The Technicolor Phase

— Очевидно, они называют новую модель корпорации Ричмонда Газелью. — Интересное имя. Почему ее так называют? — прошептал Эггси Рокси в тон. Технически, они не должны были знать это. Технически, они должны были работать. Но по факту они сидели и трындели, рискуя нарваться на порицающие взгляды старших сотрудников. Они, конечно, обожали следить за конкурентами и обсуждать новые оптические камеры, которые разрабатывали сопернические компании, но обычно для этого они забивались куда-нибудь в угол лаборатории и заговорщически шептались. Но работала такая тактика только для обмана старших коллег-людей, Мерлин же слышал все, как бы они не прятались, поэтому в конце концов на конспирацию пришлось забить. — У нее в ногах встроено оружие, — выпалила Рокси, сверкая глазами, — и я слышала, что она быстрая и очень смертоносная. Ее будут использовать для охраны. Не знаю, сколько таких они уже сделали и планируют ли массовое производство, но она существует. — Но мы не делаем ботов-телохранителей. Она же не переманит наших клиентов к конкурентам? — Нет, полагаю. Но она потрясающая. По рассказам. — Откуда ты все это знаешь? У тебя друг на другой стороне или что? — Его зовут Чарли. Он козел и уж точно не мой друг, — Рокси фыркнула, закатив глаза, — но он хороший поставщик информации, потому что не держит рот на замке. Держи врагов близко, все такое. Эггси сел на место и резво оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает и не подглядывает. — Не знаю, насколько это безопасно, — пробормотал он, — выглядит так, будто это военный бот. Или типа для ЦРУ… — И я о том же! Зачем Ричмонду Валентайну такой опасный и высококвалифицированный бот для охраны? Что-то недоброе происходит, Эггси.

***

— Что это? — Медведь! Гарри поглядел сначала на плюшевую игрушку, потом — на девочку, сверлящую бота большими синими глазами. — Я знаю, что это медведь, Дейзи. Я имею в виду, как кому-то может быть полезен плюшевый медведь? — Обнимать! —… Ты хочешь обняться? — Нет! Обнимать. Медведь! Гарри моргнул. — Ах, ты используешь этого медведя как объект для поддержания душевного и эмоционального равновесия. Дейзи наклонила голову вбок (эту привычку она переняла у Гарри) и посмотрела на андроида. Эггси бы расхохотался над этой сценой, если бы не хотел рушить момент. В самом деле, это просто бесценно. Гарри в своем костюме сидел на полу гостиной в доме матери, скрестив ноги, а Дейзи сидела напротив. И оба они периодически смотрели друг на друга так, будто говорили на разных языках. Невероятно интересно было наблюдать за тем, как малыш объясняет совершенно новому созданию, для чего нужны мягкие игрушки. Не говоря о том, что это очаровательно. — Обними медведя, — потребовала Дейзи, пихнув игрушку андроиду и прижимая ее ему к груди. — Надо обнять медведя! — Но я не нуждаюсь в утешении, в данный момент я эмоционально стабилен и сдержан… — начал Гарри, но девочка заставила его обхватить игрушку руками. Эггси бы точно запечатлел это, если бы не боялся потревожить их. — Всегда надо обнять медведя! — Всегда? — Ага. Гарри открыл рот, чтобы оспорить это утверждение, но Дейзи явно было плевать: она упорно пыталась показать боту идеальную позу для обнимания плюшевого медведя. — Дейзи, дорогая, ты опять пристаешь к Гарри? — спросила Мишель, высовываясь из кухни. — Нет! — закричала малышка. — Гарри обнять медведя! Мишель засмеялась и исчезла в дверном проеме. Дейзи посмотрела на Гарри, наконец-таки обнявшего медведя. — Его зовут Тоффи, — сказала она, — как конфета! — Но ведь он не может отозваться, зачем называть его? — на полном серьезе поинтересовался Гарри, глядя на Дейзи так, будто ожидал, что она поведает ему во всех подробностях о потребности людей психологически привязываться к объектам. Будто она скажет, что давать имя любимой игрушке значит сделать ее более близкой, дорогой, несмотря на то, что она не одушевлена. — Потому что Тоффи! — сказала она тоном, не терпящим возражений. Андроид вопросительно смотрел на девочку, а она смеялась над его выражением лица. Эггси не сдержал смешка, и Гарри обиженно зыркнул на него. — Эй, да не смотри ты так! Это очаровательно, — Эггси пожал плечами. — Вы двое такие милые. Дейзи засияла на этих словах, а Гарри нахмурился и забурчал. — Я не милый. Юноша рассмеялся: — Конечно-конечно.

***

— Ты правда милый, знаешь? — позже сказал он Гарри, когда они вдвоем лежали в кровати. Эггси сам был удивлен тому, что не рвался трахаться с ним. Он не сомневался, что однажды они дойдут до этого, но пока ему сполна хватало целовать и обнимать его. Даже если этого никогда не случится, Эггси сильно не расстроится, потому что, бля, Гарри ему нравится. Ему нравилось, что Гарри задавал ему вопросы вместо того, чтобы искать ответы на них в своей базе данных. Нравилось, что Гарри не понимал, зачем Эггси поет в душе. Нравилось, как он наклонял голову, когда не понимал чего-то; то, как постоянно трогал лицо и волосы Эггси, потому что никак не мог привыкнуть к тому, как сильно он сам отличался от человека (хоть и замечал это только он, Эггси же думал, что Гарри на ощупь очень похож на него). Эггси был счастлив просто быть с Гарри. Андроид фыркнул. — В моем понимании определение слова «милый» гораздо больше применимо к тебе, чем ко мне. — Эй! Вот нихуя, — запротестовал Эггси, — кто из нас постоянно выпучивает глаза на всякую херню и задает дохуя вопросов? — Ну, я мог бы обращаться к своей базе данных за ответами… — Не-е, мне нравится рассказывать тебе всякое, мне просто кажется, что это мило. — И как моя наивность связана с тобой и тем фактом, что я тебе приятен? Эггси мог бы найти множество слов для описания своих чувств Гарри, но «приятен» уж точно не одно из них. Не достаточно… веское. — Более того, как мне учиться, не задавая вопросов? — продолжил он, глядя на Эггси так, будто тот пытается доказать ему, что небо фиолетовое. — А я говорю, что ты милый, — поддразнил Эггси, ухмыляясь. Гарри снова фыркнул в ответ. — Я не милый, — пробубнил он снова. Эггси засмеялся и поцеловал его.

***

Не самой приятной вещью было объяснение Гарри херовых вещей. Не таких вроде почему богатые люди странно смотрят на Эггси, а реально, реально херовых вещей. Стоило подумать, что однажды Гарри увидит новости по телевизору, но все равно для Эггси было шоком увидеть его сидящим на диване перед телевизором с Джей Би на коленях и ужасом в глазах. Пес ластился к андроиду, будто пытаясь его успокоить. Сердце Эггси пропустило удар. — Я не совсем понимаю, — сказал Гарри, глядя на него, — зачем люди делают такое? Эггси прикусил губу. Блядь. — Просто… есть в мире ужасные люди. И они делают чудовищные вещи. — Со своими же детьми? — спросил Гарри с недоумением. — Я немного знаю о человеческих эмоциях и взаимоотношениях, но я наблюдаю. И из того, что я видел, я полагал, что люди заботятся о своих детях с любовью и вниманием. — Обычно так и есть. — Но зачем тогда убивать своих же детей? Даже если не говорить о человечности и сострадании, если так много времени и усилий брошено на создание жизни, почему бы не выращивать ее дальше? Почему они не хотят этого делать? Дети маленькие, милые и эстетически приятные. Зачем причинять им вред? — Я… я не знаю, Гарри. Эггси и сам хотел бы иметь ответ на этот вопрос. Но его не было. — Не думаю, что кто-то может это понять, — продолжил он, — некоторые люди просто… ужасные. Злые. Без причины. Некоторые просто… не заслуживают того, что имеют. Гарри кивнул с пониманием.

***

— Убери своего гребаного бота! — прошипела женщина на Эггси, когда тот выбирал галстук в ателье на Савилл Роу. Его рука замерла на месте, когда он хотел посмотреть поближе один из галстуков и спросить Гарри о его мнении. Эггси в недоумении уставился на женщину. — Чего? — только и сказал он, потому что она что, только что подошла к ним и сказала… — Убери своего ебаного бота! И вообще поставь его на улицу! Это, — плюнула она, указывая пальцем на Гарри, — мешает людям. Убери его, я хочу пройти. Эггси повернулся и уставился на нее. Кровь закипала в жилах. Он знал таких людей. Избалованные, гнилые ублюдки, которые имели все с рождения, люди, считающие, что мир крутится вокруг них, потому что их папочки владеют акциями на рынке. Такие люди, как эта женщина, которая смотрела на Гарри так, будто он не больше, чем тостер, который почему-то оказался у нее на пути, и видимо, думала, что улицы должны перед ней расходиться, как красное море перед Моисеем. Он посмотрел на Гарри. Эггси знал, что покраснел от злости. Гарри же выглядел удивленным и крайне оскорбленным ее всплеском, а женщина сделала шаг к андроиду и встала в такую позу, будто собралась попросту толкнуть его. Но ей этого, конечно, не удалось. Только Гарри открыл рот, Эггси встал перед ним, с красным лицом и горящими глазами прошипел: — Назад. — Ты это мне сказал? — Отойди. От него, — процедил Эггси. И, блядь, давно он не был так зол. Как она смеет, как кто-либо смеет так обращаться с другими? Как можно заявиться в магазин и требовать кого-то выставить просто потому, что ты думаешь, что лучше остальных? Как она могла сказать такое Гарри? Эггси вскипел. — И с чего бы мне это делать? Эта тупая машина стоит между мной и Армани. Убери своего бота отсюда. — Он имеет ровно столько же прав стоять здесь, как и ты. Так что сама убирайся. — Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! — закричала она противным тоном, притопнув ногой. — Ты знаешь, кто я такая?! — Не, — отрезал он, — и мне похер. За последние несколько месяцев Эггси выработал в своей речи определенный акцент. Он даже не намеревался делать этого, видимо, повлияло общество, в котором он тусовался в последнее время. Но в этот момент его приобретенный акцент испарился, и на смену ему вернулся старый, уличный. Лицо женщины было искривлено в гримасе ярости. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Эггси был так зол, он так устал иметь дело с избалованными ублюдками, и тот факт, что один из таких посмел оскорбить Гарри, совершенно вывел его из себя. — Готов поклясться, живешь на папочкины деньги, да? — произнес он холодно и четко. — Ты, должно быть, одна из тех богатых снобистских отпрысков, которые в жизни не работали, да? Поди даже задницу себе подтереть не можешь. Тебя нянчили так долго, что и клетки живой в мозгу не осталось. Посмотри на себя. У тебя хоть что-нибудь есть? Хоть какой-то опыт? Что-то настоящее, что-то реальное. Бля, да у тебя друзья хоть есть? Или с тобой только ебутся, потому что у тебя есть бабло, а потом говорят за спиной, какое ты ничтожество. О, определенно, так и есть. Знаю я таких, как ты. Жалкие. Даже пожрать себе приготовить не можешь, потому что ты бесхребетное, безмозглое ничто. Пустое место. У тебя хоть что-то в голове есть, кроме мыслей о том, что ты хочешь купить? Ты не лучше ебаного овоща. Не можешь позаботиться о себе, ничего существенного сделать, и когда ты подохнешь, никто тебя не вспомнит, ничего, что ты сделала, потому что это целое нихуя. Только покупала дорогое шмотье и была мерзкой, злой, избалованной сукой. Не говоря о том, что грубой. И Гарри в миллион раз лучше тебя только своим характером, не говоря уже об остальном. Не смей разговаривать с ним так. И сама. Уебывай. В магазине повисла тишина. Эггси было насрать. Женщина смотрела на него огромными глазами с шоком и болью на лице. Хорошо. — Убирайся, — подытожил Эггси, глядя ей в глаза. Он был так взбешен, что злость перекипела в спокойствие. Ярость улеглась под кожей, и он буквально чувствовал, как холоден его взгляд. Она рвано вздохнула, открыла рот, закрыла. Затем поспешила, запинаясь, на улицу, прихватив с собой своего дворецкого. Тот смотрел за ее отступлением с едва заметной усмешкой на губах. Звонок над дверью прозвенел, оповещая об ее уходе, и Эггси наконец расслабился. Посетители и персонал смотрели на него, но не выглядели разозленными, скорее… удивленными. — Чего? Переживет она, — Эггси пожал плечами и вернулся к созерцанию галстуков. Он выбрал один из них и повернулся к шокированному Гарри, который, кажется, впервые потерял дар речи. — Тебе нравится этот? — спросил Эггси, мягко улыбаясь, будто ничего не случилось. — Думаю, тебе пойдет. — Она никому не нравилась, — поделилась позже кассирша, упаковывая костюм, который Эггси купил (все еще шокированному) Гарри. — Она такая грубая ко всем. Просто ужасная. Спасибо за это. Она была миниатюрной, темнокожей девушкой с прямыми черными волосами. Ее большие, темные глаза смотрели на него с такой благодарностью и радостью, что сделало Эггси еще более удовлетворенным своей речью. — Да вообще без проблем.

***

— Ты заступился за меня, — чуть позже сказал Гарри по дороге домой, смотря на юношу тем взглядом, который появлялся в глазах бота, когда он что-то недопонимал. — Конечно. Думаешь, я бы позволил кому-то обращаться так с тобой? — ответил Эггси с самодовольной ухмылкой, приподняв бровь. — Не просто заступился… — андроид нахмурился, — а сделал это так яростно. — Невоспитанная пиздоблядина, — пробормотал Эггси, — заслужила, сука. Оскорбляет людей, потому что думает, что она лучше других. — И ты имеешь в виду меня, говоря о… людях? — Боже, Гарри, конечно! Гарри моргнул, глядя юноше в глаза так, будто искал там намек на сомнение или обман, и, не найдя там ничего подобного, улыбнулся ему. — Ты крайне странный человек, Эггси, — любовно вымолвил андроид. Эггси улыбнулся, выдыхая. — Ага. Ты тоже не самый нормальный, не так ли? Гарри задумался на пару секунд. — Так, полагаю.

***

Несколько ботов слетели с катушек в торговом центре и покалечили людей. Люди стали настороженно относиться к ботам. Эггси бегло услышал об этом в новостях, идя по улице, но лишь нахмурился и взял Гарри за руку, чтобы увести в сторону от пуделя, на которого тот отвлекся. Несколько дней спустя группа андроидов взбунтовала и избила нескольких людей до полусмерти. Город начал паниковать. Люди чувствовали себя некомфортно, неуверенно. Что-то происходило. Эггси смотрел новости и говорил с Рокси на пониженных тонах на работе, когда Гарри был занят в другой части лаборатории, и видел, что она волновалась. Массовое помешательство андроидов означало только одно. И они оба знали, что это. Они знали, что дроиды не отказывают без причины. Затем все затихло. Никаких инцидентов. А потом несколько дроидов залагали в ресторане. Выживших нет. Ботов разобрали и жестоко уничтожили. В Лондоне наступил хаос. В Америке, в Рио, в Японии… Боты начали рандомно убивать людей по всему миру. Эггси начал ближе прижиматься к Гарри на улице, а еще со временем он заметил, что все меньше и меньше андроидов сопровождали своих людей. Теперь люди боялись своих собственных ботов. Они странно смотрели на всех ботов: кто-то в страхе, кто-то с неприязнью, кто-то со злобой. Гарри тоже досталось, но никто и слова не сказал его боту, завидев испепеляющий взгляд юноши. Это должно было произойти. Новость не удивила Эггси, но кровь застыла в жилах. Он смотрел новости на диване в гостиной, а Гарри кормил Джей Би на кухне, когда это произошло. Всех ботов, отклоняющихся от стандартных характеристик, начали уничтожать.