Проклятие первой

      Она влетела в аудиторию во время очередной лекции по общей истории. Копна рыжих волос в легком беспорядке, на щеках розовый румянец, все говорило о том, что прекрасная незнакомка очень спешила и ей безумно жаль, что она опоздала. Поскольку заходить во время лекции в аудиторию было запрещено, все сначала устремили взгляд на нарушителя, а вот задержали взгляд уже потому, что девушка была прекрасна. Она очень легко, едва касаясь ступеней, пробежала до середины пролета вниз и замерла в очаровательной нерешительности, прикусив пухлую губку. Сандалии-гладиаторы удивительным образом не укорачивали, а лишь визуально удлиняли стройные ноги, едва прикрытые темно-синей короткой юбкой-клеш, а прижимаемые к груди книги и конспекты никак не могли скрыть ее внушительного размера, особенно бросавшегося в глаза на контрасте с тонкой талией. Девушка была хороша, и хороша вне зависимости от чужих придирчивых вкусов — в меру утонченна, в меру естественна, в меру фигуриста и при этом ни капли ни вызывающа. Даже еще не успевший задремать на заднем ряду Луффи потрясенно выдохнул: — Ого.       И вся аудитория на несколько сотен человек рассмеялась, моментально расслабляясь. Он выразил общую мысль, и теперь пялиться на новоприбывшую было не так зазорно. — Опоздавшие садятся на первую парту, — вдруг строго отчеканила профессор Нико, едва взглянув в сторону рыжеволосой красавицы. Аудитория трагически вздохнула, на первой парте нельзя было заниматься ерундой, потому ее всегда уступали Санджи и Усоппу. А теперь у этих двоих есть шанс познакомиться с такой красавицей первыми. И ладно бы Усопп, все знают, что он встречается с Пероной, и изменять дочке Михоука себе дороже, но любвеобильный Блэклег! Все надеялись, что она его отошьет за семь первых секунд.       Рыжая девушка сделала еще более виноватое испуганное лицо и, шепотом извиняясь, пробралась к самой первой парте у окна, робко потеснив обомлевшего и уже немного влюбленного Санджи. — Привет, — прошептала девушка тихо-тихо, косясь, чтобы профессор ее не услышала. — Я Нами с географического. Профессор не сильно ругает за опоздания? Она вычтет балы на экзамене? — Что вы! Профессор Робин совсем не такая! — начал успокаивать ее Санджи. — Санджи Блэклег, кулинарное отделение.       Он протянул девушке руку и она, немного смутившись, вложила в нее свою ручку, тот немедленно ее легко поцеловал. Аудитория ревниво загомонила, такие страсти и на первой парте. — Поскольку скандинавы верили в Вальгаллу и валькирий… — повысила голос профессор, и все примолкли. Им оставалось только наблюдать за счастливым Блэклегом. Тот сказал пару слов девушке, и та благосклонно улыбнулась.       На перерыве почти все парни остались сидеть в аудитории, раздумывая, как бы подойти к красотке. — Ророноа, спуститесь, пожалуйста, это по поводу пропущенной вами лекции, — Робин сказала не громко, но ее голос всегда удивительно раздавался на всю аудиторию. Где-то наверху среди лентяев, как Луффи, завозился уснувший вместе с ним Ророноа, и поплелся вниз. Робин и забыла, что кимоно и больничная пижама не его привычная одежда, и что на занятия он носит белые футболки, идеально оттеняющие его темную кожу и мускулы. Если рыжая девушка была безусловно мечтой всех парней в аудитории, то для девушек аналогичное можно было сказать про Зоро. Робин улыбнулась — отличная вышла бы пара, и подошла к первой парте, где Санджи уже во всю заливался соловьем перед новенькой. — Ророноа и…? — Робин вопросительно посмотрела на девушку. — Просто Нами. — Что же, Ророноа и Нами, вы пропустили первую лекцию, мне не хотелось бы, чтобы вы откладывали восполнение материала до конца семестра. Я уверена, мистер Блэклег и его друг помогут вам с пробелами. Я ожидаю ваши копии конспектов к следующей лекции. — Ох, да, конечно, — девушка была все еще пристыжена опозданием, Ророноа же недовольно хмыкнул. — В каком мы веке, я бы взял просто копию файла лекции и прочел ее. — Нет, я ставлю допуск по рукописным лекциям. Так есть гарантия, что их если не прочтут, то хоть перепишут, — покачала головой Робин и удалилась к своему столу. Рыжая девушка несмело рассматривала спортсмена, и наконец решилась. — Нами, — он протянула узкую ладошку и немного робко улыбнулась. От этой улыбки сердце Санджи моментально забилось быстрее. Грубиян Зоро только кивнул, игнорируя жест. — Зоро.       Санджи был готов убить его за такое хамство, тем более Нами так мило смутилась и спрятала руку под парту. — Предлагаю всем встретиться после пар в три в кафетерии. У меня там как раз смена, я придержу для вас тихий столик и дам конспект, всего полчаса и не придется составлять очередность! — примирительно вклинился он в не слишком гладкое знакомство. Санджи коварно думал, что если это не будет выглядеть как свидание один на один, Нами легче согласится. — Правда? Спасибо, это так заботливо, Санджи-кун, — Нами посмотрела на него восторженными карими глазами, и тот готов был отдать ей все конспекты на свете. — Лады, бровастый, буду к трем.       Зоро удостоил Нами кивком и потопал назад наверх под ворчание Санджи о тупых неандертальцах, которых нельзя выпускать из дома, пока не освоят манеры. — Ничего, Санджи-кун, мы не обязаны становиться друзьями только потому что оба прогульщики, — и Нами так лучезарно улыбнулась, что Санджи тут же обо всем позабыл.       Другие парни наконец решились сделать ход и вереницей двинулись к первой парте знакомиться с красоткой. Всем она мило улыбалась, подавала руку и называла их по имени, однако предложения получить конспекты отклоняла, оправдываясь, что уже назначила встречу. В это время Санджи яростно шептал Усоппу. — Дай мне свои конспекты первой лекции. Я сейчас их скопирую, я же рисовал Робин-чан все то занятие! Не жмись, Усопп, у тебя есть восхитительная Перона-чан, а мне нельзя упускать такой шанс. — Да, да, — Усопп закатил глаза и неохотно вынул несколько исписанных страниц из большой тетради.       Нами оказалась очень прилежной ученицей, она внимательно слушала Робин и старательно записывала столбиком даты, слегка высовывая кончик языка от усердия — все поголовно были ей очарованы. Нами порой нечаянно касалась ногой колена Санджи и, слегка краснея, извинялась. У того даже дыхание спирало, и он не мог говорить: «Ничего страшного».       После лекции профессор Нико попросила новенькую остаться, и та отказалась, чтобы Санджи ее дожидался и опаздывал на отработку. Она сама найдет кафетерий позже. Рассыпаясь в комплиментах доброте девушки, Санджи унесся из аудитории влюбленным вихрем. Усопп остался за партой дожидаться, пока профессор освободится, быть может, у нее новые улики или догадки по делу.       Но как только все студенты покинули аудиторию, его скромная соседка разительно изменилась. Она закинула ногу на ногу, оголяя почти полностью бедро, не прикрываемое коротенькой юбкой, устало промычала «Скукотища» и рухнула головой на парту. — Это древняя история, — профессор наконец подошла к оставшейся парочке. — Плевать, Робин, почему я не могу встретиться с ними в кафетерии или на вечеринке, — пробубнила Нами, не поднимая головы. — Потому что так ты вызываешь абсолютное доверие. Ты старательная ученица, а не легкомысленная девица. А доверие нам нужнее, чем быстрое соблазнение, поняла? — Робин постукала пальцем по парте, призывая рыжую все же поднять голову. — Да, да, а где третий? — Нами фыркнула, выпрямляясь. Усопп смотрел на нее во все глаза. — Беллами не посещает мои лекции, его можно найти в теплицах. — Грязища. И мальчик-фермер. Ну зашибись, — простонала рыжая, а Робин наконец поймала удивленный взгляд Усоппа. — Представляю вам нашу подсадную утку — мою старую знакомую Нами Кокояши. Очаровательна, не правда ли? Она станет той, кто поможет нам выявить, могли ли подозреваемые совершить убийство из ревности. Мистер Блэклег, думаю, уже очарован нашей помощницей, Ророноа — крепкий орешек, я предупреждала.       Нами улыбнулась и помахала ему рукой: Приветики! Усопп теперь смотрел, открыв рот — от милой робости не осталось и следа, девушка смотрела дерзко и изучающе. Нами хохотнула и легкомысленно тряхнула головой. — Спортсмен-дуболом. Знаю такой типаж, надо будет прикинуться, что я без ума от спорта и его навыков. Вздыхать, как же у него так получается отжиматься, и он мой. Белобрысый без ума от моих сисек, мальчику с фермы хватит уже внимания от красотки такого класса, и он у меня под ногтем. Лучше поговорим об оплате, — в этот момент глаза Нами загорелись искренним внутренним светом, и Усопп понял, что все улыбки раньше она подделывала, настоящая показалась только сейчас. — От двадцати до ста тысяч белли, — Робин сложила руки на груди, рассматривая пустующие сейчас кроны деревьев за окном. Усопп вспомнил: они не садятся на ветви, если их уже кто-то занял… Нет, нет, просто днем вороны летают и ищут пропитание, они вернутся вечером как ни в чем не бывало… Вернутся же? — От двадцати до… Сто! Ста тысяч! В чем подвох, Робин? Это больше, чем у меня сейчас на счетах. Только не говори, что мне придется спать с ними, я не проститу… — Как можно, Нами. Просто в деле есть определенный риск. — Вываливай уже! Знаешь же, не терплю, когда ты так «подготавливаешь». — Один из них или из его окружения может оказаться из рода Первой.       Усопп не ожидал, что сидящая расслабленно рядом девушка дернется, скидывая со стола конспекты, а потом вскочит из-за парты, тяжело дыша. Она была в ужасе и ярости одновременно. — Ничего себе шуточки! Я рассекаю тут, как Малена под их плотоядными взглядами, да просто делаю из себя приманку для проклятия! — Нами стала нервически отряхивать и без того чистую одежду. — Кто сказал, что оно уже не на мне! Сними его, сними, Робин! Ты знал?! — она кинулась к Усоппу, тот отшатнулся, в глазах девушки плескался ужас. — Успокойся, Нами. Ты же знаешь, мне не нужны результаты ценой чужой жизни. Скорее всего это ни один из них, Фрэнки все перекопал несколько раз — ниточек нет. Но даже если проклятие начнет работать, в этот раз я хочу его снять. Нет, не так, я должна его снять. Никто не посвятил его изучению столько времени, как я, — Робин старалась не смотреть на своих собеседников, она стояла у окна, сложив руки на груди, но что-то такое скользнуло в выражении ее лица… — Так ты знаешь, как с ним бороться, или «кажется» знаешь?! Почему я должна идти на заклание?! — Нами все же не могла успокоиться. — Я думаю, что знаю. Я пойму, если ты уйдешь. Я могу подождать, ведь Пероне через пару лет исполнится двадцать два, — на этом месте Усопп испуганно выпрямился. Перона?! При чем тут Перона. — И она тоже из рода Первой, так что я могу попытаться снять проклятие в сотрудничестве с ней, она мне поверит. Но мне просто страшно думать, сколько человек еще могут умереть за эти годы по всей стране, а я знала рецепт, но ничего не делала… — Нами только увидела, как сжались до побеления пальцы Робин, обнимающие плечи. — И кстати, если я сниму проклятье, я отдам тебе двести тысяч белли. — Две… двести тысяч?! — страх моментально улетучился из рыжеволосой девушки. — Так что же ты сразу не сказала, Робин-оне-сама?! Двести тысяч, заметано! Ладно, я побегу, нужно еще поправить макияж, чтобы всех очаровывать. Бывай, длинноносый, и чтобы ни слова! — Нами подмигнула Усоппу и застучала каблучками по лестнице аудитории. Усопп перевел ошарашенный взгляд на Робин. — Профессор… а Перона?.. — Да. Перона принадлежит к роду, который преследует проклятие, — Робин все еще не повернулась от окна. — Нет, нет, — замотал Усопп головой, — вы же сказали, что умирали девушки, а я парень, значит, проклятие… — Усопп схватил себя за колени, потому что нога сама по себе стала предательски стучать об пол. — Когда потомку семьи Еру исполняется двадцать два года, проклятие убивает того, в кого он влюблен в данный момент. Или первого, в кого влюбится по исполнению этого возраста. К сожалению, женщины рода тоже подвержены этому проклятию, хотя причиной его послужил мужчина. Не правда ли иронично? Женщины несут наказание за ошибки му…       Но Робин не договорила, Усопп вскочил в ужасе на ноги, как несколько минут назад вскочила Нами. С грохотом упал его стул, Усопп смотрел на Робин черными из-за расширившихся зрачков глазами. — Нет, нет, нет. Только не Перона… Я же люблю ее… Но ей только девятнадцать, если я брошу ее, она найдет кого-нибудь другого до двадцати двух? — Усопп будто говорил сам с собой, доказывая что-то себе, а не Робин. — Но я не могу бросить ее, я люблю ее. Я буду смотреть, как она влюбляется в другого человека?! Она примет меня обратно, когда проклятие сработает? Нет, конечно, я же предам ее из трусости… Я люблю ее, но я не могу, я не могу, я не могу…       Усопп схватился за голову и пустился бежать, спотыкаясь на каждой второй ступени, бросая на столе свои тетради. Робин не стала его останавливать — ему нужно время успокоиться, все же инстинкт самосохранения первичный у всех живых существ. Профессор вздохнула и положила тетради парнишки на свой стол, когда он вернется, то они поговорят подробнее. Интересно, бросит ли Усопп Перону? Они казались такой счастливой парочкой тогда, в ночь пропажи двоих подозреваемых. Такой неестественно невинной и счастливой в мире, где существуют не знающие жалости древние проклятия, убивающие самое дорогое для тебя, груз которых каждый потомок рода Еру носит на своих плечах до конца дней. Тогда, наблюдая за забавной дочкой мрачного Михоука, любительницей шить огромных медведей и по-детски надувать губки, Робин даже подумала: а что если не рассказывать Усоппу? Если они смогут избавиться от проклятия за эти несколько лет, то парнишке ничего не грозит, так зачем омрачать их детское наивное счастье? Но быстро себя одернула: ставки слишком высоки. Ей нужен хорошо информированный, верящий в проклятие, но способный сохранять здравость рассудка напарник, раз уж Фрэнки здесь нет. Парень просто имеет право знать полный расклад. И все же будет грустно, если эта щенячья любовь закончится вот так. — Ты поступила правильно, детка, — а вот и Фрэнки щелкнул в наушнике, легок на помине. — Знаю. Терпеть не могу поступать правильно, — вздохнула Робин.