Bird with broken wings

***

— Только начало учебного года, а я уже устал, — чей-то уставший голос и глухие шаги о каменный пол, что эхом отдаются от холодных стен заведения. Занятия закончились поздним вечером, и ученики спешили после столовой в комнату отдыха, дабы подготовиться ко сну. Чонгук невольно вслушивался в чужой разговор, следуя позади двух ребят, которые, видимо, учились в параллельном классе. Ему не было интересно, да и не хотелось засорять мозг ненужной информацией. Больше всего Чонгук сейчас хотел дойти до спальни, переодеться и лечь в свою кровать, чтобы отдохнуть. Через час президент совета старост должен будет обойти пять спальных зала и отметить всех учащихся. Если кого-то не будет, то президент обязательно должен будет доложить об этом директору, и с нарушителем школьного устава будут разговаривать уже лично. Чонгук знал, что за любую провинность здесь существует целая система наказаний, начиная от простой уборки в классе и заканчивая помощью поварам на школьной кухне. Если учесть учёбу, кружки и дополнительные занятия для выпускников, то это наказание казалось пыткой. Поэтому, парень старался всегда и везде успевать, хоть это и было довольно трудно делать. В пятом спальном зале, где в основном располагались старшие классы, как и в четвёртом, было очень людно и шумно. Ученики не спешили ложиться спать. Да, все уже давно избавились от школьной формы и были одеты в обычную спальную одежду, но сейчас все обсуждали прошедший день. Чонгук не хотел ни с кем разговаривать, поэтому просто прошёл к своей кровати у окна. Она была двухъярусной, но Чонгук занимал нижнюю кровать, потому что часто ворочался во сне и легко мог упасть со второго яруса, благодаря чему ему удалось договориться с юношей, с которым он делил место. Быстро переодевшись, сложив свою форму на стул и обойдясь без шкафа, Чонгук лёг на своё место и достал из тумбы напротив, которую он делил ещё с тремя парнями, книгу. Хотелось почитать и немного расслабиться после напряжённого учебного дня. На выходных он точно сможет расслабиться, но сейчас приходится довольствоваться только книгой или болтавнёй, которая была ему не нужна. Время шло так быстро, что парень даже не заметил, как в их спальный зал зашёл президент, держа в руках папку-планшет и что-то отмечая. Как раз началась перекличка, и все тут же забыли про свои дела. Чонгук отвлёкся, откладывая книгу обратно в тумбу и вставая со своей кровати, дожидаясь, когда староста дойдёт по списку до его имени. Голоса смешались, и ученики переглядывались, выискивая каждого названного. Присутствовали все. По крайней мере, практически все. — Ким Тэхён, — холодный взгляд президента студсовета сквозь прозрачные линзы очков прошёлся по всему залу, выискивая нужного человека. По комнате волной прошёлся взволнованный шёпот. Чонгук напрягся и тут же стал оглядываться, услышав имя парня, с которым познакомился сегодня. Вот только его не было в зале, и президент устало выдохнул. — Похоже, придётся ставить прочерк. Если он явится, то… — Я здесь, — тот самый низкий голос от которого по телу шли мурашки. Тэхён выглядел потрёпанным и каким-то недовольным. Он не смотрел на старосту и старался сразу пройти к своей кровати, находившейся в ряду возле окон. В том же ряду, что и кровать Чонгука. Вот только, тот находился слишком далеко, почти в самом конце. Чонгук смог заметить, что форма парня была какой-то грязной и мятой, а галстук был расслаблен и касался своим кончиком ремня форменных брюк. Чонгуку было интересно, что случилось, и где задержался Тэхён, но, кажется, что до него всё дошло, как только порог комнаты переступил Мун Сонгын. Парень был таким же растрёпанным, но каким-то довольным. Сначала Чонгук подумал, что они просто подрались, но чуть позже он понял, что это не так. Ученики шептались и говорили, что Тэхён — «девчонка» Мун Сонгына и всей его банды, поэтому они пользуются им, когда захотят. — Чон Чонгук, — от потока мыслей Чонгука отвлекает староста, и он тут же отзывается, поднимая руку.

***

Прошло два часа, и все уже давно легли спать. Чонгук, не смотря на то, что заснул достаточно быстро, всё равно проснулся. Хотелось пить, но столовая не работала и была закрыта в такое позднее время. Чонгук решил пойти в туалет и попить прямо из-под крана. Вода была чистой, и вряд ли от этого у парня скрутит живот или он подхватит какую-нибудь инфекцию. Тем более, во рту царила пустыня, а пить хотелось неимоверно. Хосок, что спал на втором ярусе, громко храпел, и Гук тихо прыснул со смеху, стараясь аккуратно встать с кровати и добраться до двери, не привлекая всякого внимания. Но в комнате, которую освещал только лунный свет, парню показалось, что несколько кроватей пустовали. Он сильно не заморачивался насчёт этого, подумав, что ему действительно просто показалось. Коридор освещали настенные светильники, и видимость была отличной. Стояла мёртвая тишина, в которой парень мог расслышать только звук своих шагов. Слишком громкий и привлекающий чужое внимание, как ему показалось. Плохо, что ближайший от комнат туалет в этом Восточном крыле был слишком далеко расположен. Быстро добравшись до туалета и подойдя к раковине, парень нетерпеливо покрутил кран, включая холодную воду и наклоняясь к прозрачной струе, дабы немного воды попало в рот. Он блаженно прикрыл глаза, глотая желанную жидкость и наполняя свой желудок. Холодная вода обжигала горло, но жажда была настолько велика, что он просто не обращал внимания на это. Утолив жажду и слабо поморщившись от неприятного чувства заполненности в животе, парень вышел из туалета, направляясь к спальным залам. Проходя дальше по коридору, он услышал странный шум, доносящийся из-за двери клодовой, где обычно хранили всякий хлам и инвентарь для уборки по территории. Чонгук остановился, обращая своё внимание и прислушиваясь. Странно, ведь сейчас поздняя ночь, кто бы мог там находиться? Вряд ли кто-то из уборщиков или учительского состава, не смотря на то, что ключ от этой двери мог быть только у них. Чонгук даже не подумал над тем, что кто-нибудь из учеников мог украсть нужный ключ у охранника. Он просто не понимал, для чего это нужно. Любопытство взяло вверх, и вот, Чонгук стоит почти вплотную, прислушиваясь и слыша чьи-то тихие голоса и выдохи. Что? Неужели ученики украли ключ от клодовой только для того, чтобы нагло удовлетворять свои сексуальные потребности? Больше всего Чонгука напрягал тот факт, что это были парни. Но ведь это всё из подросткового возраста, гормонов и того факта, что школа была закрытой, и в ней не учились девчонки. Дверь не была закрыта полностью, и Чонгук заметил небольшую щель. Через неё, конечно, мало что можно разглядеть, и он, немного дрожащей от страха и волнения рукой, схватился за ручку и слегка потянул на себя, открывая дверь ещё больше. И то, что он смог увидеть, повергло его в шок. Там, в коморке, разместившись на полу, трое парней грубо брали Тэхёна. Чонгук не понимал, насиловали его или нет, потому что вдохи, голоса и стоны смешались в один яркий комок. От шока замеревший на месте парень даже не сразу подумал о том, что его могут заметить, но хорошо, что он вовремя закрыл дверь, отступая на пару шагов. Как такое может быть, и что вообще творится в этой школе? Да, заведение было элитным и достаточно популярным, но то, что творилось в его стенах, выходило за рамки разумного. Тэхён самозабвенно отсасывал одному из парней, пока Сонгын тихо матерился и входил в тело не сопротивляющегося парня до самого конца. Чонгук узнал Муна по спине и его голосу. Наверное, именно поэтому он и Тэхён опоздали на перекличку. Больше всего Чонгука волновала мысль о том, почему Тэхён пошёл на всё это так легко. Хотя, он же ничего не знает об этом, и почему-то от всей этой ситуации и вида Тэхёна, на глазах юноши выступили слёзы, а к горлу подступил ком. Он испытывал отвращение к «королю» и его свите. А ещё к самому себе, потому что ничего не смог сделать. Он струсил, и вместо того, чтобы открыть дверь и разогнать их, Чонгук выбрал пойти обратно и просто забыть увиденное. Правда, вряд ли у него это получится.

***

Чонгук не выспался и проснулся с ужасным настроением. Мысли об увиденном не давали ему уснуть почти до самого утра, и спал он, наверное, около двух часов. Парень боялся, что заснёт в столовой или же на уроке, поэтому старался держаться рядом с Хосоком. Сегодня он даже успел позавтракать вместе с ним за одним столом и поговорить. Правда, со стороны выглядело это так, будто бы это Хосок говорит с Чонгуком и пытается выбить из него хотя бы одно слово. Чонгук был глубоко в себе и не обращал ни на что внимание. Он даже ел на автомате. — Ну ты чего, — Хосок легко бьёт своего соседа по руке, обращая на себя его внимание, и Чонгук вздрагивает, глядя на Хосока. Тот смеётся и указывает на стол. — Палочками мимо чашки промахнулся. Ты так и не насытишься до обеда. Это плохо, — вздыхает старший, разглядывая своего одноклассника и пытаясь понять причину такого странного поведения парня. Было видно, что Чонгук просто не выспался, наверное, поэтому Хосок не спешил доставать парня своими вопросами о его состоянии. Чонгук думал о вчерашнем, и, не смотря на то, что был в шоке от всей этой ситуации, всё равно хотел разузнать всё о том, что творится в этой школе у кого-нибудь из учеников. Можно было бы поинтересоваться у Хосока. Тем более, он вызывал у Гука доверие, хотя знакомы они не так уж и давно. Всё же, часто проведённое время вместе из-за того, что они были соседями и делили кровати, сказывалось и на общении. Да и ещё, скорее всего, здесь играла роль общительность Хосока. Он был достаточно дружелюбным парнем, с которым было очень приятно находиться рядом. Старший Чон мог всегда поддержать в трудную минуту и успокоить, поэтому, неудивительно, что у Хосока было достаточно много друзей. — Всё хорошо, хён, — бурчит Чонгук и продолжает доедать. Времени осталось совсем немного до начала уроков, поэтому, он всё же решил сосредоточиться на еде. Замерев над чашкой с рисом и взглянув на Хосока, который с улыбкой и довольным выражением лица уплетал коричную булочку, Гук вздохнул, привлекая внимание старшего и двух других ребят, что сидели с ними за одним столом. — А ты… Ты знаешь что-нибудь о Ким Тэхёне? В начале вопроса Хосок даже улыбнулся, готовясь ответить, но, услышав имя человека, о котором по школе ходят всякого рода грязные слухи, старший помрачнел и отложил в сторону надкусанную булочку. — Тебе так хочется о нём узнать? — парни, что сидели с ними за одним столом, прислушались и тоже были готовы включиться в тему разговора. Чонгук кивнул, поглядывая в сторону стола, за которым обычно трапезничал Ким. Хосок нервно оглядывался по сторонам и стал говорить не сразу, беспокоясь о том, что его могут услышать. Но он понимал, что Чонгука всё же стоит просветить и рассказать о некоторых учениках, чтобы он был в курсе всех событий и случайно не связался с кем-нибудь из аутсайдеров или свиты Сонгына. — Хм, о нём ходят достаточно странные слухи с тех пор, как он связался с Сонгыном. А так, он всегда был тихим и почти ни с кем не общался, насколько я помню, — пожал плечами Хосок и нервно облизал свои губы. Чонгуку почему-то казалось, что он тянул резину, но всё равно молчал и преданно ждал, когда старший продолжит. — Так повелось в нашей школе, что Сонгын и его компания делают из аутсайдеров «девчонок». Пользуются ими, как хотят, для удовлетворения своих сексуальных потребностей. А ещё, Сонгын запретил всем трогать «девочек» и всячески контактировать с ними, иначе других может ожидать та же участь. Именно поэтому, Чонгук, здесь никто не пересекает дорогу Сонгыну и его друзьям. Все боятся быть в один день записанными в лузеры и занимать место в столовой за дальним столом, — заканчивает Хосок, а парни поддакивают, добавляя что-то своё. Чонгук же хмурится, вспомнив, что за дальним столом всегда сидят шестеро человек. Вот только Сонгын почему-то больше внимания уделял именно Тэхёну, и это волновало младшего Чона так, что он даже не удержался от вопроса. — Не знаю точно почему, но Тэхён — нечто вроде фаворита. Сонгын не боготворит его, но слишком сильно контролирует под вечер. Особенно, если учесть тот факт, что их кровати стоят напротив друг друга, и они оба спят на первом ярусе. Раньше они вроде бы даже общались, пока что-то не случилось, и Сонгын не сделал его «девчонкой», приказав остальным ученикам не пересекаться с ним. Если честно, я даже не уловил того момента, когда всё так резко изменилось в их отношениях. Странно всё это, но никто не лезет. И ты не лезь, Чонгук. Это мой тебе совет, как старшего, что очень беспокоится о тебе, — Хосок выглядел слишком серьёзным, когда отвечал на вопрос младшего, но под конец смягчился, и Чонгук кивнул, понимая, что они закрыли тему. Теперь картина немного прояснилась, и он стал знать больше о происходящем здесь. Но он всё ещё не понимал, почему этим беспределом не займётся директор или тот же совет старост. Помня вчерашний вечер, Чонгук не мог сказать, что президент студсовета волновался за Тэхёна или был чем-то обеспокоен. Нет, наоборот, он старался молчать и не лезть, как остальные ученики. Возможно ли то, что Сонгын каким-то образом давил на совет старост, и те упорно делали вид, что в школе ничего не происходит? Если так оно и есть, то это просто ужасно. — А если рассказать директору? — спрашивает Чонгук, и тычет палочками в кимчи в своей тарелке-подносе. Рис с тунцовой пастой так и остался нетронутым. Аппетит начисто пропал после разговора. Чонгука сейчас больше волновала не еда, а то, что творится в школе, и как это можно исправить. Он не хотел лезть, зная, что всё это может плохо кончиться, но любопытство внутри него просто кричало и просило всё выяснить самому, без чьей-либо помощи. Да, обращаться к директору было бы опасно, потому что в этой школе везде были глаза и уши, и Сонгыну запросто могли всё доложить. — Не стоит, Чонгук, не лезь, — более твёрдо и настойчиво просит Хосок, поднимаясь со своего места, скрипя ножками стула о каменный пол. Он забирает свою тарелку-поднос, чтобы выкинуть остатки еды. Гук поднимается со своего места следом, потому что пора спешить на урок. Нагнав Хосока и кинув взгляд в сторону стола, за которым сидел Тэхён, он обнаружил, что парень всё ещё завтракал и не спешил уходить из столовой, будто бы тянул время. Чонгук вздохнул и вздрогнул, потому что тот обратил на него своё внимание и был не очень доволен, судя по нахмуренным бровям. Покинуть столовую вместе с Хосоком и не попасться на глаза Сонгыну было главной задачей Чонгука. Он был счастлив, что добрался до кабинета без приключений и надеялся, что сегодня Мун не будет к нему лезть и пытаться разговорить. Теперь Чонгук прекрасно понимал, к чему всё шло, и почему Сонгын оказывал ему такое внимание с самого начала. Видимо, он высматривал в нём очередную жертву своих грязных игр.

***

Было скучно и достаточно не интересно. Чонгук чувствовал себя каким-то роботом с заданной программой. Он делал всё то, что говорил учитель на уроке, отвечал на вопросы и записывал нужное в тетрадь. Вот только, он думал совершенно не о учёбе, как и вчера. Он больше не ронял случайно карандаш или ластик, чтобы обернуться и встретиться взглядом с холодными, почти чёрными глазами Тэхёна. Чонгук обещал, что не будет лезть к нему, подходить и разговаривать, но почему-то чувствовал, что не сможет выполнить данное обещание. На переменах он старался быть рядом с Хосоком, потому что тот сам подходил к младшему и начинал с ним разговор. Даже ближе к вечеру они вместе пошли до спального зала. Ужин был сытным, а Хосоку, в отличие от Чонгука, удалось утащить с собой пару булочек с фасолевой начинкой. Он говорил Чонгуку о том, что всегда нужно иметь запас, если ночью захочется есть. Оказывается, так делали многие, потому что столовая не могла работать круглосуточно. Чонгук подумал над тем, чтобы одолжить у Хосока пустую бутылку из-под минералки, чтобы наполнить её водой. После вчерашнего случая, Чонгук больше не хотел стать свидетелем чего-то похожего. Сонгын, как ни странно, был уже в зале вместе со своими друзьями, громко смеясь и рассказывая им нечто глупое. Тэхёна на своём месте не наблюдалось. Но это, скорее всего, потому, что тот всё ещё был в столовой и тянул время, не желая находиться под надзором наглого и грубого Сонгына, который возомнил себя королём этого мира. Приходилось переодеваться, снимать с себя форму и идти заранее в туалет, дабы умыться и почистить зубы перед сном. Он ловил на себе пристальные взгляды Муна и читал в них нечто странное, что не поддавалось объяснению. При этом Сонгын улыбался криво, как-то хитро, говоря тем самым, что Чонгуку стоит держаться от него подальше. Чон так и делал, но чувствовал, что долго так бегать, он не сможет в этой закрытой школе. Предупредив Хосока о том, что он пойдёт в туалет, Чонгук покинул зал под пристальным вниманием Сонгына. До переклички оставалось несколько минут и этого ему хватит, пока возле туалетов не появится огромная очередь из желающих почистить зубы перед сном. Почти добравшись до двери, парень чуть не столкнулся лоб в лоб с Тэхёном, что шёл из столовой. Они опять встретились взглядами, а тихое «Привет» так и встало комом в горле Чонгука. Он же обещал, что не будет разговаривать с ним и пытаться заговорить. Чон старался держать обещание, поэтому быстро отвёл взгляд, разрывая зрительный контакт, и ускорил свой шаг, доходя до туалета. Холодная вода освежала уставшую, слегка жирную кожу, а во рту приятно холодило мятой, заставляя Чонгука позабыть на время о страхах и проблемах. Ему нужно было торопиться в спальный зал, хотя, скорее всего, до его имени пока не дошли, так как он стоял почти в конце списка. Вытерев салфетками лицо и впитав ими влагу, Чонгук с тяжким вздохом выкинул их в мусорку и, взяв свои принадлежности в виде зубной щётки и пасты, направился обратно. Как он и думал, президент уже был на месте. Чонгук аккуратно прошёл к своему месту, получив игривый щипок в бок от Хосока, что сидел на его кровати и с довольной улыбкой на лице читал томик какой-то особо популярной на сегодняшний день манги, потому что все книги и мангу Чонгука он уже перечитал. — До нас пока очередь не дошла. Это очень здорово, что ты такой быстрый, — посмеивается Хосок и немного двигается, чтобы Чонгук сел рядом и смог почитать мангу вместе с ним. Хосок замечает интерес младшего, потому говорит, что может попросить у Ёндже, чтобы Чонгук смог почитать эту мангу после него. Гук благодарно кивает и продолжает читать, вслушиваясь в голос президента, который заглушается громким и достаточно наглым голосом Сонгына. Похоже, этому парню действительно было плевать на всех, кроме себя. Отвратительная личность. Староста ушёл, когда закончил со своим делом, а ученики стали расходиться по своим кроватям, чтобы лечь спать. Но, конечно же, Сонгын и его друзья не торопились этого делать, создавая шум. Судя по их словам, они обсуждали какую-то модель с обложки журнала. Наверное, кто-то из этих ребят смог пронести порно-журнал в стены учебного заведения, когда был на каникулах и ездил к себе домой. Чонгук вздыхал, поворачиваясь с боку на бок в своей постели и пытаясь заснуть. Ему хотелось, но он не мог сделать этим парням замечание, так как всё равно боялся, и это нормально. Лучше молчать и не лезть напрямую. У Чонгука получилось заснуть только спустя час, когда Сонгын и его прихвостни затихли, видимо, разбежавшись по своим местам.

***

На шее тёмные следы от пальцев, а губы разбиты в кровь. Чонгук пытается спрятать синяки, что были не на видных местах, под одеждой. Не хотелось лишний раз беспокоить маму. Хотя, та больше не лезла и даже не спрашивала. Наверное, смирилась с тем, что её сын — хулиган. Напридумывала себе в своей голове, что Чонгук связался не с той компанией и теперь частенько участвовал в драках, огребая по полной. Она даже не пыталась поговорить с сыном, думая над тем, что это просто последствия переходного возраста, которые вскоре пройдут. Чонгук был счастлив, что она не знала правды, потому что прекрасно понимал, что она ей не обрадуется. Да и поверит ли она тому, что её любимый и ласковый муж — Ким Соджон, избивал её малолетнего сына и предпринимал редкие попытки домогательств, от которых Чонгук отчаянно бежал. И это было странно, что такой, с виду приличный и дружелюбный мужчина, может быть таким жестоким. Волк в овечьей шкуре. Он втирался в доверие Чонгука постепенно, с самого первого их дня знакомства, заставляя мальчишку проникнуться к нему отцовской симпатией, потому что у Чонгука никогда не было отца. По крайней мере, он его не помнил, а некоторые старые и достаточно сварливые женщины пустили по их маленькому городу слух о том, что мать родила его от какого-то наркомана. Чонгуку было больно от всего этого, но он всё равно старался не верить и представлял своего отца улыбчивым моряком, как говорила ему в детстве мама. Соджон становился опорой и примером для подражания Чонгука, после того, как он и мама Гука официально зарегистрировали свои отношения, сыграв скромную свадьбу в узком кругу семьи и друзей. Чонгук был счастлив, что наконец-то у него будет полноценная семья с мамой и папой. Вот только это счастье длилось недолго. Оказывается, Соджона привлекали и мальчики тоже. Особенно такие, как Чонгук. — Ты ещё зарыдай как девчонка, — усмехается мужчина, стоя окна и докуривая свою сигарету. В этот раз он вновь пытался заполучить Чонгука, взять того силой, но, получив отпор, снова избил его, как и в прошлые разы. Он говорил юноше, что так будет продолжаться до тех пор, пока он не сдастся, но Чонгук не был слабаком, думая, что Соджону не получится сломить его. Табачный дым забивается в нос и лёгкие. Чонгук достаточно громко кашляет и старается не смотреть в сторону отчима. Наоборот, он тихо и аккуратно пытается покинуть комнату, чтобы быстро обуться, схватить свою куртку и сбежать из дома. Наверное, он как обычно просидит в местном кафе до самого закрытия, пока его мать не вернётся домой. А сегодня она обещала вернуться пораньше, не поздно ночью. Его план рухнул с самого начала, как только он хотел переступить порог комнаты. Мужчина сокращает расстояние между ними за пару мгновений, чтобы схватить Чонгука за руку и резко прижать к ближней стене. Мальчишка больно ударяется затылком, тихо всхлипывает и закрывает глаза, напрягаясь всем телом и ожидая очередной партии ударов по животу и рёбрам. — Решил сбежать от меня? И сколько же это будет продолжаться, а? — холодно спрашивает Соджон, прижимая мальчишку к стене своим телом, дабы тот не смог выбраться. Мужчина тяжело дышит, ругается сквозь зубы и протискивает свою руку меж их телами, чтобы положить её на пах Чонгука и слегка сжать. Гук тут же дёргается, будто бы его сейчас ударило разрядом тока, но мужчина сжимает сильнее, надавливая и заставляя Чонгука всхлипнуть и застонать от боли. Всё, что нравилось Соджону — это то, как Чонгук плачет и хнычет от боли. Ему нравилось видеть слёзы на совсем юном лице и чувствовать его страх. Чонгук слышит, как разъезжается в стороны молния на его джинсах, и всё ещё пытается сопротивляться и ударить Соджона, но мужчина оказывается сильнее. Это глупо — пытаться дать отпор тому, кто сильнее и выше тебя. Чонгук был слабаком в физическом плане, потому что был всё ещё слишком юн, и пока не набрал достаточное количество мышечной массы. — Долго бегать ты не сможешь, — усмехается мужчина, забравшись своей рукой под нижнее бельё Чонгука и обхватывая его пока мягкий и не возбуждённый орган. Чонгук чувствует себя просто отвратительно в таком положении, и его начинает тошнить. Было бы здорово, если бы он смог вырвать прямо на этого урода, но внутри Чонгука всё будто бы замирает на мгновение, чтобы сплестись в один большой напряжённый узел. Он слышит: — Ну что, сучёныш…? — пауза и голос слегка искажается. — …ты доигрался… — голос меняется полностью. Чонгук ничего не понимает, открывает глаза и смотрит на Соджона, чьё лицо в мгновение ока начинает расплываться перед глазами. Чонгук вбирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать, но тут же чувствует, как его рот закрывает большая и горячая ладонь, сильно надавливая и заставляя замолчать. Парень будто бы выныривает из воды, часто задышав и пытаясь понять, где он. Он всё ещё в спальном зале и в полной темноте. Парень всё ещё чувствует тяжесть и давление на свой рот. Он слабо мычит и смотрит на человека перед собой. Сонгын улыбается. Чонгук не видит, но чувствует это. Чувствует его горячее дыхание, когда тот склоняется вперёд к его лицу и начинает едва слышно говорить, чтобы не разбудить остальных. — Милашке снятся кошмары? Не нужно кричать, — хотя нужно, потому что, избавившись от одного кошмара, Чонгук попадает в другой, с замершим страхом в глазах наблюдая за Муном и его действиями. Странно, что он был один, без своих друзей. Возможно, те спали. — Теперь ты точно не сбежишь. Потому что ты напросился. Не вздумай кричать. Ты понял меня? — Чонгук пока ничего не понимает, но кивает, когда его заставляют встать с кровати. Сонгын держит крепко и ведёт его за собой к выходу из зала. Чонгук думает, что его ведут в ту саму кладовую, где вчера насиловали Тэхёна, и его тут же охватывает страх. Почему он так беспомощен? Чонгук знает, что не сможет сбежать. Да и если даст отпор и сбежит сейчас, то что помешает Сонгыну схватить его завтра и избить где-нибудь в коморке? Двое друзей Сонгына ждут их почти у самого выхода, нервно оглядываясь по сторонам. Увидев Чонгука, они почти что синхронно усмехаются и следуют за своим лидером. Рука Муна всё так же покоится на губах Чона, крепко сжимая и не давая пискнуть. Чонгук дышит через нос, и краем сознания до него доходит, что здесь собрались не все друзья Сонгына. Неужели их ждут в подсобке? Чонгук узнаёт об этом спустя пару минут, когда они добираются до нужного места, и его грубо вталкивают в комнату, чтобы тот смог узреть довольно неприятную и грязную картину, как и ту, что он видел вчера. Тэхёна опять брали на полу, постелив под его тело какой-то грязный, рваный плед. Тот стонал, но его стоны приглушались громким хлюпаньем и бульканьем из-за члена во рту. Чонгук сглотнул, увидев глаза Тэхёна и не разглядев в них никакого понимания, будто бы тот был не здесь. Чёрт… Скорее всего, они чем-то накачали его, но Чонгук не мог понять, как ученики могли пронести в школу наркотики. — Ну что, ребята, встречайте новую куколку на ближайшее время, — прерывает его мысли голос Сонгына, и Чонгука опять грубо толкают вперёд, из-за чего он падает на пол рядом с другими парнями и Тэхёном. Чонгук слышит смех, смешанный со стонами и ему становится противно. Сонгын тем временем продолжает говорить. — Ещё вчера я заметил, как за нами наблюдают. Как же тебе было не стыдно, Чонгуки? Занимаешься вуайеризмом и думаешь, что не будешь замеченным? Я заметил тебя самым первым, но раскрывать тебя не стал, решив, что сегодня мы отыграемся на тебе по полной, — усмехается тот. У Чонгука теперь точно не получится сбежать. Ему оставалась сдерживать подступившую тошноту и слёзы, и вглядываться в чёрные, ничего не видящие глаза Тэхёна. Глядя в них, Чонгук чувствовал, как падает в бездну. Теперь обратного пути не будет. Дверь клетки захлопнулась за ним в очередной раз.