Принятие и утешение

Дома все было хорошо и Гарри решил полностью отдаться работе. От его испытательного срока осталось всего два дня, и он должен был показать, что может быть полезен на этом месте, а не в качестве рэкетира или крупье в одном из казино. Заходить к Риддлу приходилось чаще, и Гарри хоть внешне пытался выглядеть уверенно, но на самом деле очень хотелось упасть на колени и бесконечно благодарить за спасение самого дорогого, что у него было. Вряд ли Риддл оценит такие порывы — он не терпел таких людей около себя. Гарри сам видел, как из кабинета вылетает какой-то неряшливый маг, который благодарил за работу, порываясь поцеловать край мантии. — Убери эту чернь с глаз долой, Гарри, — коротко тогда приказал Риддл и захлопнул дверь взмахом руки. Он усыпил мага Соппоро и оттащил заклинанием на улицу. Гарри не было его жаль. Его сокурсником был Рон Уизли — такой же грязный и отвратительный, готовый на все что угодно ради пары галеонов. Он рисковал стать отщепенцем вроде Снейпа в свое время, но мама вовремя его остановила и Уизли почти безболезненно проучился в Хогвартсе. Не считать же издевательствами парочку пауков, которые порой появлялись у него в кровати? Сейчас Гарри более-менее взял себя в руки и вел себя намного уверенней, да и успехи в работе этому способствовали — в большинство дел он уже вник и подавил жалостливые порывы при просмотре отчетов о делах ордена — сначала было очень трудно видеть как недавно свободный волшебник значится в таблицах как «подневольный маг». Регулус иногда заходил к нему и ворчал на ужасные иероглифы, которые даже с зельем памяти осилить было очень трудно, пару раз заглядывала Белла и осыпала советами: не дерзи господину, проверяй все отчеты, всегда держи палочку при себе. Пыталась вытащить его на задний двор, чтобы проверить на боевые навыки, но Гарри удавалось отбиться: слишком много работы и слишком многое он все еще не понимал. В тот же день он походил хвостом за Долоховым — Антонин считался лучшим дознавателем в Ордене. Конечно, всегда можно было использовать Веритасерум, но при желании можно пить его литрами и выработать иммунитет, да и жаль на «всякий сброд» тратить дорогое зелье. Пошел он не зря: это окончательно примирило его с новой жизнью. Долохов мастерски владел словом и мог не применяя насилия выведать очень много информации. Если попался крепкий орешек — то все было куда хуже. Для допрашиваемого. — Если ты не расскажешь, куда твоя шайка дела доход от южной части Лютного, то я отправлю тебя родителям. По частям. Первым делом, думаю, избавим тебя от уха, — спокойно сказал он и нарочито внимательно стал приглядываться к ушам допрашиваемого по кличке Мистал. В руке он небрежно вертел палочку, видимо показывая, что готов выполнить свои угрозы сию секунду. — А ты как думаешь, Гарри? — участливо поинтересовался Антонин у него. Новоявленный советник немного помялся, но все же ответил. — Думаю, лучше нос, — усмехнулся Гарри, хотя очень не хотел вообще наблюдать подобную расправу. Но это было куда полезнее, чем безвылазно сидеть в Доме на скалах и пребывать в иллюзии собственных убеждений. — Да пошли вы, ублюдки поганые, алчные пятиноги, из-за вас Крис погиб, твари, — стал беспорядочно ругаться допрашиваемый. Долохов перестал раздумывать и резанул Секо по уху. Оно с неприятным шлепком упало на грязный пол, а из ушной раковины полилась вязкая кровь. Гарри не свалился на колени только чудом и из-за страха быть опозоренным. Мистал завыл, но руку к уху приложить не мог: он был связан Инкарцеро. Долохов трансфигурировал из какого-то камня простенькую шкатулку и отлевитировал туда первую «часть» допрашиваемого. — Это было вашей работой — защищать этот сектор. Орден не виноват, что вы оказались беззащитны против обычных дикарей, — с презрением сказал Долохов. — Когда мы вас принимали, вы чуть ли не Мерлином клялись, что сможете отстоять вверенную вам территорию. Мистал повертел головой, и в него полетело Круцио. Гарри все-таки не выдержал и отвернулся. Он всего единожды испытывал на себе это заклинание — сам из интереса попросил Беллу, и это было ужасно больно. Хотя не слишком подходило для допроса: любую боль можно потерпеть, а Круцио не оставляло даже следов на теле. Потерянное же ухо не восстановить, если вовремя не обратиться к колдомедику. Круциатус не так страшен. Но наверное, на фоне боли от потерянного органа, это было на самом деле ужасно. Долохов опустил палочку и предупредил: — Еще минута и в шкатулке будет два уха. Потом я тебе отрежу несколько пальцев, выколю один глаз, если и это не развяжет твой язык, то ты лишишься ноги. Это будет долго, больно, и ты навсегда останешься калекой. — Где деньги? — рявкнул он. Гарри вздрогнул: переход от спокойного тона к практически крику был очень неожиданным. Мистал что-то проскулил и повертел головой. Долохов оскалился так, что позавидовал бы сам Мордред. Уже через секунду на пол упало второе ухо. Гарри воспринял это более стойко, хотя очень хотелось отшатнуться. Сразу после уха Долохов каким-то заклинанием ударил допрашиваемому в живот и тот согнулся пополам, но все еще молчал. — Деньги, — рыкнул Долохов. — Где они? В комнате было и без этого очень светло, но Антонин направил еще и Люмос в лицо Мисталу. Тот зажмурился и сцепил зубы. — Сейчас в шкатулке будет большой палец правой руки, если ты не ответишь. Считаю до трех. Один, два… — Я знаю, где только часть, — выдохнул Мистал. — Мы поделили добычу. — У кого остальное и где твоя доля? — с безмятежной улыбкой спросил Долохов. Гарри вновь подивился такой быстрой смене тона. — У Роберты на улице Гарпий. Остальное забрали Таншел и Лирой, — тихо ответил Мистал. — Если обманул — то можешь писать завещание, — пригрозил Антонин и кинул какое-то заклинание в шкатулку. — У тебя час на то, чтобы успеть в Мунго, иначе на всю жизнь останешься безухим. Долохов легко подхватил Гарри под локоть и вывел из дома. — Поначалу всегда так, я тоже отшатывался, когда наблюдал за отцом или господином. Привыкнешь, — сочувственно сказал он и похлопал по плечу. — Дальше будешь смотреть, или вернешься к своим бумажкам? — Я лучше к бумажкам. Спасибо за бесценный опыт, — дипломатично ответил Гарри. — Обращайся, — криво усмехнулся лучший, чтоб его, дознаватель Ордена, и аппарировал. Гарри тоже поспешил переместиться обратно в Дом на скалах. Там царила хотя бы иллюзия того, что Рыцари милые и отзывчивые люди. Правда, по отношению к нему так оно и было — но не стоило обманываться. Они все, как и Долохов, умели причинять боль и убивать ради своих целей. Позже Гарри спросил у Регулуса, почему они не используют легилименцию вместо допроса, ведь это намного рациональнее. — Ты сам сколько легилиментов знаешь, умник? — с усмешкой поинтересовался у него Рег. Гарри скривился и ответил: — Трех. — Именно. Это требует большой искусности и таланта, — отметил Регулус, — ты после трех лет занятий с Снейпом можешь воздвигнуть средненький блок на свои мысли, потому что просто не имеешь к этому предрасположенности и даже такие скромные успехи можно считать неплохим результатом. Легилименция же требует куда большей сосредоточенности. Все Блэки как один в магии разума те еще болваны, кстати, так что не рефлексируй. Гарри поблагодарил Рега за поддержку, и припомнил емким словом Снейпа с его мордредовыми уроками окклюменции. Уже послезавтра Гарри вынесут вердикт: сможет он остаться на этой должности или его отправят как и всех новеньких, на нижние эшелоны Ордена. Туда он не хотел, поэтому выкладывался на полную: скрупулезно читал все отчеты, даже сделал пометки, где были несоответствия, принимал гостей Риддла, разбирал почту, составлял расписание. Успел прикрыть группу контрабандистов от авроров, проверил одно из казино. Даже в лабораторию сбегал, чтобы узнать, не отлынивают ли от работы уважаемые зельевары и артефакторы. Камин родного дома его буквально выплюнул: сил сосредоточиться, чтобы нормально переместиться, под конец дня не осталось. Мама выглядела еще лучше, он бы с радостью с ней поговорил, но его сил хватило только на поцелуй в щеку. Она сочувственно похлопала его по спине и не стала сама начинать разговор. Следующий день прошел в такой же кутерьме, как и предыдущий. Радовало только, что рутины с проверками отчетов было не так много, как это бывает у министерских клерков. Рабочий раж всего единожды прервала Белла. — Ну что, дорогой племянничек, как у тебя дела? — ехидно спросила она. Гарри воздал благодарности Мерлину, что она не обратилась ему как к «Гарричке» — это его бесило до черных точек перед глазами. Значит, дуэль не планируется. — Справляюсь, — улыбнулся он. — Никогда не думал, что буду частью подобной организации. Надеюсь оправдать ожидания. — Не смей подводить господина, — резко сказала Белл. — Ты должен быть благодарен ему до самой смерти. — Я благодарен, — выдохнул Гарри. — И я отплачу всей преданностью за его милость. — Правильно, — улыбнулась она. — Твои навыки еще не так хороши, как у малыша Джейми, так что я попросила господина освободить тебе несколько часов на неделе для тренировок. — Спасибо, Белла, — обрадовался он. Если есть разрешение, то он не был против тренировок по боевой магии. — Но я сегодня уже получил много заданий, и времени совсем нет. — Не сегодня, милый племянничек, — шепнула она и хитро прищурилась. — Думается мне, что завтра ты получишь наш Знак. Это честь, помни об этом. Мне пора. Беллатрикс резко развернулась и вышла из приемной. Гарри наколдовал Темпус и продолжил работу: дел было на самом деле много, а времени — как всегда мало. Утром следующего дня он проснулся с предвкушением. Белла своими словами вселила в него уверенность, и Гарри ждал часа, когда господин уже не будет иметь повода для сомнений в его преданности. Он забежал к маме в спальню, поцеловал ей руку и сказал, что сегодня решится, прошел он испытательный срок или нет. Благо, это не было ложью. Она ему солнечно улыбнулась и пожелала удачи. Теперь он был просто обязан получить Знак рыцарей. Все близкие верят в него. Гарри легко выпрыгнул из камина и пошел в свой кабинет. Риддл всегда спускался из спальни позже, чем приходили его подчиненные. Гарри подозревал, он просто давал им возможность немного опоздать и при этом не получить наказания. По дороге он встретил Рега и тот ему заговорчески подмигнул. Очень хотелось догнать его и поблагодарить за поддержку, но Гарри не мог пропустить приход господина. Он зашел в свой кабинет — или же приемную Риддла и посмотрел на стол. Регулус пару раз выговаривал ему за бардак, но Гарри тут бардака не видел, любую бумагу он найдет за пару секунд даже без использования Акцио. Хотя приличия ради он все же взмахнул пару раз палочкой приводя стопки пергаментов в порядок и избавляясь от налетевшей за ночь пыли. Через пять минут в приемную вошел Риддл и Гарри поспешил встать. Сидеть тогда, когда господин стоит, казалось чем-то неправильным. — Доброго утра, сэр, — поприветствовал он господина. — Доброго, — кивнул Риддл. — Через пятнадцать минут мы идем в зал для собраний. — Тогда попросить домовиков подать кофе через три минуты? — осторожно спросил Гарри. По его собственным наблюдениям Риддл поглощал одну чашку утреннего кофе около двенадцати минут, и просил подать через пять минут после своего прихода, эти пять минут он с задумчивым видом стоял у окна и смотрел на море. Похоже, настраивался на рабочий лад. Риддл как-то странно на него посмотрел и скупо улыбнулся. — Да, пожалуй, через три минуты, — мягко ответил он и зашел к себе в кабинет. В зале для собраний было не так много людей, как ожидал Гарри. Не больше двадцати — это были доверенные лица, которым Риддл доверял настолько, насколько это вообще для него возможно. Гарри успел со всеми познакомиться, но не слишком вдавался в истории их жизни. Его знаний хватило бы только на пару слов описаний того или иного человека. И сегодня он станет одним из них. Знак Вальпургиевых рыцарей был у многих, но только у этих двадцати человек были «привилегированные» знаки с возможностью связаться с самим господином в трудной ситуации. — Сегодня к нам присоединится еще один достойный маг, — тихо сказал Риддл, но Гарри был готов поклясться, что слышали его все. — Гарри Джеймс Поттер. Гарри вышел вперед и почувствовал, как краснеет. Все, кто находился в зале, сейчас рассматривали его с интересом, кто-то улыбался, кто-то смотрел с прищуром, явно оценивая, кто-то одарил его скептическим взглядом, будто сомневаясь, что он может быть полезен. Гарри привык в школе к вниманию, но что есть внимание обычных школьников по сравнению с вниманием взрослых волшебников, которые правили теневым миром Магической Англии? Риддл мягко положил руку ему на плечо, и Гарри выпрямился как по струнке. Такого жеста от господина он совсем не ожидал. — Станешь ли ты надежным соратником для нас и нашего дела, Гарри? — спросил Риддл. — Все мои возможности и умения принадлежат вам и вашему делу, — с готовностью ответил Гарри. Он не мог отплатить меньшим за спасение мамы. — Достойно ли ты будешь носить Знак нашего Ордена? — Это честь для меня, — решительно сказал он. Риддл мягко улыбнулся, и Гарри опять покраснел. Это была одобрительная улыбка, поощряющая. Даже ради такого молчаливого одобрения господина Гарри был готов днями и ночами заниматься делами Ордена, чтобы доказать, что он может быть полезен. — Дай мне левую руку, — приказал Риддл. Гарри вытянул ее перед собой и господин самостоятельно освободил предплечье от рукавов одежды, чтобы оголить руку. Похоже, он на самом деле ценил своих подчиненных — делал все это он неспешно и очень мягко. Гарри с немым восторгом смотрел, как на его предплечье образуется Знак Ордена под палочкой Риддла. Руку немного жгло, но это было терпимо — он даже не поморщился, потому что радость перекрывала все негативные ощущения. На самом деле он улыбался, и кажется, это была одна из самых дурацких улыбок, которая когда-либо появлялись на его лице. Вместе со Знаком приходили и знания о том, как им пользоваться: похоже, тут была замешана и ментальная магия. Все-таки умения его господина были великолепны, Гарри даже не представлял, как ему удалось создать нечто подобное. На его предплечье теперь чернел Знак Вальпургиевых Рыцарей и Гарри чувствовал непомерную радость за себя. Жаль, маме нельзя будет рассказать, вряд ли она это оценит. Но он знал, что Белла и Регулус сейчас им гордятся. — Теперь Гарри Поттер стал одним из нас, — торжественно сказал Риддл в зал, когда закончил ставить Знак. — Ты должен понимать, что это привилегия, носить ее достойно, стать надежным соратником для нас, быть преданным нашему делу и интересам, — уже к нему обратился глава Ордена. — Вы не пожалеете о своем решении, — гордо произнес Гарри и поднял подбородок. Торжественная часть закончилась быстро, Риддл пошел что-то обсуждать с Люциусом, а к Гарри подошли Белла и Рег. — Молодец, — похвалила его тетя и взлохматила волосы. Гарри зашипел и постарался увернуться: на усмирение волос он тратил каждое утро по десять минут, не хватало еще позорить Орден своим неподобающим видом. — Ну-ну, малыш, не шипи. Я горжусь тобой. Рег натянуто улыбнулся и тоже выразил гордость, но когда Белла отошла он шепнул: — Теперь пути назад нет. Ты точно приживешься в этом мире? — У меня не было другого выхода, Рег, — фыркнул Гарри. — Я рад, что удостоился Знака. — Хорошо. Это полностью твое решение, помни об этом, — уже открыто улыбнулся Регулус и потрепал его по плечу. — Я тебе всегда помогу, если что. Обращайся при любых вопросах. — Спасибо, — искренне поблагодарил Гарри. — Я еще не совсем понял, как прослеживать доставку контрабанды по лавкам. — О, это не слишком трудно. Мы точно знаем, сколько товара пришло… — начал объяснять Рег и Гарри обратился в слух. Он не должен подвести Орден и господина. Еще в конце испытательной недели Гарри более-менее влился в дела Ордена, но теперь можно было почувствовать изменение отношения к нему: нижние эшелоны стали относиться к Гарри куда почтительнее, кто постарше — разрешил обращаться по имени, деловые партнеры стали разговаривать с ним на равных, а сам Риддл начал выказывать куда больше доверия, что Гарри невероятно радовало. Так что уже к концу второй недели работы ему стало казаться, что он проработал не меньше года — все было предельно понятно и он выработал даже свой график, хотя без неожиданностей не обходилось. Гарри впервые пришлось применить свои навыки боя для Ордена — Рабастан Лестрендж наткнулся на членов Ирландского синдиката и позвал на помощь всех не занятых рыцарей — конкурирующая организация захотела перехватить какую-то важную поставку для аукциона. Гарри даже не раздумывал — быстро надел маску, — в бою капюшон мог легко слететь, — и накинул «форменный» балахон. Аппарировал прямо из приемной. Одновременно с ним появилось еще пять Рыцарей — узнать он мог только Беллу, по тому, как дергается кисть ее руки в предвкушении боя. Ирландцев было не больше десяти, но насколько знал Гарри, они были не слишком хороши в бою. Вшестером они вполне имели шанс разделаться с ними и не отвлекать других Рыцарей от своих дел. Первой, конечно, не выдержала Белла. Она из-за укрытия кинула несколько проклятий, а потом уже открыто вышла на место появления груза. Гарри поспешил за ней — ему не терпелось доказать, что он может быть полезен в бою. Натренированный еще отцом, а потом и тетушкой, он довольно легко разделался с одним из магов ирландского синдиката, но похоже, ему только повезло — второй противник был уже лучше подкован в боевой магии, и Гарри пришлось спешно вспоминать уроки отца. Еще через пару минут боя противник потерял всякое терпение и отправил в него Аваду, благо, ее луч был видным и медленным — Гарри успел увернуться, но сам он в этот миг понял, насколько все серьезно и начал отвечать должным образом. Убивающее заклятье он использовать не умел, но в его арсенале было и без него достаточно заклинаний, которые могли убить при должном применении. Он пропустил несколько Секо, благо, сонную артерию не задело, хотя видит Мерлин, противник целился именно туда. Но боль в руке была очень ощутимая, он знал, что когда бой прекратится, то руку он будет чувствовать еле-еле, а если вовремя не залечить, то останутся шрамы. Гарри уклонился перекатом от очередного луча и еще не встав, кинул Глиссео на холм. Соперник поскользнулся, явно не ожидая от него такого хода. И все закончилось. Ирландец пропустил обычный Ступефай и с кувырком скатился по льду. Другие Рыцари к тому моменту уже разобрались со своими противниками и смотрели на бой Гарри. Когда он опустил палочку, Белла картинно похлопала и лилейным голосом сказала: — А теперь убей его, дорогой племянничек. Это было ожидаемо, но Гарри только сильнее сжал палочку. Но он не мог подвести господина и других рыцарей. Он согласился с тем, что будет убивать. Он знал, что рано или поздно придется доказать свою верность подобным образом. — Давай, это не трудно. Вот так взмахиваешь палочкой и произносишь его… — с широкой улыбкой сказала Белла и показала движение палочкой при исполнении убивающего заклятья. — Ты должен желать его смерти. Иначе не получится. Гарри выписал в воздухе нужный знак, но из палочки посыпались только искры. Он не слишком-то хотел смерти этого человека. — Ты должен, — напирала Белла. — Ты клялся. Он кивнул и представил, как он разочарует господина и рыцарей, если не справится. Что его ждет после этого позора. Да, ради подобного странно желать смерти другому человеку, но он не нашел иного пути. Его рука дрожала, и он с большим усилием поднял ее, чтобы наставить палочку на противника. Он надеялся, что заклинание сработает, когда он хочет смерти человека не из-за самого человека, а из-за того, что не убив его, он не оправдает ожиданий близких людей. — Авада Кедавра! На сей раз яркий зеленый луч попал в бессознательного мага, его подкинуло на месте и он упал замертво. Гарри не выдержал и грохнулся на колени. Он убил человека. Теперь из-за него на свете нет одного человека. У него могла быть семья, ребенок… Почему он не подумал об этом до убийства? Белла грубо его подняла и встряхнула. — Не веди себя как пятилетнее дитя! Мы должны так поступать. Если кто-то из них остался бы в живых — они могли мигом запросить помощь и начать скорую вендетту. Мы бы все погибли! Из-за твоей нерешительности! — с рычанием сказала она. Гарри смог только кивнуть, продолжая висеть на ее руке. Его тошнило и хотелось забиться в какой-нибудь угол, чтобы пережить этот момент спокойнее. — Отстань от пацана, мы все такими были, — упрекнул ее, судя по голосу, Долохов. Тетушка закатила глаза и аппарировала с Гарри в Дом на скалах. Там она грубо запихнула его в ванную и облила ледяной водой. Гарри долго сквозь зубы матерился и еле стягивал с себя мокрую одежду. Но способ был действенный, он почти пришел в себя. — Полегчало? Вызови домовика с успокаивающим бальзамом и помойся, — небрежно бросила она и вышла из ванны. Гарри в негодовании встал под теплый душ. Осознание того, что он не только преступник, который занимается на самом деле преступной деятельностью, но еще и убийца, приходило тяжело. Он решил подсчитать, на сколько лет Азкабана успел натворить дел за пару недель. Финансовые махинации, контрабанда, причастность к распространению дурманных зелий, убийство. Само по себе членство в организованной преступной группировке грозило десятью годами общения с дементорами. В итоге получалось, что на пожизненный срок Гарри уже заработал. Но он ни о чем не жалел. Не вышло вылечить маму доступными способами — он нашел другой выход. Ради этого пришлось переступить через себя, забыть о том, что прививали ему родители, но многие бы согласились на такое ради спасения, да что там, даже ради призрачного шанса спасти жизнь дорогого человека. Тем более достойную оплату своего труда получали все — и рядовые члены Ордена, и лидеры подразделений, вроде Люциуса — вся деятельность рыцарей крутилась вокруг денег. Конечно, была и власть в криминальных кругах, да и в министерстве рыцари тоже были — тот же Барти Крауч-младший сидел под бдительным родительским оком, но умудрялся проворачивать достойные аплодисментов махинации прямо под носом своего отца. Гарри кое-как привел себя в порядок и пошел работать. Заняться самокопанием он сможет и дома, а сейчас он не имеет права подводить господина. Риддл стоял у его стола и разбирал бумаги. Гарри стало совсем чуть-чуть стыдно за беспорядок, который он просто не успел убрать — перед вызовом каждая секунда была на счету. — Я не могу найти письмо от пекинской триады с договором, — спокойно сказал он, когда заметил своего секретаря. Гарри спешно подошел к столу, достал из стопки лист рисовой бумаги и отдал его господину. Немного помявшись, он все-таки сказал: — Я прочел договор, пятый и восьмой пункты выйдут нам боком, сэр. А на обратной стороне мелкие иероглифы, что-то хорошее вряд ли напишут так скрытно. Господин перевернул лист и скривил губы в усмешке. — Напиши им отказ, — бросил он, и бумага сгорела прямо в его руках. Гарри и сам любил так эффектно уничтожать послания, но у Риддла это выглядело еще и угрожающе. — Вы позволите мне? — удивился Гарри и прикусил язык. Он уже достаточно узнал характер господина чтобы понять, что такие вопросы его раздражают. — Я же сказал, — сердито подтвердил Риддл и ушел к себе в кабинет. Гарри весь день старался не думать о том, что он стал убийцей, но стоило прийти домой, как все мысли занял убитый им человек. Очень хотелось найти его родственников и предложить им содержание, если они были бедны. Или забрать к себе жену и ребенка, чтобы они жили такой жизнью, на какую зарабатывал тот, кто умер от его руки. Совесть просто вопила о том, что надо хоть как-то помочь. А она на самом деле редко давала о себе знать — трудно быть совестливым, когда отец и крестный подсказывали с пяти лет, как и какую пакость окружающим делать веселее всего. Последний раз так стыдно ему было только на первом уроке зельеварения, когда он подкинул Лонгботтому и Уизли иголки дикобраза в котел. Правда, уже следующая шалость вышла куда проще, а в конце первого курса Гарри вообще перестал думать о том, что кому-то его выходки приносят вред. Был довольно простой способ успокоить свою совесть. С недавнего времени он знал, что его мама тоже убивала. Может, рассказ об этом поможет ему примериться со своими поступками? Он быстро накинул халат и пошел к родительской спальне. — Тимпи! — позвал он домовика. Тот мгновенно перед ним появился, и Гарри спросил: — Мама спит? — Нет, хозяин, она занята книгой, — покачал головой домовик и исчез. Гарри без стука вошел в спальню. Мама и правда писала книгу, по комнате кружили исписанные пергаменты, а сама виновница переполоха что-то нашептывала самопишущему перу. — Почему ты не спишь? — спросила она сразу, как заметила его в комнате. — Тебе же завтра на работу. Мама точно должна была привыкнуть к Поттеровской прямолинейности, поэтому он без дурацких расшаркиваний сразу спросил: — Кого ты убила и почему? — Ох, милый, — прошептала она, а пергаменты плавно упали на пол. — Я надеялась, что мне не придется тебе об этом рассказывать. Тебе мистер Гонт рассказал? Она поджала губы и отложила перо с книгой на тумбочку. Ее руки слабо затряслись, даже беспокойно стало — может, не стоило ее расспрашивать сейчас, когда она еще не выздоровела? — Если ты не расчленила после этого труп, чтобы отдать фестралам на корм, то тебе нечего стесняться, — постарался разрядить обстановку Гарри. — Но если ты не хочешь говорить, я спрошу потом. И да, мне рассказал мистер Гонт. — Нет, я расскажу, — вздохнула она. Гарри взял ее за руку, надеясь, что такая поддержка хоть немного поможет. — Когда тебе было три года мы с Туни решили познакомить тебя и Дадли, — начала рассказывать мама, и сразу же возмутилась, заметив выражение лица Гарри после упоминания дражайшего кузена: — И не кривись так! Мы вас оставили в одной комнате и пошли ужинать взрослой компанией. Вернон Дурсль — муж Туни, вызвался вас проведать, но его долго не было, и я пошла за ним — вдруг ты опять расшалился, или обидел Дадли? Прихожу — а там Вернон дает тебе подзатыльник за подзатыльником — за то, что по комнате летали игрушки. Не знаю, что на меня нашло. Мама судорожно выдохнула и свободной рукой провела по лицу, а Гарри уже понял. Похоже, тогда Петунья и осталась без мужа. — Я вышла из себя, мы же тебя так любим — никогда бы не посмели поднять руку, а наказывать за магию — вообще преступление, из-за подобного можно стать обскуром. Я хотела только оглушить его, но не рассчитала силу, и он врезался в стену и разбил голову. Мгновенная смерть. С тех пор Туни получает от нас неофициально содержание, а я отделалась штрафом. Маглам ничего не рассказали, а Визенгамот оправдал меня — незапланированное убийство в состоянии аффекта при попытке защитить своего ребенка. Но я все равно стала убийцей. Похоже, мама очень сильно не рассчитала силу — человек умер от удара об стену. Невиданное дело даже для магла. Сотрясение — да, но смерть… — Я тебя теперь еще больше люблю, — хмыкнул Гарри и сильнее сжал ее руку. — Ты самая лучшая. — Меня ненавидит собственная сестра, как я могу быть лучшей? — тихо спросила мама, вытирая проступившие слезы. Гарри наколдовал платок и помог ей. Стыдно не было, он очень хотел удовлетворить свое любопытство, но поддержать даже такими простыми действиями был обязан. — Она тоже виновата, — нахмурился он. — Могла бы объяснить мужу, что дети магию не контролируют, а бить чужого, — да вообще любого ребенка — преступление. — Не оправдывай меня. Я уже смирилась, но мне все еще совестно. Я же могла кинуть в него Соппоро! А мне хотелось поставить его на место, показать, что нельзя недооценивать меня и поднимать руку на моего ребенка. Гарри растрогался. Он знал, что родители любят его, но получается, что мама за него даже убила. В порыве чувств он сжал ее в объятьях и поцеловал в щеку. — Задушишь! — вырываясь, усмехнулась она, хотя выглядела еще очень грустной. — Иди спать, Гарри, а то бодрящего зелья дома нет. Хотя ты мог бы и сварить. Гарри быстро ретировался, чтобы матушка не развила эту мысль. Он получил «превосходно» за зелья, потому что иначе мама бы его до воскрешения Мерлина держала в лаборатории, но особой любви к ним не питал и обходил котлы за три дороги.