожиданно для себя бурно кончил на свою лежанку. Мелькор облегченно выдохнул где-то в пространстве камеры. — Кажется, знак был дан, — возвестил он трубным голосом и так сотряс доски лежака, что чуть не сорвал скамью с цепей, которыми та была прикована к стене. Маэглин почувствовал, как на собственные ягодицы выплеснулась горячая и вязкая жидкость. В ту же секунду ему стало легче дышать: вес Саурона явно больше не давил ему на спину. Нервно вздрагивая, нолдо опасливо оглянулся на темных айнур: те, как ни в чем ни бывало, стояли у противоположной стены камеры, приятно улыбаясь. Их одежда хотя и была в легком беспорядке, однако наличествовала на подобающих ей местах. Нолдо тряхнул головой и перевернулся на спину, опираясь на локти, изумленно глядя на свой уже опадающий член. — Думаю, это был один из приятнейших допросов в нашей долгой жизни, — Мелькор улыбнулся Маэглину обворожительней прежнего и слегка кивнул ему.- Кроме того, мы сумели найти общий язык и обо всем договориться. — И поебаться, — Саурон улыбался язвительно, кривя свои тонкие, красивые губы. — Ну, как без этого! Привнесли немного красок в тюремные будни! — В чьи еще будни ты не успел добавить красок? Поваров в кухнях или псарей на псарнях? Подожди! Мы ещё не озаботились тяжелой судьбой пленных эльфов в наших многочисленных шахтах! Не раскрасить ли их темные будни в яркие цвета?! — Я вам не мешаю? — нашел в себе силы выдавить Маэглин и зашарил рукой по тюремному полу, стараясь подцепить свою одежду. — Нет! — отрезал Саурон. — Ты нам очень помог, и будешь помогать и впредь. — Мы же обо всем договорились? — Мелькор рассеянно следил за пылинкой, парящей в тусклом свете коптящего на стене факела. — Гондолин, власть и лоно прекрасной эльфийки для особенного нолдо. Или без пыток всё не то? Мелькор насмешливо вскинул бровь. Маэглин натянул на стройные ноги штаны и загадочно улыбнулся в ответ. — Я подумаю про пытки, — хмыкнул он. — Вот только одной эльфийкой они теперь не отделаются. — Сдается, что и в Гондолине теперь красок прибавится, — хохотнул Мелькор и вытащил Саурона из камеры. — Люблю раскрашивать мир в собственные цвета.