Bird with broken wings

***

Тёплая кровь стекает по губам, подбородку и тяжёлыми каплями падает на пол, изредка попадая на одежду. Всё тело ломит от побоев и почти не получается пошевелиться. Влажная футболка прилипла к спине, а кровь уже давно смешалась со слезами. Воздух неприятно холодит кожу, и та покрывается мурашками. Тыльной стороной ладони парень стирает бурую жидкость, чувствуя металлический привкус во рту. Ему удалось спрятаться и запереться в ванной комнате, но это ненадолго. Юноша слышит за тонкой деревянной дверью тяжёлые, медленные шаги, и жмурится от страха, пытаясь подняться и спрятаться хотя бы за душевую шторку, но всё это — мнимая защита, совершенно бесполезная перед взрослым крупным мужчиной, который может отключить слабого подростка с одного удара. В данной ситуации мальчишка был беспомощен и ничего не мог сделать. Оставалось только сидеть и ждать, когда до него доберутся холодные, липкие руки. — Чёртов мальчишка! Думаешь, эта дверь остановит меня? — раздаётся сильный удар. Слишком громкий и оглушительный для этой тишины, в которой можно было услышать только прерывистое юношеское дыхание и стук бешено бьющегося сердца. В воздухе витало напряжение, смешанное с потом, слезами и кровью, подпитанное страхом. Юноша отсчитывал секунды. Слышались крики, грохот и жалостливый треск двери, что ломалась под натиском тяжёлого тела. Петли звенели, и дверь была выбита через пару секунд. Всё было будто бы в замедленной съёмке. Юноша успевал лишь считать вздохи и сильно жмурить глаза, будто бы защищаясь от всего этого кошмара. Нужно всё это перетерпеть, дождаться матери и… вновь ничего не сказать. Мальчишка будет врать и говорить, что опять подрался со сверстниками в школе, а женщина как обычно вздохнёт, но лезть не станет, так как знает, что сын ей ничего больше не расскажет. Вдох. Мужчина поднимает взгляд, трёт ушибленное плечо рукой и почти сразу же подбегает к ванной, отдёргивая зелёную шторку, за которой прятался мальчишка, в сторону и хватает того за плечи, резко и грубо встряхивая. От такого действия все внутренние органы будто прилипают к позвоночнику. Юноше кажется, что его сердце сейчас остановится, но он всё равно старается успокоиться и дышать через рот, так как нос разбит и жутко болит. Выдох. —…Оглох совсем? Посмотри на меня, щенок! — он чувствует, как щёку обожигает ударом, но терпит, молчит и не поднимает своего взгляда, потому что не хочет смотреть в ненавистное лицо, которое он бы с радостью забыл. Его всё ещё трясут за плечи, и от этих манипуляций юноша больно ударяется затылком о холодную кафельную стену; слышит голос мужчины будто бы сквозь толщу воды. Где-то там, внутри себя, он шёл ко дну. Вдох. — Эй… — по-прежнему крепкая хватка на плечах, но трясут почему-то больше не так грубо, а интонация голоса меняется, как и сам голос. Юноша ничего не понимает, открывает глаза, перед которыми всё плывёт. Он пытается сфокусировать свой взгляд на лице напротив. — Просыпайся! Все только тебя и ждут, — всё рассеивается, и вместо знакомого ненавистного лица, Чонгук может разглядеть своего одногодку, с которым они учатся параллельно, но пересекаются редко. Комната, в которой они находились, была огромной, и в ней были расположены двухъярусные кровати, как в какой-то казарме. Здесь не было комнат на двоих или троих, делились все лишь по классам. Младшие спали в зале для младших, а старшие — в зале для старших. Тем не менее, Чонгуку казалось, что на данный момент он находится не в закрытой частной школе, а в какой-то тюрьме. Юноша, что наклонился над ним, был одет в школьную форму с вышитым гербом школы на правом лацкане красного пиджака. Как же его звали? Чесок, Минсок, Сок… Джесок, кажется? У Чонгука всегда была плохая память на имена. Особенно на имена тех людей, которые были ему неинтересны и совершенно не волновали его. Хотя, этот парень был старостой его класса и состоял в совете старост, пора бы уже запомнить его имя и просто не злить этого парня. Чонгук не очень-то и хотел, чтобы у него были проблемы с учениками или советом. Но, несмотря на то, что он старался держать нейтралитет, парень чувствовал, что быть невидимым в этой школе у него не получится. Он приехал сюда вместе со своими вещами за две недели до начала учёбы. Конечно, можно было заселиться в общежитие и чуть позже, но Чонгук просто не хотел находиться дома с человеком, возле которого он испытывал чувство, сродни животному страху. Так ничего и не сказав своей матери о его трудных отношениях с отчимом, он выказал желание перевестись в закрытую школу-интернат для юношей. Он решил сделать это не только из-за своего страха оставаться наедине с отчимом, но и из-за того, что, окончив именно эту школу, получится поступить в один из крупных университетов страны. Даже здесь была какая-то своя выгода, но Чонгук прошёл все вступительные экзамены на «отлично» и его приняли безо всяких вопросов. Несмотря на то, что эта школа считалась элитной, здесь учились дети совершенно разных прослоек общества. Вот только здесь больше всего обращали внимание не на деньги твоих родителей, а в общем на твой статус в школе и популярность. Также ценились внешние данные, но и здесь были свои подводные камни, о которых сам Чонгук узнал только спустя пару дней обучения, и они его совершенно не порадовали. Это был его пятый день обучения в закрытой школе для парней, но он до сих пор практически ни с кем не был знаком. Зато смог ознакомиться с уставом и выучить правила. Законы здесь чем-то напоминали армейские или даже тюремные, но Чонгук старался просто не придавать этому никакого значения. Такое сильное давление и тоталитария со стороны директора и преподавателей не давали спокойно вдохнуть в лёгкие воздуха, и Чонгук понимал, что из одной клетки он сбежал в другую, сам заперев себя в ней. Тем не менее, теперь бежать было некуда, и оставалось только терпеть этот первый и последний год обучения здесь. Ученикам не разрешалось выходить за пределы территории, на которой находилась частная школа. Даже в выходные дни им нельзя было выезжать в центр и отдыхать. Ученикам приходилось отдыхать прямо в комнате, общаясь друг с другом или занимаясь своими делами. Но, тем не менее, на каникулах им можно было уезжать домой к родителям. Чонгук даже не знал, что будет делать, когда наступят летние каникулы. Будет ли он возвращаться домой к матери и отчиму? Вряд ли. Скорее всего, он пробудет эти два месяца в четырёх стенах, сидя за научной литературой. Ведь он искал в этой школе именно укрытия, хотя и сам пока не знал, правильный выбор он сделал или нет. Староста его класса ушёл первым и попросил Чонгука поторопиться к завтраку. Парню самому не очень хотелось прийти последним и остаться ни с чем, а потом голодать до обеда. Радовало то, что учеников здесь кормили достаточно вкусно и сытно. В его прошлой школе была совершенно не такая еда, поэтому ему вместе с друзьями приходилось ходить в ближайший магазин за вкусными булочками или соком. Чонгук всё ещё не мог привыкнуть к строгому расписанию и тому, что здесь всё нужно делать быстро, дабы успеть в столовую или на урок. За опоздание в класс снижали балл, который впоследствии очень сильно влиял на репутацию и оценки. Спальня была пуста, и Чонгук одевался в полной тишине. На поход в ванную у него просто не хватит времени, поэтому, пригладив рукой свои чёрные волосы и наспех надев форму, парень торопился в столовую, завязывая галстук на ходу и встречая на своём пути уже позавтракавших учеников. Среди своих сверстников и одноклассников он был новеньким и знал, что сюда редко переводят детей для обучения в старших классах. Обычно все ученики, что обучались в этой школе, были здесь с самых младших классов или же со средних. Чонгук пока что числился чужаком, но он также и не хотел становиться слишком заметным. Всё равно он задержится здесь на один год, прежде чем поступить в университет. Сейчас ему нужно настроиться на экзамены и сосредоточиться на выборе будущей профессии. Да, он до сих пор не смог определиться, но надеялся на то, что у него ещё есть время. В столовой всё ещё шумно и людно, и Чонгук высматривает взглядом свободный стол. Как он понял ещё с самого начала, ты не можешь сесть за любой стол с кем угодно. Здесь все делятся на группы. Популярные ученики, так называемые «короли», сидят вместе почти в самом начале. Обычные — занимают столы посередине или у окон, а вот аутсайдерам приходится довольствоваться местами в самом конце или у мусорки. Чонгук старался занимать место в середине, да и остальные были не против, спокойно отодвигая свои подносы в сторону и освобождая место для новичка. Поднос с едой с глухим звуком опускается на стол, когда Чонгук занимает привычное место. Сам стол уже почти пуст, и помимо него за ним сидели ещё двое человек. Чонгук был рад, что его не донимали с расспросами, и он мог спокойно поесть и побыть наедине со своими мыслями. Еда была сытной и вкусной, а клубничное молоко радовало своей сладостью, немного поднимая настроение, ведь через десять минут уже начнутся уроки и Чонгуку нужно не опоздать. Дожёвывая свою булочку с начинкой из сладкой фасоли, юноша медленно направлялся к мусорке, дабы выкинуть коробочку из-под клубничного молока. Он как раз проходил мимо стола, где сидели обычно аутсайдеры школы, и совершенно случайно зацепился взглядом за единственного сидевшего за этим столом парня, что немного сгорбленно наклонился вперёд, доедая свой завтрак. Самый обычный парень. Не страшный, но и не слишком красивый. Чонгук не мог разглядеть его внешность досконально из-за того, что глаза школьника скрывала отросшая тёмная чёлка, да и голова была слегка опущена. Чонгук не понимал, почему самый обычный на вид парень был так нелюдим и нелюбим остальными учениками. Чону было жаль, но он всё равно видимо боялся заговорить с ним или просто сказать банальное «привет». Кажется, многие дети не хотели связываться с аутсайдерами, потому что их, как и Чонгука, охватывал страх стать такими же отбросами общества. Уже в коридоре, выйдя из столовой, Чонгук столкнулся с каким-то парнем. Он видел его на церемонии начала учебного года, а спустя пару дней понял, что этот парень является местным королём и держит здесь всё. Он тоже сразу заприметил Чонгука. Хотя, не удивительно, потому что о новичке-старшекласснике не знал только глухой или слепой. Внимание этого парня было слишком громким и его было очень тяжело игнорировать. Чонгук вообще не знал, как реагировать на всё это, потому что изначально не хотел связываться с такими ребятами, как он. Чёрт, да он даже имени его не знал, но понял, что этот парень учится в параллельном классе, что очень радовало Чона. — Новенький, милашка? Спешишь на урок? — Чонгук нехотя смотрит в чужие глаза и старается сохранять полное спокойствие. Его собеседник выглядел и вёл себя как хищник. Точнее, он был похож на кота, что игрался с пойманной мышью, прежде чем кровожадно съесть. Нехорошее чувство посетило Чонгука, внутренний голос кричал о том, чтобы он держался подальше этого парня, но именно в данный момент Чон не мог сбежать и спровоцировать на себя названного короля. Приторно-сладкое слово «милашка» прилипло к нему от этого парня, кажется, ещё в первый раз, когда они увиделись. Только тогда они не успели разговориться, а Чонгук и не хотел. Сейчас, глядя на этого парня и понимая, что тот выше почти на голову, Чонгук нервно сглатывал. Король не был красавчиком и выглядел вполне серо, как и остальные, так как в школе соблюдался строгий дресс-код, и какие-то резкие изменения во внешности не приветствовались директором и преподавателями. То есть, ни в какой другой одежде, кроме формы, ученики не должны появляться на занятиях; красить волосы, отращивать их и делать различный пирсинг и тату на теле, так и вовсе было под строжайшим запретом. Так что Чонгук не понимал, что такого ученики нашли в этом парне, раз боялись и уважали его одновременно, мечтая попасть в его компанию. Чонгук же не пылал желанием стать шестёркой этого короля. — Нам как раз по пути, — усмехается он, а Чонгук продолжает молчать. — Меня зовут Мун Сонгын, но я думаю, что ты уже и так слышал обо мне, — голос у этого парня слишком добродушный и спокойный, будто бы сейчас Чонгук общался со своим приятелем или хорошим другом. Это пугало, потому что за всей этой наигранностью чувствовался холодный расчёт. Сонгын явно что-то задумал, но сообщать об этом Чонгуку не собирался. Чон пока что был бессилен, но в мыслях думал о том, что с сегодняшнего дня ему стоит быть более аккуратным. Но, конечно же, долго бегать от короля он не сможет и всё равно рано или поздно попадётся в его руки. — А ты неразговорчив, я смотрю, — парень шёл шаг в шаг и старался не отставать, следуя за Чонгуком. Чон нервно дёрнул плечом, останавливаясь возле шкафчиков — открыть свой и достать учебник, чтобы потом положить в свою парту и не таскать всё время с собой. Чон слышал грохот металла и думал, что Сонгын, кажется, тоже для вида открыл свой шкафчик, дабы потянуть время и подождать парня. — А о чём нам говорить? Прости, я не слишком общительный. Пока не привык к такому вниманию, — решил ответить и не злить своего нового и совсем не желанного знакомого. Было слышно, что Чонгук отвечает неохотно. Это чувствовалось в интонации, и Сонгын услышал это, громко хмыкая и хлопая дверцей своего шкафчика. Чонгук вновь встретился с ним взглядом, сжимая в руках учебник и подмечая, что всё-таки была у Сонгына одна яркая отличительная черта в его внешности — родинки. По одной под каждым глазом и находящиеся на равном расстоянии. Это выглядело странно, как нарисованные слёзы на лице мима, но, тем не менее, яркая и запоминающаяся деталь. Сонгын свернул в другой кабинет, как только Чонгук добрался до нужного. Оборачиваясь, он понял, что их кабинеты находились напротив, и именно из-за этого Чонгук боялся, что король будет преследовать его и дальше, как только этот урок закончится. Но сейчас он должен оставить панику и сосредоточиться на уроке и речи преподавателя. Будет плохо, если в начале года Чонгук покажет себя в учёбе с худшей стороны. Это сильно скажется на его оценках и будущих результатах тестов и экзаменов. Звонок прозвенел немного глухо, но, тем не менее, заставил Чонгука отчасти прийти в себя и обратить внимание на вошедшего в класс преподавателя, что здоровался с учениками и как раз начинал урок, рассказывая о сегодняшней теме, которую они должны изучить. Чонгук слушал и одновременно думал о своём, делая всё на автомате, записывая слова учителя в тетрадь и случайно задевая рукой карандаш, что полетел на пол, ударяясь с глухим звуком, привлекая взгляды учеников. Чонгук поёжился, нахмурившись, и со скрипом отодвинулся на своём стуле, чтобы залезть под парту и достать карандаш. Вернувшись обратно и невольно обернувшись, потому что почувствовал спиной чужой, буквально обжигающий взгляд, встретился глазами с тем самым парнем из столовой. Забавно, но за все эти четыре дня обучения здесь, Чонгук не замечал его, так как тот сидел на самой последней парте, прячась за спиной другого ученика, но сегодня, к сожалению, парня, что сидел перед ним, не было, и Чонгук мог спокойно посмотреть в лицо этому аутсайдеру. Этот контакт длился не больше пяти секунд, но Чону казалось, что они разглядывали друг друга целую вечность. От тяжёлого взгляда чёрных глаз юноше было не по себе, и после того, как он отвернулся обратно к доске, то до сих пор кожей чувствовал этот холод. До конца урока осталось ещё сорок минут. Чонгуку нужно было продержаться, потому что нахлынувшие с новой силой ненужные мысли не давали сосредоточиться на учёбе. Парень подумал, что ему просто нужно не обращать на всё это никакого внимания, несмотря на то, что в душе ему было любопытно и хотелось узнать что-нибудь об этом странном однокласснике.

***

Урок прошёл спокойно, как и другие. Сонгын, как ни странно, если и пересекался с Чонгуком в коридоре, лишь загадочно ухмылялся, но ничего не говорил. Тот самый молчаливый парень заходил в класс самым последним и садился на своё излюбленное место — последнюю парту у окна. Пока Чонгук думал о нём, добираясь до кабинета на втором этаже, за своей спиной он услышал глухой звук и тут же обернулся, заметив своего одноклассника, который подбирал с пола тетради и учебники. Странно, что он не оставлял их в кабинете, пряча под крышкой своей парты. — Эй, — в коридоре было, как и на лестнице, совершенно пусто. До звонка осталось чуть меньше семи минут, но Чонгук, вместо того, чтобы просто пойти дальше, обернулся и решил помочь однокласснику в сборе школьных принадлежностей с пола. Тот хмурился, и было видно, что он не очень рад помощи. Чонгук не понимал, с чего этот парень так бежал от чужой помощи. И когда Гук протягивает юноше тетради, тот быстро выдёргивает их из чужих рук, но смотрит на Чонгука слегка недовольно. — Зачем? У тебя будут неприятности, если кто-нибудь заметит, что ты говоришь со мной, — голос у этого парня сиплый от долгого молчания, но Чонгук может расслышать низкие нотки в этом тоне. Собеседник имел достаточно низкий тембр голоса, что никак не подходило его внешности. Чонгуку было смешно, потому что у него самого голос был намного выше, чем у одноклассника и вряд ли голос ещё сломается. — Я просто помог, и всё, это глупо — ненавидеть человека и отказываться с ним говорить только за то, что он помог другому, — махнул рукой Чонгук, выражая своё недовольство, и решил представиться. Он как раз подумал над тем, что, несмотря на свой страх быть осмеянным, он решил переступить это и быть выше подростковых глупостей и жестокости. Если будет нужно, он подружится с этим парнем, наплевав на чужое мнение. — Меня зовут… — Чон Чонгук, — парень слабо усмехается, кивая и прижимая к груди тетради. — Тут все знают, кто ты такой, и откуда приехал. Если это всё, то я пошёл, и больше не пытайся заговорить со мной, — последнее предложение парень произносит холодно, обходя Чонгука и поднимаясь по лестнице вверх. Но Гук не сдавался, решив окликнуть одноклассника. Не понятно зачем и почему, но ему это было нужно. — Скажи хотя бы своё имя, и я обещаю тебе, что отстану, — Чон смотрит, как тот замирает и оборачивается. Парень молчит с минуту, будто бы обдумывая своё действие. Чонгук почти не дышит, ждёт, нервно сжимая правой рукой край своего пиджака. Ему кажется, что проходит целая вечность, когда он слышит низкий голос своего одноклассника. — Ким Тэхён.