Принятие и утешение

Гарри пробирал страх. Сейчас в комнату войдет самый опасный человек Англии и будет разговаривать с Гарри. Может, угрожать ему, управлять им, расписывать все то дерьмо, в которое он вляпался, пусть и не по своей воле. А может и по своей. И расскажет, что же ему предстоит. Это было ужасно. У Гарри недавно умер папа, его все-таки взяла неведомая магическая хворь, и мама была очень плоха. На летних каникулах профессор Снейп пришел к ним в дом и сказал, что есть только один человек в стране, который достаточно подкован в темных искусствах, чтобы суметь помочь маме. Но с ним было очень опасно связываться — это на всю жизнь, и может статься, что жизнь недолгую и несчастливую. Поэтому сегодня Гарри стоял в этой мрачной гостиной. Профессор сообщил, что он однажды подвел этого человека и не сможет предложить ему свои услуги за спасение мамы. Вся надежда только на Гарри. Он очень любил своих родителей. Они были для него всем. Конечно, в Хогвартсе у него имелись друзья, но это совершенно разные вещи. Ради мамы он мог пожертвовать собой и терпеть часы боли, унижений, чего угодно! Только бы она была жива и счастлива. Снейп знал это. Он и мама были друзьями детства, одно время он даже любил ее, но она выбрала Джеймса Поттера и Снейп принял этот выбор, пусть и неохотно. Хозяин дома бесшумно открыл дверь и медленно прошествовал к креслу у камина. На нем была черная мантия строгого фасона с вышивкой серебристыми нитками по подолу. Возраст определить оказалось очень трудно: ему можно было дать и двадцать пять, и сорок лет одновременно. Никакой небрежной щетины, аккуратно уложенные волосы и очень цепкий взгляд. Таких людей надо если не опасаться, то хотя бы уважать. Он был хорош собой, и Гарри невольно пригладил свою мантию, чтобы не выглядеть на его фоне неряшливым оболтусом. Мама всегда следила за тем, как он одевается, чтобы «чистокровные снобы» относились к нему подобающе. «Твой отец выглядел, как неряха и его презирали собственные родственники!» — говорила она. Сегодня она не могла проследить, в каком виде он пойдет на такую важную встречу — даже не подозревала, куда он идет, — но Гарри знал, что встречают по одежке, поэтому оделся, как по последнему каталогу мадам Малкин: укороченная мантия, обычная рубашка, повязанная шейным платком, и черные оксфорды на ногах. В зеркале смотрелось прилично, да и модник Забини одевался похоже, так что он счел свой вид подходящим к случаю. Не зная точно, как себя вести с этим человеком, Гарри почтительно склонил голову и, собрав всю свою смелость, поприветствовал его: — Доброго вечера, милорд. Я Гарри Джеймс Поттер, неделю назад вы назначили мне аудиенцию. — У меня нет легальной власти, так что обращайся ко мне мистер Риддл, — великодушно разрешил хозяин. — Помню твое послание и сквозившее в нем отчаяние, — усмехнулся он. — За тебя поручился Малфой, а это многого стоит, поэтому я решил не игнорировать твое обращение. Впрочем, Регулус Блэк и Беллатрикс тоже отметили твои таланты, но они тебе родственники, так что могли судить предвзято. Гарри удивился, хотя постарался не показывать этого. С Драко Малфоем в школе они общались без враждебности, иногда спорили, иногда даже в дуэльный зал выбирались, обычно под конец года — когда нервы на пределе и необходимо выпустить пар. Но они не были закадычными друзьями. Странно, что он или его отец за него поручились. Пусть Гарри и старался не выглядеть идиотом и хорошо учиться, но он не отличался кротким нравом. Правда, за хорошую учебу ответственна была мама. Сама отличница и лучшая выпускница своего года, не давала спуска сыну и присылала гневные письма за каждую плохую оценку, а летом могла загонять его по программе следующего года так, что Гарри мечтал вернуться в Хогвартс отдохнуть. Регулус заменил ему Сириуса, когда тот умер: часто навещал на каникулах, отправлял письма во время учебного года и засыпал подарками. Очень любил говорить про честь и манеры, хотя это не делало его жутким занудой, как тетю Цисси. Именно его наука помогала завести хорошие отношения с окружающими. Но Гарри не знал до этого, что Регулус связан с этим человеком. Тетя Белл была взбалмошной и могла заявиться к ним в дом в любую минуту, поссориться с отцом, подраться с ним на дуэли и сразу уйти. Сначала она не слишком любила Гарри из-за происхождения его мамы, но после смерти папы начала спускать пар на нем и оценила его умения — теперь с ней можно было даже спокойно попить чай и не слушать о своей никчемности. Всего два «Выше ожидаемого» и остальные «Превосходно» за ЖАБА окончательно убедили ее в том, что Гарри вообще четверть-Блэк и заслуживает нормального отношения. От нее можно было ожидать подобной… работы. Хотя это немного расходилось с тем, что рассказывала ему сама Белла. — Благодарю, сэр. Для меня честь быть принятым в вашем доме, — сказал Гарри, но все еще не смел смотреть Риддлу в глаза. Он мог хоть сотню раз казаться обаятельным и снисходительным, но Снейп очень подробно описал, чем грозит пренебрежение к Риддлу. Этот человек был жестким и не прощал больше одного промаха своим подчиненным. За ослушание и отсутствие должного почтения он мог не пощадить. Сам профессор отделался только потерей нужных для зельевара связей, и это было легкой отдачей. И сейчас от поведения Гарри зависела жизнь его мамы. Он не может показать себя наглым оболтусом, каким его считала половина школы, в особенности все тот же Снейп и однокурсница Грейнджер. — Посмотри на меня, — коротко приказал — именно приказал — Риддл. Гарри взглянул в его глаза и не стал прикрывать мысли щитами. Он был готов к любой работе и предоставить все свои навыки и таланты для спасения мамы; ему нечего было скрывать. Перед глазами сразу стали проноситься самые яркие образы из прошлого: вот Гарри здоровается с Малфоем и Боунс во время первой поездки в Хогвартс, вот к ним присоединяется Терри Бут и Макмиллан и они занимают одно купе. Радость от распределения на Гриффиндор — шляпа не сомневалась и секунды, — знакомство с соседями по спальне и желание познать все новое. Второй год Хогвартса: принятие в команду Гриффиндора по квиддичу, первая дуэль с Малфоем и торжество после нее — Гарри победил. Изучение летом заклинаний и боевой магии с папой, варка зелий с мамой — эти образы буквально сквозили любовью, у Гарри даже сердце сжалось. Третий год: Сириус вернулся из долгой командировки и пробрался в Хогвартс, чтобы увидеть крестника. Очень опасная авантюра, но Гарри тогда был безумно счастлив. Полет на гиппогрифе, еще дуэль с Малфоем — на этот раз проигрыш, — великолепно сданные экзамены и долгожданные каникулы в Италии всей семьей, а после финальный матч чемпионата мира по квиддичу. Четвертый год: Турнир Трех Волшебников, Хогвартс взбудоражен, Гарри влюбляется в парня из Шармбатона и начинает с ним встречаться, но на Святочный бал он приглашает Полумну Лавгуд по просьбе мамы; первый поцелуй тем же вечером с Джори, захватывающее третье испытание, великолепная победа Хогвартса и боль от расставания с первой любовью. Так же быстро проскользнули следующие года жизни, но они были окрашены в цвета отчаянья. Смерть Сириуса от непонятной болезни, нездоровье папы, каникулы в слезах — даже лучший колдомедик Европы не смог определить, что за болезнь, и предложил только облегчение мучений. Снова Хогвартс, а после Рождества умер отец. У мамы те же симптомы, и Гарри просит помощи Снейпа и Дамблдора, стоя на коленях. Но они лишь определяют, что это темная магия. Последнее, что проносится перед глазами — это предложение Снейпа обратиться к Риддлу. — На что ты готов ради спасения матери, Гарри? — мягко спросил Риддл. Но Гарри не обманывался этим тоном. Правильный ответ только один. — На все, что угодно, — шепотом ответил он. — Ты только закончил Хогвартс. Не уверен, что ты будешь мне достаточно полезен, — небрежно заметил Риддл. — Я приноровлюсь к любой работе, сэр, — тихо сказал Гарри и вновь опустил голову. — Даже к убийствам? — вкрадчиво спросили у него. Гарри замялся. Очень хороший вопрос. Но отвечать лучше честно. — Если это не будет кто-то из моих близких или друзей, сэр. — Я не заставляю убивать близких, — отмахнулся Риддл, — это самый верный способ получить предателя. Гарри знал, о чем говорит этот человек. Снейп не смог убить бывшего однокурсника и попросил у Дамблдора защиты в школе. Он все еще не знал наверняка, чем занимаются подконтрольные Риддлу люди. Ему так и не сказали ничего конкретного, но это определенно какие-то темные делишки. Гарри всю жизнь был законопослушным человеком — нельзя же считать его школьные проделки нарушением закона? — и никогда не представлял, что займется после школы чем-то подобным. Но выбора не было. Хорошо, что у него не было надобности работать за деньги, потому что он не знал точно, платит ли этот человек своим людям за выполненную работу. Да, его предки сколотили неплохой капитал, и уже его дед большую часть жизни укладывал расходы только в банковские проценты, не особо ограничивая себя в тратах; папа вообще работал только ради собственного удовольствия частным репетитором по боевой магии. Он и Малфоя учил. Но деньги в сейфе не бесконечны. — Тогда я готов, сэр, — согласился Гарри. Не то, чтобы у него был выбор. — Хорошо, — медленно проговорил Риддл и посмотрел на него так, будто он кусок мяса на рынке. — Ты будешь приставлен к Регулусу, чтобы понять, что тут у нас к чему. — Да, сэр. Прошу прощения… — начал он, но Риддл властно поднял руку, и Гарри понятливо заткнулся. — Твоей матерью я займусь через четыре дня. Насколько мне известно, Снейп все еще продлевает ее жизнь зельями и она дождется моего прихода, — сказал он и встал с кресла. Гарри даже не заметил, что он направился не к выходу из гостиной, а к нему — голова все еще была опущена. Слишком многое сейчас зависело от его покорности, и он не смел ее поднимать. Риддл цепко взял его за подбородок и резко поднял голову, заставляя вновь взглянуть себе в глаза. Гарри был ниже визави почти на полголовы и чувствовал себя подавленно, но страха не ощущал. Самое страшное уже случилось: он пришел сюда, зная, что это может быть сделкой с Мордредом. — Ты не боишься, это похвально, — мягко сказал Риддл, но в его голосе так и сквозила угроза. — Надеюсь, это не проявление безрассудства. Предательство карается смертью. Снейп не умер только из-за моей к нему благосклонности — он был достаточно полезен. Я должен получить безукоризненную преданность за ту услугу, что ты получишь от меня, потому что не в моих правилах осматривать людей, чтобы помочь им, это ясно? У Риддла глаза словно сверкнули багряным цветом, и Гарри окончательно понял, во что вляпался. — Она уже ваша, сэр, — прошептал он. Голос совсем пропал. — Тогда ты сможешь стать достойным членом Ордена Вальпургиевых Рыцарей, — уже спокойно сказал Риддл и отпустил Гарри. Очень хотелось глубоко вздохнуть и успокоиться, но он должен быть сильным. Тут и сейчас. Ради мамы. — У тебя неделя на то, чтобы показать, насколько ты полезен. Риддл бесшумно вышел из гостиной. Гарри перевел дыхание и пошел к камину, чтобы переместиться домой. Дом встретил его запахом пирога с почками — видимо, Тимпи готовил ужин. Гарри громко оповестил о своем приходе и сразу пошел в спальню родителей. Мама была все так же измождена и еле-еле листала магией страницы очередной книги. Хотя в таком положении особо ничем не займешься, только чтением. — Милый, проходи, присаживайся, — тихо сказала мама, когда заметила его у порога. — Как твое собеседование? Придумывать вранье приходилось на ходу. В расцвете сил мама легко распознавала ложь непонятным для Гарри способом: к легилименции эта способность, чтоб ее, отношения не имела. Но сейчас она была очень слаба. И, к сожалению, Гарри это сыграло только на руку — она бы точно не оценила его решения. — Очень хорошо. Я буду работать с Регулусом, он мне все объяснит и не даст в обиду, — улыбнулся он. — Это что-то вроде торговой гильдии, я буду заниматься учетом поставок в разные магические лавки. — Хорошая работа, — слабо ответила на улыбку мама. — Регулус, надеюсь, не научит тебя ничему плохому — Сириус говорил, что он тот еще проныра. — Я люблю Регулуса, — буркнул Гарри и взял ее за руку. — Он не стал заменой Сириуса, но тоже очень мне дорог. — Я не смогла уснуть, так как ждала тебя, но теперь мне просто необходим прием зелий и сон, — тихо сказала она. — Прости, Гарри, что не могу уделить тебе достаточно времени. — Скоро придет специалист, который сможет помочь тебе, мама. Ты обязательно поправишься, — отчаянно сказал он и поцеловал ей руку. — Все будет хорошо, я уверен. — Я бы не была так уверена, милый. Джеймс, Сириус… У них было все то же самое, но никто не смог их спасти. — Это специалист по темной магии, самый лучший в Европе, — убежденно сказал Гарри и сам очень надеялся, что так оно и окажется. — Просто мы не знали, чем они болеют, и не смогли вовремя найти помощь. Сейчас все будет иначе. Мама покачала головой, но все равно улыбнулась, а Гарри пригнулся и уткнулся лицом ей в ладонь. — Я не хочу больше никого терять, — шепнул он. — Я тоже не хочу оставлять тебя, Гарри. Мы справимся со всем, — тихо сказала, хотя эти слова противоречили ее последним репликам. Она его подтянула к себе, чтобы поцеловать в лоб. — Мне пора спать, приходи завтра перед работой. — Обязательно, — кивнул он и неохотно вышел из комнаты. Ему было ужасно стыдно, но он будет скрывать место «работы» до последнего. Радость, что он пока что даже не слишком много врал — просто немного недоговорил и смягчил формулировки. Однако ужасное чувство стыда это не отменяло. У себя он дал волю эмоциям настолько, насколько мог. Проронил пару слез и избил ни в чем не повинную подушку. Он должен быть сильным. А потом все наладится — была бы жива мама. Он потерял слишком многих дорогих людей, чтобы упустить шанс спасти ее. На следующий день он с некоторым ненормальным предвкушением перемещался в «Дом на скале». Он хотел увидеть Регулуса, хотя вряд ли тот оценит сюрприз, да и не виделись они всего пару дней. Из камина он вылетел прямо в объятья Рега, похоже, сюрприз не удастся. Жаль, Риддл не поделится с ним воспоминанием с реакцией Регулуса, когда тому сообщили о его новом протеже. — Зачем, Гарри? — тихо спросили его, продолжая обнимать. — Это опасно, и из этого мира только один выход — за Порог. — Моя мама того стоит, — буркнул Гарри и обнял его в ответ. — Не беспокойся, пожалуйста. — На тебе пока нет знака Ордена, ты еще можешь развернуться и уйти, — сказал Рег и отпрянул, чтобы серьезно посмотреть в его глаза. — Нет. Это единственный выход. Но почему ты ничего мне не рассказал? Об этом… Ордене? — осторожно поинтересовался Гарри. — Я воспользовался твоей формулировкой — и мама теперь считает, что я работаю в торговой гильдии. — Знак рыцарей. Мы получаем его как защиту, но в ответ не можем говорить с кем-то о нашей работе, если это расходится с интересами Ордена. Прости, Гарри, я просто не мог. — Все нормально, — махнул он рукой. — Я должен показать себя полезным. Что меня ждет? — Ты будешь моим преемником, — улыбнулся Рег. — Местечко очень теплое. Что-то вроде личного помощника и секретаря одновременно. Беллатрикс и Люциус не сильно выше в иерархии. Они заместители. Меня ждет повышение: недавно был убит Руквуд и теперь я займу его место. — С чего мажонка вроде меня взяли в личные помощники самого лидера? — удивился Гарри, понизив голос. — Неужели нет больше кандидатур? Стой... Разве тетя Белл не работает управляющей ресторана «Белый феникс»? — Мистер Риддл был хорошего мнения о твоем деде и отце, да и бабка у тебя Блэк. Но ты мог чем-то зацепить его и сам по себе. Или он уверен в твоей преданности. Нет точного ответа, а господин не делится своими мыслями с нами. Считай это проявлением своей удачи, — усмехнулся Рег и взял его под локоть. — Распрями спину, Гарри. И пошли, я покажу тебе дом, расскажу о порядках и Ордене. И нет, «Белый феникс» — только верхушка. Гарри еще вчера понял, во что ввязался, но от этого легче не становилось. Орден представлял из себя мафию, самую настоящую мафию — ту, о которой он читал в магловских книгах. Название другое, но суть та же. Торговля и распространение дурманных зелий, контрабанда, проституция, рэкет, торговля нелегальными палочками и артефактами, подпольные азартные клубы. Хотя Рег на самом деле почти не врал, когда рассказывал о своей работе: он довольно много времени занимался учетом доходов, но для этого были и другие люди — он просто их проверял. Если одна бумажка отличалась от другой, то он делал пометки и вычислял виновных, а потом отдавал записи уже другому человеку — местному палачу, коим был Макнейр. Гарри помнил его внука по Хогвартсу — очень тихий и неприметный парень. Макнейр тоже был тихим и неприметным. Удивительное рядом, как говорится. Людей, которые взяли часть доходов себе, запирали в отдельном доме и только после этого предоставляли отчеты Риддлу — тогда же он решал их судьбу. Господин должен был получать готовый результат, ждал от своих людей полной отдачи и долю инициативности. Если возникали вопросы, Рег очень советовал не обращаться сразу к господину, а сначала идти к Беллатрикс или Люциусу. Часто Рег занимался личными поручениями Риддла: проверял работу низших эшелонов организации — тех, кто занимался рэкетом; распространением товара, «живой» торговлей, контрабандистов. Делал записи о встречах и составлял удобное расписание, мог быть на подхвате у какой-то группы, собирал общие сведения о конкурирующей организации из Ирландии, иногда откликался на зов Знака — им пользовались, если помощь была необходима. Работы было очень много, и, похоже, пронырой Сириус называл брата не просто так. Гарри тоже был довольно ушлым, но в первый день еле-еле поспевал за Регулусом, а ведь он только наблюдал. Гарри даже удостоился местной «формы» — совершенно черного балахона с очень глубоким капюшоном. — Натягивай его до носа, он зачарован, — строго сказал Рег и накинул капюшон. — Никто не должен видеть твоего лица, понятно? Гарри кивнул и аппарировал за Регулусом на нижнюю улицу Хогсмида проверять работу очередной группы рэкетиров. Папа точно не гордился бы Гарри, но он понял бы его желание вылечить маму. Неудачливому сыну оставалось только надеяться, что отец и Сириус там, за Порогом, его не осуждают. — За дань лавки получают защиту. От дикарей с Лютного, от простых грабителей, от Ирландского синдиката и даже от нас самих. Аврорат все равно не справляется… — не закончил Рег и неопределенно махнул рукой, но Гарри понял. Без Вальпургиевых Рыцарей эти лавки постоянно могли подвергаться налетам. Платя дань, они этого избегают и получают достойную защиту. — А в борделях подневольные маги? — тихо спросил Гарри. — И что за «живая» торговля? — В бордели идут по разным причинам. Быстрый заработок, отсутствие образования, желание найти покровителя, — пожал плечами Рег. — Они там по своей воле. «Живой» товар — это люди, Гарри. Орден может дать заем без проверки родословной и счетов, но если заемщик не может погасить долг, то попадает в рабство и его продают, чтобы вернуть деньги. — А дурманные зелья? — прошептал пораженный Поттер. — Зачем? — Они всегда были и будут, — с презрением сказал Регулус. — Люди всю свою историю искали удовольствий. Дурманщики часто попадают в рабство. Подсел на зелья, взял заем, не смог вернуть и вот: ты уже прислуживаешь вместо домовика или расходишься на органы для ритуалов. Торговля дурманными зельями — одна из самых прибыльных ветвей бизнеса, кстати. Это вотчина Люциуса. Теперь тихо. Группа неплохо одетых магов спокойно зашла в одну из лавок, но Гарри заметил, что Рег бросил какое-то заклинание в одного из них. — Подслушивание, — пояснил он. — Другая группа с нижней улицы сомневается в их порядочности, и не фыркай мне тут! Сомневается в порядочности и доложила об этом господину. Он считает, что они стали отдельно договариваться с владельцами лавок и пытаются сколотить свою организацию. Молчи. Гарри не слышал того, что слышал Регулус, но чувствовал его нарастающее напряжение. Похоже, эти рэкетиры были на самом деле очень алчны. Рег кинул на себя Фините и тихо сказал: — Люди, которые идут в Орден исключительно ради денег — самые ненадежные. — Все идут ради денег, разве нет? — удивленно спросил Гарри. Это же дракклова мафия, ради чего сюда еще могут идти? Не для удовлетворения же своих благородных порывов. — Ради власти, из-за непростой ситуации в жизни, вроде твоей; ради защиты, связей. Конечно, алчные маги тоже продвигаются дальше, если доказали свою полезность, но всегда остается риск предательства, — ответил Регулус и отправил кому-то Патронус. — Больше нам тут делать нечего, — улыбнулся он Гарри и взял его за локоть, чтобы аппарировать. В роли наблюдателя Гарри пробыл три дня — уже на четвертый Регулус просто дал ему список того, что нужно сделать, и, пока его протеже бегал по делам, вник в работу Руквуда. Недавно почивший Руквуд занимался контрабандой и сотрудничал с множеством преступных организаций других стран: Япония, Китай, Мексика, Аргентина. Он знал немало языков, а вот у Рега с этим было все не так радужно и он пытался как можно быстрее нагнать упущенное. Гарри даже думать не хотел, сколько зелий он употребляет, чтобы поглощать столько знаний и, главное, запоминать их. На пятый день случилось то, чего Гарри немного опасался — Риддл вызвал его к себе. — Присаживайся, Гарри, — спокойно сказал он и указал на резной стул с бархатной обивкой. Сам он сидел в кресле с ушами и выглядел очень внушительно. Гарри предпочел бы разговаривать стоя, но кто спрашивал его мнения? — Доброго дня, мистер Риддл, — поприветствовал его Гарри и склонил голову. Хотелось поерзать на не очень удобном стуле, но это покажет его нервозность. Он понятия не имел, как себя правильно вести. Покорные овцы — это хорошо, но не на ответственной должности. — Я осмотрел твою мать, она сказала тебе результаты? Мама отшучивалась и пыталась выглядеть жизнерадостной, но Гарри слишком хорошо ее знал, чтобы повестись на такое представление. — Нет, сэр, ее формулировки были слишком неточными, — честно ответил он. Было обидно, что мама все еще держит его за безответственного недоросля, но, скорее всего, она просто хотела оградить его от переживаний. — Твой крестный принес из Восточной Африки весьма неприятное проклятье, которое накладывается целым обрядом. Его особенность в том, что оно действует только на того, кто убивал, и передается через прямое прикосновение, тоже исключительно убийцам. Рукопожатия достаточно. Я очень рисковал, когда находился в доме, — с легкой усмешкой сказал Риддл. — Оно снимается, сэр? — с неприкрытой надеждой спросил Гарри. Сейчас ему было плевать, кого и когда убили мама, папа и Сириус. — Я его уже снял. Твоя мать была третьим носителем, это было не так трудно, — отмахнулся Риддл. — Но выздоравливать она будет долго. Гарри почувствовал, как его отпускает напряжение, с которым он жил с пятого курса. Этот человек не был благороден, и за день его работы Гарри теперь будет расплачиваться всю жизнь, но оно того стоило. Он встал со стула и поклонился, потому что не знал, как еще выразить благодарность — язык перестал его слушаться. — Надеюсь, ты отплатишь должной преданностью нашему делу за мое милосердие, — ровным голосом сказал Риддл. — Выпрямись, разве ты послушный пес, а не гордый лев? — насмешливо протянул он. Эти слова подействовали, как хорошая оплеуха. Гарри всю жизнь подчинялся разве что родителям, был довольно нагл, за что неоднократно был вызван на дуэли, и очень пылко отстаивал свои интересы и честь. За друзей он так же был готов стоять горой и никогда не принимал авторитета других людей. Дамблдор вызывал у него уважение, но он просто директор школы, и Гарри понимал, что он отучится семь лет и не будет его больше видеть. — Прошу прощения, сэр, за это проявление слабости, — уверенно сказал Гарри и посмотрел Риддлу в глаза. — Я потерял двух дорогих людей и рисковал потерять мать, мне было трудно пережить это потрясение. Впредь такого не повторится. — Надеюсь на это, — властно кивнул Риддл и мягко продолжил: — Что у меня на сегодня в расписании? — Через час назначена встреча с герр Гроссом для заключения нового договора… — спешно начал Гарри, открыв блокнот с рабочими записями. Домой он пришел жутко уставшим, но очень счастливым. Конечно, было интересно узнать, кого убила мама, но это могло подождать. Главное — она жива и ей больше ничего не грозит. По словам Риддла, ее ждет еще месяц постельного режима и прием курса зелий, но ее жизнь вне опасности. Гарри даже не пытался согнать с лица глупую улыбку — он был счастлив, на самом деле счастлив. С пятого курса, с момента смерти Сириуса он чувствовал, будто на его плечи сваливается все более тяжелая ноша. Не смог помочь, не успел, не углядел. Он не мог полностью винить себя в смерти родных, но бездействие тоже может быть преступлением. Он зашел в родительскую спальню и еще шире улыбнулся. У мамы был посвежевший вид. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он и присел на край кровати. — Лучше. Мне кажется, мистер Гонт преувеличил время моего постельного режима, — пожаловалась она и поджала губы. Гарри усмехнулся. Если Риддл прикрылся другим именем, значит, на то есть причины. Он поцеловал ей руку и с радостью ощутил, что она потеплела с прошлого вечера. — Я бы не пренебрегал его советами, — сказал он. Риддл на самом деле ее вылечил и вряд ли хотел сделать хуже — преданность Гарри уже принадлежала ему. Если он сказал месяц — значит, месяц. — Он хороший специалист и не стал бы тебя зазря держать в постели. Думаю, я отпрошусь на пару дней, когда ты поправишься, и мы сможем снять домик в горах Шотландии. — У меня будет очень много работы, милый, — вздохнула мама. — Я должна дописать книгу до конца года. — Тогда на Рождество, — предложил Гарри. — Поужинать с тобой? — Да, — коротко ответила она и вновь улыбнулась.