Проклятие первой

      Ташиги помахала рукой и захлопнула дверь своей комнаты. Стоило шагам в коридоре затихнуть, как она прислонилась к двери и зажмурилась, не в силах сдержать дурацкую улыбку. Она только в фильмах видела, как героини говорят «мое сердце поет», а теперь и правда пело ее сердце. Не потому что она влюбилась или впервые танцевала или что-то еще киношное, потому что она чувствовала себя счастливой, и что перед ней лежат тысячи просторных дорог.       Несмотря на все трудности, в Университете Гранд Лайн в итоге оказалось здорово. Целый семестр Ташиги провела как одинокая деревенская заучка, боящаяся пропустить пару, но потом встретила этих ребят, и жизнь и закружила ее. Сначала тот черноволосый парнишка вбежал в спортзал кендо-клуба верхом на наряженном в лошадь младшекурснике. Они палили из хлопушек и улюлюкали, крича, что похищают главу клуба кендо, потому что у него день рождения. Зоро-семпай нахмурился и велел этому безобразию проваливать, потому что он занимается с новичками. Тогда Ташиги в очередной раз уверилась, что главу для клуба выбрали правильно, он верен принципам кендо до конца. Но парнишка и конь просто заявили, что тут-то «Зоро просчитался», и вдруг второкурсники, собравшиеся за спиной Зоро, разом схватили его за руки и ноги, подняли в воздух и понесли на выход ругающегося старшего.       — Вы все приглашены, прямо сейчас в гостиной мужского общежития спортфака! — прокричал длинноносый парень-лошадь, а черноволосый парнишка-наездник почему-то прокричал «Иго-го!», и они убежали. Ничего не оставалось и волнующейся за семпая Ташиги, кроме как пойти на эту странную вечернику. И наконец студенческая жизнь открылась для нее.       Выросшая на большой ферме почти без друзей по соседству, Ташиги не умела праздновать, не любила выпивать, потому в компании обычно не вписывалась, не знала, куда себя деть. Студенческая жизнь протекала в занятиях на парах и учебе после пар. Но в собравшуюся на день рождения Зоро-семпая компанию она влилась удивительно легко. Его разношерстные друзья были кажется со всех факультетов Университета. Парень-конь оказался с особого курса экспертов-криминалистов, черноволосый дуралей с отделения телевидения, был совсем юный мальчик-ветеринар, девушка с голубыми волосами с отделения политологии. Все они были такие разные, что просто не могли болтать о чем-то своем, не понятном кому-то, потому темы всегда выбирались легкие и смешные, она и сама не заметила, как уже хохотала над невероятным умением черноволосого играть в твистер.       Тогда-то она и познакомилась с Санджи, голубоглазым блондином, показавшемся ей поначалу слегка чересчур манерным и вкрадчивым. Точь-в-точь похожим на того, с кем ей бабушка запретила связываться в большом городе — обманет и бросит, разбив доверчивое сердце.       К ней тогда собирался подойти Беллами, ее однокурсник с аграрного, он держал в руках два стакана и намеревался предложить ей один. Ташиги была не против, все же в большой компании хорошо встретить хотя бы отчасти знакомого. И только Беллами приблизился к ней, открыв рот, как кто-то схватил Ташиги за руку и слегка повернул к себе.       — Вы же новенькая в секте последователей Маримо! — блондин нагло схватил, но очень нежно и галантно припал губами к ее ручке, Ташиги даже вскрикнуть не успела. Беллами так и застыл, явно закипая внутри, но не зная, что предъявить нахалу. Ташиги тоже терялась, как себя вести.       — Это не секта, это клуб, все еще не вдолбил в свою тупую башку! — сзади раздался голос Зоро-семпая, и Ташиги моментально расслабилась, глава кендо-клуба вызывал в ней уважение всеми своими поступками и мыслями. Особенно после того случая, когда он отбывал наказание вместе с второкурсником из его клуба, который не пришел на занятия и соврал, что был на соревнованиях по кендо. Это была не вина Зоро, но он чувствовал, что не смог вложить в голову Джонни правильные принципы, потому нес наказание вместе с ним.       — Ох, великодушно простите, клуб последователей Маримо многое приобрел с вашим появлением, — блондин аккуратно отпустил ручку и проникновенно взглянул в глаза. Ташиги немного зарделась, никто не проявлял раньше на ферме к ней внимания так откровенно, и при этом так утонченно. На ферме были работники, но максимум внимания — это прокомментировать, что фигурка у нее огонь, от чего Ташиги только злилась и не находила, что ответить. — Могу я узнать ваше имя? — парень проникновенно улыбнулся.       — Давай-ка сразу проясним границы, спиралебровый, — Зоро-семпай уже стоял рядом с ней, его извечная спокойная уверенность как обычно передалась и ей. — Мои первокурсницы — не твоя вотчина.       Блондин разогнулся от вежливого полупоклона и стало ясно, что он ничуть не ниже Зоро-семпая, просто кажется меньше из-за более стройного тела, даже ноги у него казались более длинными, быть может, из-за узких черных брюк. Он смерил Зоро-семпая насмешливым взглядом с ног до головы и присвистнул.       — Народ, у Маримо есть свои личные первокурсницы! После такого заявления все ваши обвинения в мою сторону не состоятельны!       Народ в гостиной начал оборачиваться к Зоро и радостно улюлюкать: «Ничего себе заявление на день рождения!», «Может поделишься!», «Зачем они тебе, ты же Зоро!». Тот слегка покраснел, только Ташиги заметила, потому что кожа у Зоро-семпая была смуглая, и рявкнул на всех, но главное — на блондина.       — Да не мои они! С девчонками из кендо-клуба шутки шутить не дам! И если не я, то их семпаи со второго курса вам наваляют, поняли, придурки!       Как ни странно все поняли. И никто не обиделся, и все кивнули и потом смеялись, и галантный блондин тоже улыбнулся.       — Ты в своем репертуаре, Маримо. А если не шутки шутить, а если правда пригласить на свидание, — и он снова склонился к ней, чтобы прошептать на ухо: — Ташиги-чан.       Она зарделась, когда поняла, что он знал ее имя с самого начала, и не понятно, почему спрашивал.       — Просто не хотел выглядеть маньяком, который весь вечер вас высматривает, — блондин заметил ее сомнения. — Решил, что будет честнее самому познакомиться и представиться. Санджи Блэклег. Я здесь не как друг Маримо, а как главный повар нашей заварушки.       — Я не просил угощений себе на день рождения! Обошлись бы пивом и пиццей, — рыкнул Зоро-семпай, Ташиги с волнением подняла на него взгляд: между этими двумя плохие отношения? Тогда зачем было звать Санджи на чужой праздник?       — Я уверен, ты бы и кору грыз, лишь бы меня не видеть. Но нельзя же было оставить изящных девушек по твоей вине без хорошего угощения.       — Не придавай его речам особого значения. Ташиги. Этот Завитушка - известный бабник, в этом году его бросила уже двадцатая девушка.       — Маримо, мне поистине приятно, что ты так за меня переживаешь, что считаешь. Однако разве искать свою единственную любовь — это преступление? — последний вопрос он адресовал уже Ташиги, честно глядя ей в глаза. Нет, правда честно, у нее был талант, не смотря на то, что всем она казалась наивной, она всегда видела, когда человек говорит правду. И Санджи говорил именно ее. Потому Ташиги помотала головой: это не преступление, он не виноват. — Так могу я надеяться на шанс на свидание?       В голосе блондина было столько мольбы, восхищения и при этом смешинок, что приученная строгими наставлениями бабушки и дяди Ташиги не связываться с «такими» несерьезными с виду парнями вмиг отмела все старческие предрассудки. Перед ней не плохой парень, потому она мягко ему улыбнулась и кивнула:       — Надеяться на шанс — да.       — Я сражен! — закричал вдруг во весь голос Санджи, фонтанируя от счастья и падая на диван. Ташиги от неожиданности вжала голову в плечи, Зоро-семпай неодобрительно что-то буркнул, а вся компашка с секунду молча смотрела на Санджи, а потом расхохоталась: «Санджи опять влюбился!» «Кто принимает ставки!» «Прекратите шутить с его сердцем!», « У Луффи в подвале есть тотализатор, как ему в этот раз разобьют сердце!», «Кто-то поставил, что новая девушка откроет в себе лесбиянку!» «Кто-то тратит десятку вот уже седьмой раз, что девушка уйдет к Зоро!» «К Зоро, да это горелый шанс!» «Я бы поставил, что она инсценирует собственное похищение». Впрочем, Санджи был слишком рад, чтобы обижаться. Здесь вообще никто не обижался, было не принято, и Ташиги вдруг отпустила себя, позволила себе расслабиться и вместе со всеми звонко расхохоталась, не смотря на хмурый вид Зоро-семпая… и влилась в компанию.       После дня рождения Зоро было еще празднование спортивной победы еще одного зеленоволосого парня — Бартоломео, потом все устроили секретную вечеринку для парня из костюма коня — Усоппа, когда тот объявил, что у него появилась девушка. И вскоре Ташиги была завсегдатаем разношерстной группы, перезнакомившись почти со всеми. В свидании Санджи она не отказывала, просто присматривалась. В ее маленьком городке было не принято ходить куда-то с совершенно незнакомым человеком, и эту привычку она считала оправданной. Потому они болтали, смеялись, частенько к ним присоединялся Зоро-семпай, и они пикировались втроем.       Санджи всегда предлагал проводить ее вечером до женского общежития, она всегда мягко отказывала, боясь раньше времени выказать слишком много внимания и дать надежду. А Зоро-семпай всегда провожал, обычно — молча, только в начале один раз сказал, что несет ответственность за первокурсников из своего клуба. Ташиги и не сомневалась, что главная причина именно в этом, он покровительствовал всем своим кендоистам, но ей все равно было приятно. К концу семестра уже всем было понятно, что страсти скоро тут будут полыхать нешуточные. Санджи так долго не ухаживал ни за кем, обычно его либо сразу грубо отшивали, либо бросали, дав слабый «испытательный шанс». А Зоро так и вовсе не ухаживал ни за кем никогда, и поначалу вынужденный присмотр за Ташиги для защиты от неприятного ему Мишенебрового через несколько месяцев перерос в искреннюю дружбу между парнем и девушкой, и, кажется, даже во что-то более трогательное. Стоило только видеть, как Зоро в кафетерии неизменно отодвигает свободный стул от стола Ташиги, стоит Санджи понадеяться сесть рядом с ней. Хотя вскоре тот стал притаскиваться с собственным стулом и подсаживаться, оживленно беседуя, как ни в чем ни бывало. Парень, который на тотализаторе Луффи поставил на «Зоро отобьет девушку у Санджи» рвал на себе волосы — это он первый придумал, а все теперь ринулись на него ставить. Хотя всем было просто весело, не то чтобы Луффи правда умел вести счет и просчитывать ставки, он просто скидывал все деньги в коробку для обуви, говоря: «Ну ты запомни, на что поставил». Ему важна была сама веселая кутерьма.       Ташиги искренне наслаждалась общением. Ей нравился Зоро-семпай, его немногословность позволяла много молчать рядом, а тишины в огромном Университете девушке из глухой провинции очень не хватало. Она любила кендо за то, что в нем была цельность духа и тела, и Зоро-семпай полностью разделял философию этого спорта: он не говорил лишнего, праздного, не давал волю глупым эмоциям, всегда стараясь быть лучше в следующую минуту, чем был до этого. Ташиги сама была такой и знала, что такого спутника ее бабушка и дядя точно бы одобрили.       Но ей нравилось общаться и с Санджи, в нем было столько галантности и выказываемой без страха показаться навязчивым заботы, но при этом он никогда не был не искренен. Ничего из его поступков не было подделкой, чтобы обманным путем стать ближе к Ташиги и выгадать ее расположение. Он и правда любил делать приятно, приставлять стул, искренне восхищаться, отдавать свой зонт в дождь, вставать пораньше, чтобы напечь печенья для девушек, а для Ташиги отдельно ее любимых. Санджи давал в ее сторону больше эмоций, чем спокойная девушка могла принять. Не удивительно, что они отлетали и стукались о Зоро-семпая. У Санджи было еще одно удивительное свойство: только он мог заставить Зоро-семпая на миг позабыть о его кендо-принципах и вспылить из-за мелочи или детской дразнилки вроде Маримо или голова-трава. Санджи живо отвечал, и они хватали друг друга за вороты рубашек или футболок, почти стукались лбами, бросались еще более дурацкими обзывательствами. Пару раз они даже подрались и их выставили из кафетерия, в те дни Ташиги брала поднос и шла за ними на улицу: чтобы им не было там обидно и одиноко. Ташиги нравились эмоции Санджи, тем более он излучал преимущественно восторг при виде ее и искреннюю радость при виде друзей. Рядом с таким человеком и сам будто становишься радостнее, сияешь отраженным светом. Потому она не могла отказать ему в шансе, продолжая раз за разом болтать на общих сборах и на переменах. Он был таким, кого бы бабушка и дядя не одобрили, но это «не такое» было на удивление настолько приятным и хорошим, что Ташиги не могла отказаться. Хотя ощущала себя маленькой преступницей, пошедшей ночью играть на пруд с дикими утками вопреки наказам родни.       И сегодня вечером Ташиги ощущала, что выросла от счастья на пару сантиметров, если бы взросление измерялось в сантиметрах. Потому что маленькая Ташиги-заучка с фермы никогда бы не согласилась на то, на что согласилась она. Два дня назад они сходили с Зоро-семпаем на первое настоящее свидание! Правда это был турнир по кендо для начинающих, и они пришли поддержать своих товарищей, но ехали они туда вместе, он купил ей напитки и поесть, и болтали по дороге в студенческий капмус они не только о кендо, но и о них самих! Все было именно так, как Ташиги ожидала — очень спокойно, она ощущала себя защищенной от любой беды на свете, даже начнись сейчас вторжение инопланетян. Ташиги очень понравилось это чувство, а на прощание Зоро-семпай пожал ей руку, но не как кохаю по клубу, а как девушке. Наверное только они во всем мире и могли понять разницу.       Два дня спустя, сегодня, она встретила Санджи, нервно курящего у ступеней женского общежития. Он явно поджидал ее, и она согласилась, чтобы тот проводил ее до комнаты. Ташиги не боялась, что кто-то начнет распускать руки, хотя она была на первом курсе, но в турнирах по кендо выступала на уровне разве чуть ниже Зоро-семпая, силы у нее было много. Санджи вдохновлено болтал о том, что они готовили на его занятиях — он учился на кулинарном курсе, был уже на третьем, как и Зоро. И уже у дверей он попросил ее о свидании, о настоящем свидании — с ужином и прогулкой при луне. И вдруг Ташиги, сама от себя не ожидая, кивнула, ее чуть не сшибло тем взрывом радости, который начал излучать Санджи. Он даже поцеловал ей руку и извинился, что ему пора бежать, нужно уже сейчас начать планировать свидание, которое будет через неделю, иначе будет поздно. Однако Санджи посмотрел, чтобы она закрыла за собой дверь, помахав на прощание.       И вот Ташиги стоит за дверью своей комнаты в общежитии и прикусывает губу, улыбаясь. Такого девушка с фермы себе никогда бы не позволила. Виданное ли дело — ходить на свидание почти по очереди с двумя парнями и выбирать. У нее дома на свидание с другим парнем считалось уместным пойти, только если ты уже отшила бесповоротно первого. А университетские девушки напротив, позволяли себе копаться в поклонниках, как в апельсинах, ходя по очереди на свидания как минимум с пятью, а некоторые даже потом не выбирали никого из них! Нет, глубоко в душе, может даже неосознанно, Ташиги знала, кого в итоге предпочтет, это диктовало ей все ее воспитание на клеточном уровне. Но вдруг она поняла, что не стоит стыдиться того, что ей приятны внимание и солнечный шарм будущего повара, и если ей хочется еще чуть-чуть им насладиться, то она имеет полное право. Он этого хочет, она это хочет, а значит, нет ничего плохого в таком свидании. Быть может, Ташиги даже наденет платье, у нее было где-то одно.       Второе порвали девчонки из ее блока. Она была не очень общительна, не завела вовремя подруг, потому никто не встал на ее сторону, когда в толпе сплетниц все чаще начали проскальзывать обидные шпильки в ее сторону. Все они были по делу, она правда была провинциальной девушкой без умения хорошо одеваться, она правда крепко общалась с двумя симпатичными парнями, и да, у нее была очень красивая «аппетитная» фигура. Ташиги ничего не могла поделать с упрямым фактами, но они же стали причиной, что порой по утрам коврик у ее двери заливали водой или даже чем-то липким, сушащиеся в общей прачечной лифчики оказывались вдруг на мужской половине, и она со стыдом шла снимать их с веревок, если какие-нибудь придурки уже не играли в «шапочки для близнецов», нацепив себе по половинке на головы. Все это расстраивало девушку, но не до такой степени, как надеялись завистницы — у нее была слишком неиспорченная душа, на их выходки она пожимала плечами — они это перерастут.       И в этот раз, когда на кухне послышался легкий звон стекла, Ташиги решила, что какая-нибудь «мстительница» сбегает через окно из ее комнаты. В комнате было темно, соседка точно опять будет гулять где-то до полуночи. Девушка решительно двинулась туда, резко включив свет на кухне. Стакан с водой и правда стоял на краю стола, и вода в нем плескалась, будто ее только что налили. Вздохнув, Ташиги приготовилась посмотреть на беглянку на пожарной лестнице, но замерла — окно было плотно закрыто изнутри. Странно, неужто хулиганка еще здесь, да в крошечной кухонке и спрятаться-то негде, разве что под стол. Резко нагнувшись, Ташиги крикнула «Бу», но ответом ей было только эхо и пустота под столом. Внезапный страх кольнул сердце девушки: здесь кто-то есть и этот кто-то очень умело скрывается от нее. Зачем? Прижавшись спиной к холодильнику, она обвела кухню взглядом, вода в стакане только-только успокоилась.       — Кто здесь? Опять ваши шуточки? Я открою дверь, можете выходить, я не буду жаловаться коменданту! — стараясь быть твердой и смелой, проговорила Ташиги. Тишина, но тишина странная, не ее любимая тишина провинциального городка, по которой она скучала, а полная, съедающая звуки. Ташиги медленно двинулась вперед, «зачищая» глазами каждый сантиметр пространства: никого, никого, никого. Когда она уже ступила в дверной проем кухни, за спиной раздался глухой удар. Ташиги моментально развернулась, принимая боевую стойку. Зачем, ведь мечей у нее нет… В закрытое окно у пожарной лестницы ударился голубь, а теперь сидел на карнизе, поглядывая на девушку глупым глазом.       — Кыш, кыш, пошел прочь, — голубей, как всякая девушка с фермы, Ташиги не любила, вреда много, пользы мало. Но появление голубя почему-то ее успокоило, это же он тут шумел. Это никак не решало загадки со стаканом воды, но напряжение уже спало. Расслабив плечи, она уже собиралась пойти в душ, как сзади ее что-то схватило и крепко сжало. Испуганный голубь, игнорировавший попытки прогнать его, в ужасе взлетел в воздух. Что-то держало Ташиги, не давая ей вырваться, выбивая воздух из легких, поднимая от земли, делая болтающиеся в воздухе ноги бессильными. Вырываясь, она вскинула ноги, опрокидывая со стола стакан с водой, он покатился по полу с глухим стуком и уперся в холодильник. Что-то сзади раздраженно зашипело.       Тело девушки нашли утром, сокурсницы удивились, что обязательная Ташиги не явилась на первую пару, и пришли ее проверить. Она сидела на стуле за кухонным столом, спиной к двери, перед ней стояла пустая чайная чашка. Картина была бы умиротворяющей, если бы черноволосая голова красивой девушки не была неестественно повернута на сто восемьдесят градусов, и она не смотрела прямо на вошедших широко распахнутыми стеклянными глазами.

****

Три месяца спустя. После летних каникул.

      Осень началась только номинально, в полях все еще стаяло жаркое марево, а кузнечики на одинокой станции стрекотали так, что заглушали изредка проезжающие мимо автомобили. На этой станции, ближайшей к Университету Гранд Лайн, в жаркий будничный полдень первой недели учебного года и сошла высокая черноволосая женщина. Она явно приехала издалека, ей приятно было потянуться и размять затекшую после трех дней в пути спину. Хотя погода обещала не меняться еще пару недель, она все равно была в длинном платье благородного темно-фиолетового оттенка и широкой черной шляпе, дающей не столько тень, сколько скрывающей ее лицо от прохожих. Впрочем, сейчас прохожих тут не было, женщину встретили только мелкая летняя пыль, кузнечики и первый аромат осени — сухая трава.       — Через час буду на месте, — сказала она вдруг в пустоту, глядя прямо перед собой, затаившийся в кустах кролик бросился наутек от неожиданного голоса.       — Что ты хочешь найти здесь, крошка. Мы бесконечно опоздали, убийство уже произошло, — ответил ей раскатистый голос в наушник.       — Мы с тобой уже сто раз это обсудили, этот случай совершено не типичный. Быть может, я найду новые зацепки.       — Да, да, ты просто помешана на этой истории, — пророкотал голос, а потом стал тише и серьезнее. — Только осторожнее там, эта штука реальна, Робин.       — Хоть во что-то ты поверил.       Темноволосая женщина мягко улыбнулась и направилась пешком в сторону виднеющегося вдали студенческого городка.