Безумные мексиканские мотивы

«Flying Kick»: рестлер разбегается и в прыжке бьет противника одной ногой в голову. Исполнение: Брайан Дэниелсон

      Здание школы больше напоминало хрустальный гроб из сказки: переливающийся на солнце Флориды, он казался инородным предметом. По крайней мере таким он выглядел для Игоря, хмуро глядящего в окно машины.       – Это срань, – прервал он затянувшееся молчание, и мама неопределенно хмыкнула в ответ. – Ты могла бы просто утопить меня во младенчестве.       – Меня бы посадили, – пожала она плечами.       – Папа помог бы спрятать тело, – продолжил Игорь. – Перекрутили бы в мясорубке…       – Гадость какая.       – … или сбросили бы в океан. Это все равно лучше, чем учиться здесь.       Он хотел было что-то добавить, но проворная рука матери ловко припечатала ладонью его губы.       – Давай без подробностей? – предложила она, брезгливо вытирая обслюнявленную зловредным сыном руку о сиденье и мягко улыбнулась.       – Окей, – легко согласился он и так смиренно выпрямился, что у мамы тут же возникли подозрения. Собственно, не напрасно: – Что мне нужно сделать, чтобы ты развернула тачку, мы забыли о твоем постыдном решении сплавить сына в частную школу и весело покатили есть мороженое в «Баскин Робинс»?       – Две сумки наличных, вертолет и РПГ, – ответила она, стараясь сохранять спокойствие.       – РПГ этого года выпуска или раритетное времен второй мировой? – прищурился Лавров.       – Раритетное, – улыбнулась мама, и Игорь драматично ударил кулаком по колену.       – Ну ведь настолько близко был от свободы, – и, не выдержав накала драматизма, рассмеялся: – А если серьезно?       Темноволосая женщина задумчиво постучала большими пальцами по рулю, сморщила нос и слегка виновато улыбнулась: чувствовалось, что и ее скорое расставание не радовало совсем. Над школой по-прежнему сияло яркое солнце, а школьники, скинув душные пиджаки, сидели на лужайке или играли во фрисби. И выглядели они совершенно счастливыми, но сидящему в машине и рассеянно затягивающему на шее галстук Игорю совсем не казалось, что он впишется.       – А если серьезно, то это лучшее учебное заведение во всей Флориде, – она покачала головой и добавила: – Кроме школы улиц, но там ты уже достаточно выучил.       Игорь беспокойно заерзал на сиденье и поджал губы: после той его несостоявшейся диверсии с закрытием прошлой школы, посредством кошачьего корма в вентиляционных шахтах и замыкания в системе кондиционирования, его наказали примерно на два месяца и три дня, а папа не остановился даже на этом и добавил еще и перевод в замечательную частную школу. Из огня да в полымя – так ведь говорят?       – Ты ведь в курсе, что бет не любят? – поинтересовался Игорь ради галочки.       – Никто не знает, что ты бета, – качнула она головой и надела на глаза солнечные очки.       – Я слишком умный, – выдохнул Лавров, подпирая щеку рукой и глядя на веселящуюся шайку парней и девушек. – Да и они ведь наверняка не тупицы.       – Именно поэтому они подумают, что ты умный альфа, – попыталась успокоить его мама.       – Без запаха, – добавил он раздраженно – этот разговор они крутили по кругу с тех самых пор, как отец положил на стол присланное письмо с подтверждением о зачислении: какой бы Игорь не был хулиган, но оценки у него были высокими, так что проблем с этим не оказалось. И сейчас, когда далекий и такой нереальный переезд в пансион оказался чертовой реальностью, он никак не мог смириться с ним. – Это настолько отвратительно, что даже не смешно.       – Я и не говорила, что это смешно, – удивленно парировала мама. – Ты не хотел учиться в той школе, мы тебя перевели в эту. Все отлично.       – Ты ведь понимаешь, что я хотел остаться дома? – устало уточнил Лавров, разглаживая на коленях брюк складки.       – Но ведь у тебя должны появиться друзья, – мама придвинулась ближе и, сделав презабавное лицо, словно она сама не верила своим словам, по буквам повторила: – Друзья. Слышал о таком? Это люди, которые делят интересы других людей.       Она медленно провела перед его глазами руками, гипнотизируя, рассмеялась и снова откинулась на сиденье.       – Я интроверт, – убежденно проговорил Игорь.       – Это ты так думаешь, – возразила мама. – Из тебя такой же интроверт как из меня Фуфа из шоу «Йо Габба-Габба». [1]       – Если я пошучу, что тебе осталось только пару кило до полного сходства, то ты меня ударишь? – обреченно уточнил Игорь, уворачиваясь от подзатыльника. – Да шучу я, шучу!       – Очень смешно, – скривила губы мама. – А теперь иди отсюда. Я даже не стану тебя провожать, чтобы остальные думали, что ты крутой парень.       Она весело улыбнулась, скрывая свое беспокойство за деланно шутливым тоном, но сын подсознательно почувствовал, что для нее прощание тоже нелегкое.       – Я и есть крутой, – обняв ее, пробормотал он негромко. – И мама у меня самая крутая.       – Так и есть, родной, – она кашлянула и отвела взгляд, но Игорь успел заметить блеснувшую слезинку в уголке глаз. – А теперь иди. И не забудь отзвониться вечером!       – Ладно, – пробормотал он, открывая дверь и с головой ныряя в жаркую осень. – Все будет просто замечательно.       Он выдохнул, тряхнул дрожащими от беспокойства ладонями, подхватил из багажника сумки и… <center>***<center/>       …– Вы опоздали, – голос у учительницы физики оказался скрипучим как старая дверь. Собственно, голос этот прекрасно подходил к ее недовольно поджатым губам и морщинам на лице.       – Я только сейчас получил расписа… – начал было оправдываться Игорь, но старушенция его не стала слушать и тонкой как клюка рукой потрясла перед носом.       – Я не терплю опозданий на мои уроки, – проговорила она, снова отворачиваясь к доске. – Элементарная частица – это собирательный термин, относящийся к микрообъектам в субъядерном масштабе, которые невозможно расщепить на составные части…       Лавров хотел было как можно скорее занять свое место, не привлекая лишнего внимания, но вся проблема состояла в том, что все три десятка одноклассников сейчас смотрели прямо на него, забыв и о частицах, и о ядрах, и о физике в целом.       Вчера он смог найти жилой кампус даже без подсказок, прикинув только, что несколько объединенных корпусов не могли вместить в себя все аудитории и спальни, так что, обойдя стеклянного монстра по кругу, он вышел к общежитию. Аккуратный холл был весь заставлен сумками и кишел учениками, а старшекурсники с планшетами наперевес старательно объясняли вновь прибывшим, в какие блоки их заселили.       – Лавров, – он подошел к невысокому по сравнению с ним парню с прилизанной волосок к волоску прическе и поправил сумку на плече. – Игорь.       Парень рассеянно пробежался по списку глазами, отлистал несколько страниц и с подозрением уставился на Лаврова.       – Мексиканец, что ли? – уточнил он.       «Да ты прикалываешься, что ли?» – в тон ему подумал Лавров.       – Si, – глядя на парня, как на полного придурка, кивнул он. – ¿Qué pasa, amigo? [2]       Парень с уважением кивнул (волосы на его голове даже не шелохнулись) и кивнул на лифт:       – Ola! – усердно жестикулируя, прокричал он. – La [3] шестой этаж, amigo. Шес-той. ¿Entiendes? [4]       – Si, – откровенно охреневая от тупости последнего, выдохнул Игорь. – Entiendes.       – Блок В-16. Шест-над-цать! ¿Entiendes?       Лавров трагически поднял глаза к потолку, вопрошая у господа, действительно ли он будет учиться с такими дебилами, вспомнил хитрое лицо своей мамы, тяжело выдохнул и снова бросил короткое «си». И пацан так радостно просиял, что Игорю даже стало неловко за свою шутку. Ну да что с юродивых возьмешь?       Так что Лавров подхватил ключи из ладони старшеклассника, деланно дружелюбно улыбнулся и даже помахал ему ладошкой перед лицом. Мексиканцы же доброжелательные люди?       «Где мои большие маракасы?» – пронеслась в его голове непрошеная мысль, и Игорь даже покраснел.       Лифт был забит битком не меньше чем фойе кампуса, только большую часть площади занимали сумки учеников: их составляли целыми штабелями до самого потолка, игнорируя предупреждения о перегрузке, и впихивались в него кильками в консерву. Лифт натужно пыхтел, пищал (очевидно, самостоятельно цензурил свои красочные эпитеты в сторону учеников), но все равно ехал вверх.       Лаврову пришлось пропустить перед собой стайку болтающих девчонок с отрядом розовых дорожных сумок разных размеров, несколько батанов с угрожающе поблескивающими механическими изобретениями, выглядывающими из коробок, и только потом втиснулся в душную коробку, сразу же пожалев о том, что родился ленивой задницей, игнорирующей лестницы. Лифт в очередной раз пискнул и потянулся вверх.       – Жуть до чего жарко, – пробормотала девчонка своей подруге. – Хоть кожу снимай...       – Это потому что я тут, детка, – ответил коротко стриженный пацан, радостно улыбаясь. – Чувствуешь горячего альфу рядом?       – Ох, просто заткнись, – закатила глаза девчонка и рассмеялась. – Ничего не получится.       – Но мы ведь даже еще не пробовали, – парень подвигал бровями, и стоящий рядом с ним мальчишка шутливо ткнул его кулаком в плечо так, что несколько сумок угрожающе пошатнулись, а лифт в это мгновение моргнул и остановился.       – Вот падлы, – донесся голос уже другой девчонки. – С прошлого года проводку не починили.       – Я тут с вами сидеть не собираюсь, – раздраженно добавила первая, и Игорь не выдержал:       – Тогда тебе стоит срочно выйти.       В темноте раздались смех и недовольный цок языком, а потом лифт дернулся, моргнул еще раз, и свет снова загорелся: перед лицом Лаврова маячила недовольная физиономия девчонки.       – Остряк выискался, – съязвила она.       Не исключено, что на языке у нее вертелись еще колкости, но на панели лифта загорелся четвертый этаж, и двери распахнулись, впуская в коробку свежий воздух и выпуская девчонок вместе с их сумками.       – Это Молли, – доверительно сообщил парень, до этого флиртовавший с девчонкой. – Горячая штучка.       Игорь в ответ неопределенно хмыкнул, стараясь отстраниться, но в то же время придержать сползавший на пол рюкзак.       – Ты ведь новенький, – продолжил парень, ужиком продвигаясь ближе. – Я тебя в прошлом году не видел.       – Видел. Просто я сделал ринопластику, – попытался отшутиться Лавров, чувствуя себя неловко.       – Ну, в таком случае, это самая хреновая ринопластика, которую мне приходилось встречать, – протянул мальчишка, внимательно рассматривая нос Игоря. На дне его глаз плескались смешинки, да и весь он был настолько доброжелательный, что даже нелестное замечание о носе Лаврова ничуть не обижало.       – Это была неудачная операция, – чувствуя себя слегка занудой, пояснил Лавров. Он украдкой покосился на другого парня, держащего рюкзаки в углу лифта, и продолжил так, чтобы и он его слышал: – После нее у меня стало что-то с запахом. Его типа не слышно.       И он улыбнулся, радуясь своей удачной лжи.       – А то я и подумал, что ты бета, – пожал плечами парнишка и, высвободив руку, протянул ладонь: – Макс.       – Игорь, – Лавров повесил на локоть сумку и неловко сжал ладонь: та оказалась теплой и шершавой.       – Чувствуешь, сыром пахнет? Сразу есть хочется, – он жадно втянул застоявшийся воздух, а потом без лишних переходов продолжил: – В какой комнате живешь?       Игорь открыл было рот, чтобы ответить хотя бы на один вопрос из всех, но дверь распахнулась, и неудачно накренившаяся стопка книг из коробки рассыпалась прямо на пол этажа. Проходящие мимо парни в спортивной форме рассмеялись.       – Dios mio! [5] – уже вжившись в образ, недовольно прокомментировал Лавров.       – Мексиканец, что ли? – прищурившись, уточнил Макс, подбирая учебники и выбрасывая из лифта свои вещи.       – Еще один, – буркнул Игорь.       Он не без труда вытянул из-под вороха сумок свои и вдруг сквозь образовавшуюся в этой непробиваемой стене брешь у дальней стены лифта заметил широко распахнутые глаза.       – Ты… кто? – отчего-то этот вопрос показался ему подходящим.       – Свалил в тень и не пали контору, – послышался голос, и глаза шибко метнулись от физиономии Лаврова к задорно торчащим ушам Макса и моргнули.       «Шизики, – заключил Игорь мысленно. – Причем все подряд.»       – Так какая комната? – переспросил Макс, нагрузив себя сумками по самое нехочу. Они обрамляли его тяжелым щитом, но, очевидно, тяжело парню не было. Про альф ведь правду говорят, что те невероятно сильные.       Игорь, на мгновение отвлекшись на нового знакомого от глаз за сумками, повернулся обратно, но больше ничего не увидел.       «И я шизик...»       – La B-16, – ответил он негромко Максу.       – Так ты мой сосед новый по комнате! – радостно воскликнул тот и побрел по коридору вперед, лавируя между толкающимися школьниками. – Ты точно не мексиканец?       – Ох, да заткнись ты уже, – выдохнул Игорь, идущий следом.       – Ну похож же! Носатый такой… <center>***<center/>       Игорь искренне считал, что его новый сосед – болтливый Макс Голышев – худшее, что случалось с ним, но теперь, стоя перед классом физики и не находя свободного места, он хотел провалиться сквозь землю. Макса тут не было, собственно, как и хотя бы мало мальски знакомого лица: альфы самоуверенно улыбались, омеги озадаченно принюхивались.       «Как будто пармезан на выставке,» – подумал он брезгливо.       Свободных парт не оказалось, а стоять как дурак под равнодушное бормотание лекторши о элементарных частицах Лавров не хотел. Нужно было показать себя с лучшей стороны, чтобы не вызвать лишних подозрений. Это беты всегда блестали самообладанием и выдержкой, всегда здраво рассуждая и никогда не поддаваясь на провокации, а вот альфы… Тут дело обстояло куда сложнее.       Так что Лавров, припомнив приемчики отца, оскалился, чувствуя себя полным дураком, а потом даже прорычал – омеги замерли.       «Все по Станиславскому,» – подумал он, мысленно расшибая себе голову фэйспалмами.       Он самодовольно улыбнулся, кинул на пол сумку с вещами и, достав тетради, уселся прямо на нее. И выглядел он при этом – Лавров был уверен – как повелитель всего этого класса.       – ...Всего вместе с античастицами открыто более трехсот пятидесяти элементарных частиц, – продолжила бубнить старая карга. – Из них стабильны фотон, электронное и мюонное нейтрино, электрон, протон и их античастицы…       Лавров, стараясь не смотреть на класс, начал бегло записывать лекцию, словно все происходящее вокруг – его собственный, запланированный сценарий. Он осторожно принюхался к своей рубашке, безуспешно стараясь уловить искусственный запах, заботливо выбранный им мамой, но так и не смог. Да в этом и не было ничего удивительного: беты запахов феромон не чувствуют. Не то, чтобы ему особенно хотелось… да какое там! Быть бетой – лучшее, что можно выбрать! Игорь был в этом уверен с начала взросления – ровно с тех пор, когда его друзья-приятели вдруг из нормальных людей попревращались в омег и альф с необъяснимой эмоциональностью, ревностью и прочими радостями пубертата. Совершенно идиотское приобретение – так считал Лавров. Почему же общество считало иначе, фактически вычеркивая благоразумных бет из списка полноценных людей, он понять не мог.       Игорь поднял глаза на доску, но почти сразу наткнулся на знакомые глаза, опять с любопытством разглядывающие его впритык.       – Снова ты, – прошипел он.       Теперь, когда пространство не было заставлено сумками и чемоданами, он без труда смог рассмотреть обладателя этих глаз: темноволосый парнишка и округлыми щеками, обгрызенными под корень ногтями нервно постукивал по столешнице колпачком ручки и кусал губы.       – Ты в курсе, что глазеть нехорошо? – продолжил Лавров, опасливо косясь на преподавателя: та чертила таблицу элементарных частиц и недовольно поджимала губы, поглядывая на сидящего на полу Лаврова.       – Смотрю, куда хочу – законом не запрещено, – без тени улыбки ответил пацан и показал Игорю средний палец.       – Не поспоришь, – удивленно хмыкнул Лавров и вернулся к записям.       Он продолжил заполнять таблицу, стараясь не отвлекаться на настырный взгляд из-под темных ресниц. Строчки выходили неровными, оттого, что держал Игорь тетрадь на колене, а линии чертил от руки. Но не это раздражало его, а все тот же пацан.       – Ну что ты хочешь? – не выдержал Лавров снова и даже тетрадь убрал.       – Ты ведь с Максом живешь в одной комнате? – не стал строить из себя недотрогу парнишка.       Игорь вспомнил их свинарник, заставленный книгами, учебниками, стопочками дисков с играми и даже синтезатором с одной отсутствующей клавишей, и неуверенно кивнул.       – Все ясно, – деланно надменно произнес мальчик и отвернулся, но Игорь успел заметить румянец на его щеках и удивился еще сильнее. Поведение одногруппника было необъяснимо, но, проанализировав ситуацию, Лавров не был слишком уж уверен, что ему стоит лезть не в свое дело. Однако, судя по всему, любопытство хоть и не порок, но штука заразная, так что он аккуратно придвинулся ближе и, потрепав парня за рукав, уточнил:       – А что-то не так?       – Все так, – начал было отвечать мальчишка, но сидящая впереди него девчонка безжалостно дернула его за челку и злобно прошипела:       – Может, заткнешься уже наконец, Вонючка?       Мальчишка ойкнул. От боли у него сразу собрались слезы в глазах, но он ничего не ответил.       – Ты что – рехнулась? – начиная злиться, вслух спросил Лавров.       – Не твое дело, – девчонка – альфа, судя по поведению – без страха обернулась и насмешливо добавила: – Или защищаешь честь любовничка?       – Скорее его самого от поехавших мегер, – спокойно ответил он, не совсем, правда, понимая, куда он впутывается.       Класс притих, внимательно наблюдая за разборками новичка и самоуверенной альфы. Очевидно, привыкший к таким ситуациям щекастый мальчишка тихонько собирал вещи в рюкзак и устало качал головой: первый день занятий – и вот, здрасьте.       – Да что вы себе позволяете! – не выдержала преподавательница, ломая в пальцах мел. – Вон!       – Но… – хотел было возразить Лавров, однако карга ему не позволила:       – Ты! И Ты! – указывая на бедолагу-мальчишку и на Игоря, взревела старуха. – Вон из аудитории!       По губам Лаврова можно было прочитать все физические законы, четко указывавшие путь как для учительницы, так и для самодовольно ухмылявшейся девчонки. Но вслух их он, конечно, проговаривать не стал.       – Пошли, – пихнул его мальчик в спину.       – Но…       – Да пошли же!       Парень вытолкал его из класса под насмешливые взгляды одногруппников и разъяренные выкрики лекторши, хотя Лавров откровенно не догонял, куда его тянут.       – Это что за беспредел? – выдохнул он наконец, пока мальчик за руку вел его по коридорам, минуя пустые лестницы и переходы.       – Это недотраханная сука, – пожал плечами тот. – Кейт Клэп.       – Какого черта ты позволяешь ей так с собой обращаться? – не унимался Лавров, пытаясь сбросить с локтя цепкие пальцы пацаненка. Он возмущенно пыхтел, все порываясь вернуться назад и благоразумно все обсудить, но мальчишка держал его крепко.       – У нас, – хмыкнул мальчик, распахивая неприметную дверь на последнем этаже здания, – знаешь ли, не любят неправильных омег.       Лавров замолчал и от удивления даже перестал вырываться.       – Что значит “неправильных”? – осторожно уточнил он, послушно следуя за парнем.       Тот на мгновение застыл, перед тем как нырнуть под завешанный старой ветошью стол на мансарде, и проговорил:       – У меня, скажем так, необычный запах, – и внимательно поглядел на Игоря.       – Необычный, – непонимающе повторил Лавров.       – Ты разве не чувствуешь? – уже удивленно спросил мальчик. – Ты же альфа.       – Неудачная операция на нос, – поспешно объяснил тот. – Не чувствую запахов.       Мальчишка грустно улыбнулся, поправил манжет школьного пиджака и понятливо кивнул.       – Неправильный альфа... Да это судьба, – и он дернул за старую пыльную гардину, пропуская Лаврова вперед. – Меня зовут Дима. Дима Фадеев. И мы рады с тобой познакомиться.       И он сам прошел вперед, открывая Лаврову вид на старую мансарду со скошенной крышей, заставленную ненужным хламом. Здесь было довольно таки светло, но очень пыльно: в желтых лучах, проникавших через окна, парили невесомые пылинки, оседая на позабытых вещах. На одном из продавленных диванов сидел худенький мальчишка, меланхолично курящий сигарету.       – Мы здесь прогуливаем уроки, - пояснил Фадеев. – Так что… добро пожаловать в наш клуб неудачников!       Мальчик на диване приветственно махнул рукой. ____________________ [1] Американское детское шоу «Yo, Gabba-Gabba», одной из героинь которого является большая ростовая кукла, смахивающая на лягушку и пончик одновременно - Фуфа. Она толстая. [2] Si. ¿Qué pasa, amigo? – Да. Что случилось, друг? [3] La – артикль женского рода, употребляется здесь и дальше по тексту специально неправильно. [4] ¿Entiendes? – Понятно? [5] Dios mio! – Боженька мой!