Тень у тебя за спиной

      Через неделю после бала почти весь двор вновь собрался вместе, но на этот раз уже в Мариинском театре на премьере нового балета.Графиня Яковлева, пользуясь случаем снова увидеть чету Штольман, пригласила их в записке, которую слуга принес накануне спектакля, и в которой она обещала им места в своей ложе. Получив приглашение, Анна пришла в некоторое сомнение. Яков вот уже пять дней, как находился в Париже, куда его отправили по службе, дабы получить личные доклады от агентов внешней разведки, и в письме он обещал вернуться только через два дня. Возможно ли принять теперь приглашение графини и явиться одной? Или снова остаться вечером дома? Последнее Анну мало устраивало: за те пять дней, которые она провела в одиночестве (даже дядя в эти дни был чем-то чрезвычайно занят и не заходил), имея в собеседниках только ещё толком не начавших говорить Настеньку и Сашеньку, да ещё постоянно раздражённого духа, Анна извела себя беспочвенными беспокойствами и в конце концов решила, что неплохо было бы сейчас отвлечься и развеяться. В день спектакля, без четверти семь вечера госпожа Яковлева заехала за Анной, и они вместе поехали в театр. *** В маленьком кафе недалеко от вокзала Сен-Лазар было немноголюдно. Возле Якова, за соседним столиком сидела молодая пара, о чем-то тихо воркуя на мелодичном французском, и возле витрины женщина в шляпке с вуалью выбирала ребенку пирожное. До вечернего поезда, на котором Яков должен был отбыть в Варшаву, чтобы после пересесть там на Петербургский поезд, оставалось ещё три часа, и Штольман уже решительно не знал, чем заняться. Все служебные дела были закончены ещё вчера, подарки жене и детям, завёрнутые в бумагу лежали здесь же, на соседнем стуле, возле саквояжа и трости. Париж за эти пять дней Штольман узнал отлично, а просто так бродить по улицам, особенно людным вечером, Яков не любил. Часто случается так, что впечатление о чем-то может быть безнадёжно испорчено деталью, к этому чему-то совсем не относящейся. Впечатление Штольмана о Париже,в котором он бывал крайне редко, было омрачено целью самого приезда. Агенты, у которых он в течение последних нескольких дней принимал доклады, говорили о сразу нескольких заговорах, раскрывали шпионов и просили уведомить государя о большой опасности. Были живы ещё в душе Якова неприятные воспоминания о разговоре с госпожой Елизаровой в Самаре... Она обвиняла Штольмана в убийстве её брата, говорила, что скоро все изменится, что все станет по-другому! Видение во всех людях врагов и шпионов так надоело Якову, что ему хотелось поскорее покинуть осточертевший Париж, сдать бумагу с докладом начальству и заняться обыкновенным полицейским ремеслом. Колокольчик над дверью звякнул, извещая о прибытии нового посетителя. Штольман очнулся от своих мыслей и отхлебнул уже успевшего остыть кофе. - Месье Штольман? Вот уж кого не ожидала здесь увидеть! - послышался вдруг сзади расмешливый женский голос. Чистая русская речь прозвучала так неожиданно в этом кафе, и голос был так знаком, что Яков вздрогнул и резко обернулся. Прямо перед ним стояла бывшая фрейлина Российской императрицы Нина Аркадьевна Нежинская. - Ну, хорошо, не буду лгать: я знала, что ты в Париже, - довольная собой, Нина улыбнулась и, лёгким движением забросив ридикюль на стул возле саквояжа сыщика, села напротив Штольмана. - А вот я, признаться, нет, - коротко ответил Яков, продолжая крутить в руке маленькую кофейную чашку. - Ну, конечно, ты ведь и не вспоминал обо мне после того… После того, как я покинула Петербург, - с нескрываемой грустью в голосе проговорила Нина. – А вот я не могу перестать о тебе думать. Знаешь, оставшись совсем одна в чужом городе, я поняла, что всё это время у меня был только ты, но и тебя я потеряла. Грусть в голосе Нины переросла в трагизм, уголки ее губ задёргались. Но Яков, слушая эту тираду, только нахмурился, как хмурятся мужчины, которые не выносят вида женских слёз. - Яков, - Нина накрыла своей маленькой ручкой его ладонь. – Приходи сегодня ко мне, а? - Нина, - раздражённо сказал Яков, высвобождая свою руку и складывая их на груди. - Ах, да, я совсем забыла, у тебя же Анна. Имя жены Штольмана Нина произнесла почти с ненавистью, и даже презрительная улыбка не смогла скрыть этого. Яков молчал. - Жалко мне тебя, Якоб, - заговорила вновь Нина, глядя на мужчину, немного сощурив глаза. - Неужели ты думаешь, что пока ты здесь, она там, в Петербурге, скучает в одиночестве? Стоит возле окошка с платочком и вглядывается в даль, ожидая тебя?! Нет, Яков, - рассмеялась Нина, - она - молодая и даже в некоторой степени красивая женщина. А помнишь, в Затонске за ней ухаживал этот математик? - Нина перегнулась через стол, увлеченно вспоминая подробности провинциальной жизни. - А Буссе? Он был от неё без ума! Да и Разумовский... Я и представить себе не могла, что он способен на такие чувства... - Нина, чего ты добиваешься? - прервал её Штольман, пронизывая собеседницу стальным взглядом. - Тебя, - легко ответила Нежинская. - Знаешь, когда я узнала, что ты приехал, я даже подумала, что ты хочешь увидеть меня... Штольман бросил быстрый взгляд на часы и, спрятав их в карман, начал собираться. - Извините, Нина Аркадьевна, у меня поезд, - сказал он, поднимаясь. - Подожди, - резко произнесла Нина. - Я скоро еду в Петербург, - сказала она уже мягче. - Если что, всегда буду рада тебя видеть. Нежинская почти перешла на шёпот, как будто говоря о чем-то глубоко личном. - Прощайте, Нина Аркадьевна! - ответил Яков, кланяясь и касаясь кончиками пальцев своего котелка. - Ты все равно ещё придешь ко мне, - прошептала Нежинская, наблюдая как Яков, выйдя из кафе и запахнув поплотнее пальто, направился к вокзалу. Её взгляд упал на стул, на котором только что лежали вещи Штольмана. Рядом с ним лежал маленький свёрток. Видимо, Яков обронил его, когда уходил. Нина осторожно подняла свёрток своей изящной рукой в белой перчатке и сложила его в свой ридикюль.