Безумные мексиканские мотивы

«Stomps»: рестлер проводит несколько ударов ногой, направленных сверху вниз, поверхностью стопы и пяткой. Исполнение: Брайан Дэниелсон

      – Привет, – Игорь махнул рукой, внимательно рассматривая мальчишку: что-то в нем было необычным, цепляющим, но Лавров не мог понять что именно. Дима же, скинув пиджак, повесил его на дверцу старого лаборантского шкафчика и уселся на пыльный компьютерный стул, очевидно, совсем не беспокоясь о том, что измажется на нем.       – Что нового? – вместо приветствия хмыкнул парень.       Лавров пожал плечами.       – Да вот, с урока выгнали, – и он, чувствуя себя неловко, прошел вперед и уселся с мальчиком рядом. – А у тебя?       – Прогуливаю, – коротко бросил тот, затушивая сигарету в пустой банке из-под кофе.       – Это Стас, – пояснил Дима, подъезжая на кресле к ним. – Он бета. От этих слов Лавров тут же занервничал: «Бета? Серьезно?»       – Спасибо, что так мягко сказал об этом, – скривил губы Стас. – Так внимательно, так душевно. Сразу видно, что не хочешь ранить мои чувства.       Он вытянул вперед руку и живописно показал другу средний палец, но Фадеев совсем не обиделся – скорее просто удивился: нахмурившись, он шлепнул Стаса по ладони и подъехал еще ближе.       – Ты ведь это не скрываешь, – удивленно проговорил Дима, качая спинку стула перед собой.       – Но ведь об этом не говорят... – мальчишка махнул рукой и покачал головой, словно объяснять что-то было выше его сил, а затем добавил: – Просто забей.       Фадеев опять пожал плечами.       – Так или иначе, это Стас Конченков, и когда он не ведет себя как мудак, он вполне себе ничего такой, – закончил Дима свою мысль, а потом повернулся к Лаврову. – А это…       – Игорь Лавров, – поспешно проговорил он и протянул руку Стасу. Осознавать, что рядом с ним сидит такой же бета, как и он сам – было феноменально. Так что Игорь, сам презирая себя, пояснил: – Альфа. Хотя это мало кого должно беспокоить.       – Гендерные деления ограничивают людей как личностей, – радостно подхватил его Конченков, и по вздоху Фадеева Игорь понял, что эта тема была его коньком.       – Стереотипы мешают естественному ходу эволюции, – перебарывая неловкость, кивнул Лавров. Краем глаза он заметил, как Фадеев удивленно играл бровями, переводя взгляд с одного приятеля на другого.       – Они говорят, что беты – аномалии, – брезгливо дернув губой, едко продолжил Конченков и щелкнул зажигалкой. – А на самом деле мы – лучшие представители этого загнивающего общества.       Лавров заерзал.       – Мы – это?.. – переспросил он.       – Я и остальные беты, – затягиваясь, пояснил Стас, внимательно рассматривая покрасневшее лицо «альфы»: тот нервничал, беспокоился и, вот это было действительно странно, внезапно почувствовал свою вину – тощий большеглазый мальчишка не боялся открыто проявлять свою сущность, в то время как Игорь позорно прятался. Вот только поздно было что либо менять: ну не скажешь же «хэй, ребята, а я тоже бета! Раз уж вы к бетам относитесь неплохо, то я решил открыться. Но вы, конечно, остальным не говорите, ладно?» Нет, это было бы слишком унизительно.       – Ты очень смелый, – проговорил Игорь, старательно выбирая подходящие слова. Этот мальчик отчего-то показался ну невероятно привлекательным – то ли по причине совпадения убеждений, то ли из-за ума. Хотя, скорее второе – Лавров с восторгом предвкушал вереницу научных исследований и совместных работ.       Но Стас, махнув зажатой в пальцах сигаретой и осыпав на пол пепел, развеял эти фантазии и уселся поудобнее.       – Я честный, за что и получаю, – слова Конченкова неприятно кольнули Игоря – еще один удар по самолюбию. Неужели он такой трус?       – Тем не менее, – проговорил вдруг Дима, взмахивая руками. – Наши ряды полнятся? Считай, идеальный триал: бета, сломанный альфа и неправильный омега.       Стас брезгливо сморщил нос.       – Умные люди асексуальны, – и эта фраза стала первой из уст Конченкова, с которой Лавров не был готов согласиться. Если Стаса нельзя было назвать сексуальным, то Игорь на самом деле не знал, кого можно. Он неуютно поерзал на диване, косясь на худые его ноги в школьных брюках и на тонкие изящные пальцы, на коже которых красовалась аккуратная вязь математической формулировки общей теории относительности. Он не удержался и, с почти благоговейным трепетом схватив ладонь, дернул рубашку выше, оголяя запястье с тату системы уравнений Эйнштейна.       – Гравитационное поле в общей теории относительности, – простонал он жалобно. – И ты говоришь об асексуальности?       – Обычные люди называют это задротством, – рассмеялся Стас, и Лавров заметил, до чего лучистые у него глаза – совершенно неуместное наблюдение, ведь они его совсем не должны волновать.       – Я не обычный человек, – негромко ответил он, не решаясь отвести взгляд от изящной формулы.       – Я уже заметил, – кивнул Конченков и забрал свою ладонь из его рук.       На мансарде вместе с парой миллионов невидимых пылинок повисла неловкость, и Лавров постарался незаметно отодвинуться от Стаса, теребя нашивку эмблемы школы на груди пиджака. Однако диверсия очевидно провалилась: Дима многозначительно хмыкнул и крутанулся на стуле.       – Всем альфам с проблемами обоняния вставляют мозги? Или это только ты у нас такой индивид? – спросил он, укладывая пухлую щеку на ладонь. Весь его вид говорил о готовности услышать длинную занимательную историю, но Лавров, встретив бету, который не боялся открыто говорить о своем гендере, теперь вдвойне хотел избежать этой темы. Не тут-то было.       – Думаю, просто с обонянием пропала эректильная функция, – предположил Стас, ставя баночку из-под кофе на покосившийся стол. – Поэтому кровь циркулирует в тех органах, где нужно.       – У меня все в порядке с этим, – краснея, качнул головой Лавров.       У него точно все было в порядке, и он даже мог это доказать: осознание факта наличия в его жизни человека с татуировками теории относительности и уравнений Эйнштейна вызывал определенные реакции организма. В голове возникали образы бледной груди, исписанной задачами тысячелетия или нерешенными проблемами химии. А если сдернуть брюки чуть ниже выступающих тазовых косточек, можно ли найти там диаграмму Феймана?... Мысли эти хоть и были приятными, но точно ставили его в тупик.       Он мотнул головой и добавил:       – Я чувствую запахи, но только не феромоны.       – Как бета? – прищурился Стас.       – Наверное, – кивнул Игорь, нервничая под этим взглядом глаз цвета феноланилина при положительной реакции. – Но я не бета.       Заинтересованный взгляд Стаса потух.       – Понятно.       Он сковырнул кусочек треснувшего дермантина с подлокотника дивана и рассеянно уставился в окно.       – Мне жаль, что у тебя так вышло, – проговорил Дима, качаясь на стуле. – Я имею в виду с носом. Хотя, ты, конечно, зря делал операцию в Мексике – там нормальные люди даже воду не пьют.       Лавров прикрыл глаза ладонью.       – Я делал операцию не в Мексике, – устало проговорил он, пытаясь понять, когда он свернул куда-то не туда в своей жизни.       – В Майами? – уточнил Фадеев, ничуть не смущаясь. Только Конченков негромко посмеивался, наблюдая за краснеющим Игорем. Димка же в это время продолжал: – Тогда это гребаный расизм! Ты мог их засудить!       – Dios mio! – взвыл Лавров, а Стас утешительно похлопал его по плечу.       – С чего ты взял, что Игорь мексиканец? – уточнил он, подаваясь вперед.       Фадеев непонимающе улыбнулся, абстрактно обрисовал руками внушительную фигуру Лаврова, а потом пояснил:       – Ну как же… Он ведь буррито пахнет.       На секунду повисла тишина, во время которой, Игорь мог поклясться, он слышал, как крутились винтики в его голове.       – Буррито?... – негромко переспросил Стас.       – Ну да, – кивнул Дима, опасливо поглядывая на Лаврова. – С острым перчиком халапеньо…       – Твою ж мать, – с чувством проговорил Лавров, припоминая хитрое лицо мамы, укладывающей на дно его сумки флаконы с искусственными запахами. Теперь все вставало на свои места.       – Халапеньо? – давясь от смеха повторил Конченков, едва не съезжая на пол. – Острый?       Фадеев смеялся вместе с ним, и Лавров, осознавающий всю нелепость происходящего, рассмеялся следом.       – А ты не знал? – хихикая, спросил Игоря Стас.       – Нет, – смаргивая выступившие от хохота слезы, мотнул он головой. – Мне не говорили.       – Из тебя отвратительный мексиканец, – проговорил Конченков, а потом, развернувшись к Фадееву, потряс пальцем: – И вот эти твои выводы – настоящие расистские стереотипы!       – Нахер пошел, – ухмыльнулся Фадеев. – Посмотри, как он на мексиканца похож – носатый такой…       И парни снова рассмеялись.       – А у тебя? – спросил Игорь, переводя взгляд на Диму. – Ты говорил, что у тебя что-то не так с запахом?       Фадеев кивнул, тяжело дыша, и хотел уже было ответить, как по коридору этажом ниже послышался звонок.       – Тригонометрия, – бодро проинформировал Стас, тут же поднимаясь и потягиваясь. – А у вас?       – Биология, – поморщился Фадеев, тяжело вздыхая. – Наверное, опять кого-то будем резать.       – Ты всегда можешь попросить за тебя это сделать какого-нибудь альфу, – пожал плечами Стас, подхватывая рюкзак.       – Смешно, – хмуро ответил Дима. – А то же у меня толпы поклонников выстраиваются, чтобы помогать…       – У меня тоже математика! – выудив из сумки листок с расписанием, радостно перебил его Игорь. – С тобой, очевидно.       – Очевидно, – улыбнулся Стас, и Лавров даже почувствовал свою вину, понимая, что слишком уж счастлив, в то время как вновь приобретенный друг грустит. Он похлопал Диму по плечу, подхватил его рюкзак и кивнул на выход:       – Если бы я был в твоей группе, я бы обязательно разрезал для тебя пару лягушек.       Вымученно улыбнувшись, Фадеев благодарно кивнул и забрал свою сумку.       – Не стоит, – выдохнул он, отдергивая ветошь перед дверью. – В конце концов пора бы уже и привыкнуть.       И Лавров, заражаясь этим настроением, снова поник.       Старшеклассники кучковались в коридоре: кто-то учил свежие параграфы, кто-то болтал, но были и те, кто искоса смотрел на Игоря, явно уже прослышав про инцидент на физике.       – Всегда мечтал учиться здесь, – не отставая от Стаса, проговорил Игорь. – Так тут приятно, дружелюбная атмосфера и искренние улыбки. Просто Хогвартс, не иначе.       – Серьезно? – удивился тот, оборачиваясь.       – Нет, – ухмыльнулся он, выглядывая номера аудиторий на дверях. – Просто не понимаю этих взглядов в мою сторону.       Конченков хмыкнул, неловко повел плечом, поправляя лямку рюкзака, а потом остановился у класса математики.       – Они смотрят не на тебя, – проговорил он, внимательно рассматривая лицо Лаврова. – Они смотрят на меня.       – Почему? – вопрос был ненужным, да и глупым, но Игорь не мог его не задать.       – Потому что я бета. И потому что я с новичком-альфой.       – Мне уйти? – улыбнулся Лавров.       Закусив губу, Стас задумчиво проводил взглядом двух болтающих девчонок и только потом, словно бы все взвесив, проговорил:       – Это будет правильным решением для тебя, – он оперся плечом о стенку. – Знаешь, для твоей репутации еще не все потеряно.       В спину доносились шепотки, глупое хихиканье, и среди всего этого бубнежа Лавров без труда мог распознать теперь уже намертво прилипшее к нему прозвище Мексиканец.       – Думаю, – он переборол желание грязно ругнуться, – воздержусь.       – Будешь аутсаудером? – уточнил Стас, ухмыляясь.       Игорь оглянулся: глазевшие на него до этого ученики мгновенно отвернулись и сделали вид, что совершенно на них не пялятся.       – Знаешь, – явно кривя душой, пробормотал Игорь. – Мне все равно.       И он отвернулся, понимая, что лжет теперь не только всем вокруг, но и себе. Но то, что он лгал этому пареньку, было отвратительнее всего. Только что же он мог сейчас сделать?       – Вот это уже смело, – одобрительно кивнул Конченков, и Игорь почувствовал себя еще большим негодяем.       – Угу, – буркнул он, отворачиваясь и входя в кабинет. – Смело…       Конченков на это ничего не ответил, зато сидящие внутри аудитории ребята отреагировали куда как эмоционально: замолчали, без стеснения уставившись на зашедших внутрь ребят. Привыкший к такому отношению Стас даже ухом не повел – сразу же отправился к своей парте и принялся готовиться к уроку.       А вот слегка опешивший Игорь остановился, рассматривая группу. Здесь были несколько ребят из шайки Кейт – она как раз сидела около парня в солнечных очках. Тот вытянул длинные ноги в проход и так сладко улыбался, что у Лаврова едва не сводило зубы от этого. Временное замешательство, к счастью, таковым и оказалось, и Игорь смог выдавить из себя негромкое рычание, присущее «альфе»: внутренний голос разумного беты фактически проклял его и похоронил заживо. Парень в очках вздрогнул, зато Клэп не испугалась – показала зубы, ядовито улыбаясь.       – Смотри-ка, Даник, что от одного урода этот мексиканец отделался, – проговорила она, скалясь. – Зато другого подцепил.       И она бросила выразительный взгляд на равнодушного к происходящему Конченкова. Его тонкое лицо, подсвеченное ярким утренним солнцем, казалось снежно-бледным, но ни один мускул не выдавал его беспокойства или обиды. Он молча открыл книгу, вставил в уши наушники и принялся читать, едва заметно шевеля губами.       Такая его реакция – сдержанная и спокойная – отчего-то поднялась яростной волной внутри Лаврова, и тот вдруг подумал, что он не только альфа неправильный, но и бета из него тоже так себе. Просто потому что ни один бета не реагировал бы так на глупое оскорбление малознакомого человека.       – У тебя проблемы? – угрожающе произнес он, подходя ближе. Девчонка оскалилась еще шире и поднялась со стула, а мальчик около нее глупо ухмыльнулся.       – Мне кажется, – протянула Кейт. – Проблемы со зрением у тебя, раз ты выбираешь такую компанию.       Судя по реакции одногруппников, не все поддерживали альфу в ее ненависти: некоторые недовольно зашептались, иные закачали головами, но никто не желал ввязываться.       – Не понимаю, какого черта тебя беспокоит моя компания, – подойдя фактически впритык к девчонке, тихо спросил Лавров.       – Не люблю, когда окружающий меня мир портят своим присутствием ненормальные, – в это же мгновение, стоило ей договорить последнее слово, губы Конченкова, который, оказывается, все слышал, плотно сжались. И Игорь, заметив это, сжал вслед кулаки и тоскливо подумал: «неужели придется бить морды?»       Неизвестно, что произошло бы в следующую секунду, но эту перепалку прервал так вовремя вошедший в класс Голышев.       – Хэй! Что не так? – он быстрым шагом пересек аудиторию и встал между Игорем и Кейт.       – Свалил, – прорычала альфа, готовясь к прыжку.       – Сама свалила, – огрызнулся Голышев, оскалившись. – Я не посмотрю, что ты девушка. Ты альфа и нарываешься!       В глазах Макса бушевал огонь: он сгруппировался, полностью поддаваясь эмоциям и ярости, в то время как Лавров косился на меланхолично жующего карандаш Конченкова. По всей видимости Игорь слишком контролировал свои эмоции, потому что Стас с проснувшимся интересом скользнул взглядом по раскрасневшимся альфам и остановился на сосредоточенном лице Лаврова.       – Я сам разберусь! – опомнился Игорь и, мысленно прося прощение у Голышева, пихнул его в сторону.       – Да я тебя… – не выдержала Клэп, с силой рванув вперед. Ее остро наточенные коготки прошлись по лицу Игоря, оставляя за собой ярко-розовые кровавые полосы. Тот ругнулся, поминая всех отшибленных на голову стерв и схватил ее за запястья: бить ее ему не хотелось, хотя силой девчонка, ростом почти ровная ему, Игоря явно превосходила.       Замешкавшийся до этого Макс с восторгом включился в драку, как и несколько других альф из шайки Кейт. Несколько парней и еще одна девчонка присоединились к потасовке, а Лавров только и смог заметить удивленно приподнятые брови Стаса. Через мгновение тот уже поднялся на ноги и с грацией пантеры накинулся на Клэп, пытаясь оттащить эту психованную от Игоря.       – Не лезь! – с трудом выдохнул Лавров, сжимая запястья вырывающейся Кейт.       – Пусти, сука! – верещала та, едва не сбрасывая обоих на пол. – Чертов мексиканский ублюдок с бетой-выродком!       – ...зашибет же, – не обращая внимание на ее крики, предупредил Игорь отчего-то улыбающегося Стаса. За их спинами Голышев с восторгом разбрасывал остальных ребят с довольными возгласами «знай наших!»       – Если рассматривать вариативность развития дальнейшей ситуации, то процент твоего беспардонного проигрыша весьма высок, – пыхтя, проинформировал его Конченков. – Мое вмешательство увеличивает шансы.       Клэп прицельно ткнула Лаврова кулаком в живот, и тот, тяжко выдохнув, рухнул на пол.       – Ты очень странный бета, – прохрипел он Конченкову.       – Ты очень странный альфа, – парировал тот невозмутимо, ныряя к нему под парту. – Через тридцать секунд появится преподаватель, так что осталось продержаться совсем чуть-чуть.       – Вылезай! – взвизгнула Кейт, стоя над столом.       – Нет, – качнул головой Стас. – Ты будешь меня бить.       – Я тебя сейчас сама достану и все равно буду бить, – прорычала она в бессильной ярости. Из-под столешницы торчали только две пары ног, но вытянуть ребят оттуда было невозможно. Так что Игорь отчего-то вдруг негромко рассмеялся, вытирая сочащуюся из носа кровь и глядя на покрасневшее ухо Конченкова. Внезапно начавшаяся драка прекратилась так же быстро, и теперь были слышны только редкие переругивание и пыхтение утомившейся Кейт над головой.       – А ведь это первый учебный день, – выдохнул Игорь, давясь смехом.       – То ли еще будет, – пробормотал Стас, улыбаясь.       И Лавров, глядя на уже успокоившихся альф, теперь спокойно собирающих с пола попадавшие учебники и тетради, думал, что эта элитная частная школа по части безумств явно превосходила предыдущую. Произошедшая за несколько минут до этого перепалка никак не отразилась на их взаимоотношениях, и альфы, выбросив пар, теперь удовлетворенно усаживались на места, а омеги восхищенно болтали между собой.       «Форменный зашквар,» – подумал Игорь.       – Отлично помахались! – отпихивая Клэп и заглядывая под парту, радостно поделился с ними эмоциями Макс. Лицо у него раскраснелось, а галстук сбился. – Не ошибся я в тебе! Ты ж просто мексиканский магнит для приключений!       Весь его возбужденный вид выражал крайнюю степень довольства, и Игорь только и смог что простонать, повернувшись к Конченкову:       – Поможешь мне вылететь из этой школы?       Стас коротко кивнул.