***
На улице была по-настоящему ублюдочная погода. Чертова пурга занесла все дороги и не прекращалась. Была пятница, и из дома не выйти — ну просто было невозможно. Джеймс и Майкл оделись и вышли в метель. Пройдя пару кварталов, прижавшись друг к другу и стоически продолжая топать к своей цели, они переступали по заснеженному тротуару. Через минуту они скрылись во тьме, а через две вышли к бару и ворвались туда. — Ну и срань же на улице! — продекламировал МакЭвой на весь бар. Но на него не обратили внимание, все и так знали что за писец творится. Мистер Секунда сразу подозвал продрогших путников за свой столик в углу. Бармен зевая перелистывал одну из книжек Керуака. Майкл и Джеймс подошли ближе к столику и увидели еще одного человека сидящего спиной. — Ей, а ты шотландец? — с улыбкой на перевес спросил мужик, повернувшись на встречу к МакЭвою. — Да, — ответил Джеймс. — Я говорю и думаю на шотландском. — Я в половину его речей не втыкаю, — оторвался Майкл. — А я читал про них в этой книге — ответил мужик, и показал «Дерьмо» Ирвина Уэлша. — Не желаешь бурбона? А может немного кокаина? Майкл и Джеймс напряглись при слове «кокаин» и нервно сглотнули слюну. Нужно постараться не думать о словах: «дорожка» и «Ласка для белых вещей». — Нет, спасибо, я, пожалуй, не откажусь от пива — сказал МакЭвой и грустно посмотрел на бурбон светящийся в мягком свете в баре. Из туалета донесся звук рыгания, а затем оттуда появился Хью Джекман: — Фух блять, все в сборе, давайте… — не успел он договорить как сблевал на пол. Джеймс быстро сообразил и швырнул во врага Хью из-толчка Джекмана куском недоеденного бифштекса с соседнего стола, но тот уклонился, тем самым подставив под удар томик Джека Керуака в руках бармена. Такого бармен стерпеть не смог и с кулаками набросился на Хью Джекмана. — Сегодня пожалуй выпью бурбон — подумал МакЭвой глядя на непочатую бутылку бурбона и улыбнулся видя как Джекмана пиздят.Прыжок из кокаинового прошлого в пивное настоящее
18 апреля 2018 г., 22:06
Прошло два месяца после завязки от наркоты. Хью Джекман пропал в неизвестность. Канул в небытие. Исчез. Лоуренс уехала в Малибу барыжить оставшимся порошком. Мистер Секунда потел над сценарием. Денег по-прежнему не было, разве что только на пиво.
Фассбендер сидел в прокуренном пабе и пафосно пил пиво из трубочки. Захмелев, он начал жаловаться бармену, рыжему дылде с глупым выражением лица:
— Все меня кинули, друг. По ночам приходится спать с плакатом Алисии Викандер, слишком плоский, прям как в жизни…
Бармен сочувственно сдвинул брови, прочувствовав каждое его слово через себя, и слушал дальше.
— Я сделал Лоуренс подарок в день ее отъезда. Подарил двух голубков, ну как в том фильме, —
один мне, а другой ей. Не помню что за фильм был… — Майкл начал вспоминать как же называется тот фильм, они с Джеймсом смотрели его в Рождество.
— А что она? — спросил бармен, вышвырнув Фассбендера из воспоминаний о фильме.
— Она ужасно разозлилась, друг. И сказала что подарок отстой и я тоже. Еще пригрозила не приближаться к ее квартире. Ну на хер! Она просто сука!
Бармен понимающе кивал, ему тоже не нравились такие стервы.
В этот момент в бар зашла женщина, она присела рядом с Майклом.
— Стакан бурбона мне, — сказала грубым голосом женщина.
Бармен налил стакан виски и молча поставил перед ней.
Фассбендер решил покурить, но зажигалки не оказалось.
— У вас есть зажигалка? — обратился он к женщине.
— Только спички, — глядя в стакан задумчиво ответила женщина.
— Давайте, — ответил Майкл.
— Нехотите поужинать со мной сегодня? Я заканчиваю в шесть — вдруг обратился бармен к женщине.
— Окей, — сказала женщина и сняла парик. Этой женщиной оказался замаскированный МакЭвой.
— Бля, еб твою мать, — Майкл опрокинул свой бокал пива, а трубочку сжал в руке.
— Простите, я кажется забыл что должен лечь сегодня пораньше. Мне утром идти на смертную казнь своего отца, — скороговоркой проговорил бармен, по его лицу стекал холодный пот.
— Башка чешется из-за этой хуйни, — МакЭвой отбросил парик и почесал лоб.
На нервной почве Фасси подкурил трубочку, она начала вонять паленой резиной.
Кажется пахнет жаренным, с ухмылкой подумал МакЭвой.