прозрачная надежда на завтра

У птиц слишком плотный график, Принц не впишется в их трафик, да ну его нафиг... ЛСП - Маленький принц

Дмитрий Ларин сидел за ноутбуком, он закончил монтировать ролик "Травля на Youtube" и теперь напряженно ждал, когда тот загрузится на канал. Ролик был своеобразным криком души, парламентером чувств - игрушечный пистолет был здесь белым флагом. Это видео последнее в его карьере, им Ларин пытался объяснить зрителям свое поведение, расставить все точки над ё. Дима отчаянно надеялся, что его фанаты думающие люди и не будут презирать его за малодушие. Общество, состоящее из одних мразей, вынуждало блогера покинуть любимый город, отправившись навстречу новой жизни: там, где его никто не знает, там, где про интернет слышали только краем уха, а мобильная связь появляется только при подъезде к городу. Дима бежал. Скорее всего от себя, но в подробности он вдаваться не хотел. Решение сбежать далось ему нелегко: сначала вся травля казалась стебом, который вот-вот закончится, но стеб становился все злее, пока дело не перешло в физический конфликт. Отхватив пиздюлей, Дима понял, что дольше оставаться в этом городе просто опасно – храбростью Ларин никогда не отличался. Его нервная система была на грани и решение забраться в глушь казалось спасительным, говорить кому-нибудь об отъезде Ларин не стал, он просто решил исчезнуть из жизней хоть как-то близких ему людей. Дима оделся, пора было выдвигаться. Он в последний раз оглядел комнату, заменившую дом и вышел. Дорога до вокзала прошла гладко. Дима ехал налегке, он продал все, что у него было, избавился даже от своей обожаемой укулеле, остался только рюкзак с самым необходимым и телефон. Стоя на перроне, ожидая, когда объявят посадку на поезд, Дима нервно рассматривал контакты, каждый раз останавливаясь на Мироне Федорове. Наконец, до боли сжав кулак, он позвонил. Долгие гудки разрывали мозг на молекулы, но Мирон с ответом не торопился. Единственный человек, способный остановить Ларина, просто его проигнорировал. Дима поджав губы, грустно улыбался, одна мысль затмевала остальные, горьким соком разливаясь по внутренностям. "Никому не нужный человечишка! Не нужный!" - настойчиво билось в голове Ларина. А ведь Мирон был благосклонен к нему, если только Диме это не казалось: он любил менять понятия, и вполне мог принять благосклонность за снисходительность. Со злостью блогер достал симку из телефона и бросив в снежную жижу, затоптал. - Избавился, - прошептал Ларин, растерянно наблюдая за подошедшим поездом. – От всего избавился, - он расхохотался, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих.

***

В поезде было очень жарко, считая, что сейчас еще зима, вагоны отапливали словно сауны. На каждой остановке Ларин старался выйти и вдохнуть несвежий, наполненный особым, железнодорожным ароматом, воздух. На одной из станций, когда поезд стоит невыносимо долго, Дима отрешенно бродил по перрону, была ночь и редкие пассажиры решились вылезти из душного железного монстра. Ларин неторопливо шагал вдоль рельсов, постепенно уходя все дальше от освещенного перрона, фонари попадались все реже. На одном из темных участков он споткнулся обо что-то мягкое и, судя по звукам, живое. - Блять, - он вытащил телефон и осветил место происшествия. Оказалось, что он наступил на щенка трудноопределяемой породы. Щенок был абсолютно черный, тощий и забитый. Казалось, что он доживает последние минуты. Дима уже хотел идти дальше, но собачка внезапно подняла голову и Ларин остолбенел. Глаза собаки были чистого лазоревого цвета, совершенно такого же, как у небезразличного ему человека. Проклиная себя за ванильность и мягкотелость, Ларин подобрал собаку и отправился в сторону поезда, гудевшего вдалеке. - Как же тебя назвать? – обратился он к притихшему и дрожащему у него на руках щенку. – Может Миром? – произнесенное в слух имя больно царапнуло что-то в районе груди. Щенок слабо тявкнул, очевидно соглашаясь со своим новоиспеченным хозяином. В пункт назначения Дима и его новый друг прибыли во второй половине дня. Деревня, где они теперь будут жить, встретила их тишиной и ослепительно-белым, начинающим подтаивать, снегом. Вокруг не было ни души, лишь гавкали собаки, замечая человека. Ларин пошел по единственной улице в поисках нужного дома. Этот дом достался ему совершенно случайно, в наследство от дальней родственницы. Ларин здесь еще никогда не был и шел наугад, заблудиться в деревне на 300 человек было нереально. Мужчина шел, наслаждаясь теплым ярким солнцем, небо было непривычно голубое и абсолютно чистое, в воздухе чувствовалась настоящая весна, мелодично звенела капель, а местами уже журчали звонкие ручьи. Дом находился достаточно далеко от дороги, за огромными полуразвалившимися воротами, с виду он был целым и даже вполне симпатичным. Типичная русская изба. - Пальцы в рот, да веселый свист… Да, Мир? - обратился он к собаке, выглядывавшей у него из-за пазухи. - Здрасьте, - из соседнего дома вышла молодая женщина. – Вы, наверное, хозяин дома? - предположила она. Ларин кивнул, женщина выглядела как обычная деревенская жительница: в валенках, в пуховике, в замызганном цветастом платке. Пахло от нее коровами и свежим молоком. Несмотря на хроническую безысходность, прочно поселившуюся у нее на лице, выглядела она вполне миловидно, едва ли ей было больше 30. - А мы все думаем, когда кто приедет, Нина Алексеевна-то давно померла, нельзя так надолго дом забрасывать, - она с укором посмотрела на Ларина. Дима почувствовал себя в ловушке: общаться с женщиной он не хотел, но и сразу обижать ее было бы не правильно. - Вам придется проход расчистить, пойдемте я вам лопату, да и ключи дам, - женщина суетливо пошла вперед. Ларин, вздохнув, пошел за ней, выбора не оставалось. - Спасибо, - сказал он женщине, когда она вручила ему лопату и большущую связку ключей. В глубине души, Ларин надеялся, что на этом их общение прервется. - Не за что, - она кокетливо улыбнулась. - Я Света, - она протянула красную мозолистую ладонь. - Дмитрий, - он, стараясь сохранить спокойное выражение лица, брезгливо пожал протянутую руку. - Какой у вас щеночек красивый, - она заметила выглянувшего из-за воротника, Мира. - Как зовут? «Вот же ж, мразь!» - подумал Ларин, уже почти спиной излучая ненависть к неотступно следовавшей за ним женщине. - Мир, - вздохнул Ларин, хорошее настроение, с которым он сюда приехал, улетучивалось. Он открыл калитку и принялся разгребать таявший, тяжелый снег. Света стояла над душой, подсказывая и расспрашивая о жизни, было видно, что ей в радость пообщаться с новым человеком, тем более с молодым симпатичным мужчиной. Кольца на девушке не было. В конце концов, Ларин не выдержал. - Светочка, - как можно ласковее обратился он, сам удивляясь тону, на который был способен. - Вас разве дома не ждут? - Нет, - отмахнулась она. - Мама на работе, а больше никого нет. - Ясно, - Ларин поджал губы. – Я устал с дороги и очень хотел бы побыть один. - Ой, - смутилась женщина. - Конечно. Может молока вам свежего принести? - Это можно, - одобрительно кивнул Ларин. С тех пор, Света каждое утро приносила ему литровую банку молока и преданно глядя в глаза, ждала какой-нибудь умной мысли от городского соседа-интеллектуала. Если Ларин был в хорошем расположении духа он даже мог с ней поболтать, но чаще буркал спасибо, отдавал деньги и уходил. Света лишь зачарованно смотрела ему в след.

***

Потекла размеренная сельская жизнь. Дима, обустраивая свое жилище, работал не покладая рук. Вскоре, это стала маленькая уютная квартирка, в которой не было даже намека на то, что здесь жила 90-летняя бабка. В этой квартире каждая вещь занимала свое место, все там было гармонично и слажено. С растаявшим снегом работы прибавилось: необходимо было подготовить почву. Ларин решил заняться огородом и садом, разросшимся на заднем дворе. Сад был когда-то шикарным, но сейчас заброшенный и полудикий он навевал только грусть. Дима делал все с энтузиазмом первооткрывателя: его больше не трогали городские заботы и печали. Привезенные с собой антидепрессанты так и пылились в аптечке, Ларин про них даже не вспоминал. Он стал гораздо спокойнее, менялось отношение к жизни и от этого, каждый прожитый день казался гораздо ярче предыдущего. В свободное время Дима читал, в деревне оказалась неплохая библиотека. Или писал: это были рассказы, в основном автобиографические, или заметки из жизни Мира - щенок быстро рос, был забавным и вечно попадал в глупые ситуации. Дима отправил пару рассказов в редакцию детского журнала и их опубликовали. Местный библиотекарь был невероятно горд и даже выставлял журналы на всеобщее обозрение. Ларина очень радовал тот факт, что в деревне не ловила сотовая связь, у него не было интернета и вообще никакого контакта с большим миром. Телефон он использовал теперь в качестве плеера и фотоаппарата, чтобы фоткать Мира и окружающую природу. Иногда Дима грустил, редко на него нападала ностальгия и тогда он рассказывал собаке долгие истории из своей жизни. Мир был идеальным слушателем, он даже подвывал в нужных местах. Ненависть к домашним питомцам у Ларина сменилась бесконечной любовью. Мир стал его настоящим другом, именно таким, которого Ларину не хватало все эти годы: он неотступно следовал за хозяином, преданно смотрел на него своими бесовскими голубыми глазами и периодически вызывал в памяти образ такого же голубоглазого человека. Ларин помнил время, проведенное с Мироном до мельчайших подробностей: не так уж часто они и виделись. Они познакомились весьма сумбурно, странно. Ларин сделал отзыв об Оксимироне, вопреки себе не сказав ни одной гадости. Дима уже тогда довольно долго следил за его творчеством, что-то необъяснимое влекло его к рэперу. Потом, он еще довольно часто упоминал его в видео, но вскользь, больше цитируя. Затем, произошло то, чего Ларин ожидал меньше всего: Мирон добавил его в друзья. Завязалась переписка, у них были разные взгляды на жизнь и от этого общение было еще интереснее. Потом был двухчасовой стрим с разбором «Горгорода», упоминание Мироном Ларина в твитере, что добавило последнему зрителей. Дима мысленно желал Мирону удачного выступления, не рискуя показаться на концерте. Затем они разъехались по турам и переписывались редко, в основном обмениваясь фотками. С каждой фотографией Мирона, его быта и концертов, внутри у Ларина что-то екало, он испытывал непонятное чувство стыда, рассматривая фотки, завидуя всем, кто находился к Мирону на расстоянии ближе метра. Дима нервничал и заглатывал колеса почти горстями, ведя свои стендапы под мощными антидепрессантами. Под ними он снял разбор «Вечернего Урганта» с Мироном. Сердце Димы обливалось кровью, когда он слышал хриплый, почти пропавший голос. Мирон писал об этом, но одно дело было читать, а другое слышать. А потом случилась еще более странная вещь. Ларин вел свой последний стендап в Екатеринбурге, он был уставший, злой, ненависть ко всему миру кипела в нем как никогда сильно. Дима никогда не смотрел на зрителей, когда выступал, вместо них он видел расплывчатые лица, но неожиданно его взгляд зацепился за бритую макушку, ярко блеснули хитрые голубые глаза: Мирон какого-то черта оказался в зале... Мирон всегда был сильнее и Дима это знал. Не важно, чего это касалось, просто Мирон был лучше и Дима, как ни старался, не мог это изменить. Они были полярно разными и в тоже время неуловимо похожи. Ларин старался выглядеть интеллектуалом, Мирон им был. Дима хотел наслаждаться жизнью, Мирон просто жил, Ларин боялся всего на свете, Мирон же клал на страхи. Они были такими противоположностями, которые не просто притягиваются, а буквально сталкиваются друг с другом.

***

Время текло легко и беззаботно, Ларин наслаждался своим покоем, безумно радуясь свободе. Все изменилось, когда в один теплый майский вечер в его дверь громко не постучали. Дима распахнул дверь, ожидая увидеть Свету, пришедшую с очередной глупой просьбой, но на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял Мирон. Ларин впал в ступор, он неверяще рассматривал незваного гостя. - Привет, - произнес Мирон, когда молчание стало затягиваться. - Далеко же ты забрался. - Ага, - не отвечая на приветствие, протянул Дима. И выпалил вопрос, который буквально висел в воздухе. - Что ты здесь делаешь? Такой, казалось бы, простой вопрос, заставил Мирона смутиться еще больше, чем Диму. - Эм, - Мирон приподнял бровь. - Захотел узнать как ты. Люди просто так не исчезают. - Как ты меня нашел? - хрипло спросил Ларин, все еще не веря, что к нему приехал сам Мирон. - Сто друзей, сто рублей, - Мирон ухмыльнулся. - Может пустишь все-таки? Я устал столько ехать. Ларин вздохнул, меньше всего он ожидал увидеть в своем убежище человека, воспоминания, о котором больно царапали душу. - Заходи, - посторонившись, он запустил гостя в святая святых, свою обитель. Проход в комнату, широко расставив лапы и оскалившись, закрывала собака. - Шикарный пес, - восхитился Мирон. - Как зовут? - Мир, - внезапно покраснев, ответил Ларин. - Мир, свои, - он потрепал собаку по загривку и взглянул на гостя. В его бездонных голубых глазах плясали чертенята. Мирон уехал следующим утром, едва забрезжил рассвет. Как Мирон сказал, он приехал чтобы убедиться, что с Лариным все в порядке, что никто его в рабстве не держит. Потому что нельзя так резко пропадать из поля зрения, особенно, тех людей, которым он не безразличен. И вообще, за такую выходку стоило бы дать Диме хороших таких люлей, но, он, Мирон, по мягкой своей натуре так делать не будет. Дима улыбался совершенно безумной своей улыбкой, слушая все, что говорит рэпер и не находил слов. Происходящее не казалось ему реальным. И, уж тем более, Дима не поверил, когда Мирон задумчиво произнес: "Может в отпуск к тебе приехать? Ты не против?". Приезд Мирона перевернул мир Димы. Все в этом мире было теперь не так как прежде, а от спокойствия остались лишь небольшие камни. Жизнь превратилась в ожидание. Ларин работал в два раза больше, перекопал землю, что находилась за домом, превратил ее в красивый, ухоженный огород, посадил маленькие саженцы бордовых роз, купил яблони. Занялся домом, лишь бы не сидеть без дела ни минуты, иначе в эти самые минуты в голову настойчиво лез образ худощавого мужчины, от взгляда которого внутри что-то сжималось и замирало. Дима продолжал писать, только теперь это было сюрреалистичные рассказы о храбрых завоевателях диких планет, которые неизменно вскидывали одну бровь и хитро улыбались.

***

Мирон появился в деревне через месяц, в самый разгар дня, когда Дима пытался справиться с ненавистными сорняками. Он был в одних шортах, загорелыйй, словно побывал на лучшем заграничном курорте. От тяжелой физической работы его спина расширилась, приняв красивый рельеф. Да и сам Дима заметно изменился, от бледного дерганного хикки, ненавидящего мир осталось лишь воспоминание. Дима пока не замечал Мирона, зато его заметил Мир, радостно прибежавший к тому, о ком его хозяин не раз восхищенно рассказывал. - Привет, - Мирон ласково потрепал собаку по загривку. - Жарко, брат? - словно отвечая на вопрос, собака высунула язык и тяжело задышала. Мирон усмехнулся. Диме показалось, что он услышал чей-то голос, но Мир не гавкал. - Привет, - едва он наклонился над очередным сорняком, поприветствовал его тот голос, от которого глупое сердце сделало несколько раз сальто и замерло. - Привет, - быстро разогнувшись сказал Ларин, стараясь не показывать насколько он рад приезду Мирона. - А ты, - укоризненно покачал головой Дима, заметив крутившегося возле Мирона пса, - что молчал то? Собака посмотрела на него таким взглядом, что Дима ощутил себя полным дураком. - Так свои же, - Мирон улыбнулся и сердце Ларина снова замерло. - Не фига себе, ты тут деятельность развил, - внезапно сказал он, оглядев плоды работы Димы. - Ну так, - скромно потупился Ларин, и сам, словно, в первый раз посмотрел на свой сад. Увиденное его поразило. Огромный участок земли, аккуратно разрыхленной, разделенной на грядки, где уже местами проглядывались ростки. Огражденные заборчиком розы, которые заметно выросли, крыжовник, зеленевший и набирающий силу, дикая малина, огражденная, разбитая, усыпанная яркими ягодами, кустики клубники с белыми цветочками и скрывающимися огромными ярко-красными ягодами. Огурцы и помидоры у которых уже появились небольшие плоды. В общем, маленький рай огородника. Дима проделал большую и славную работу в попытках забыться. - Будем пробовать? - Мирон потер руки и улыбнулся. - Только сначала поработаем, - Ларин улыбнулся в ответ и впервые за этот месяц расслабился. Ларин был счастлив простым человеческим счастьем, которое он всегда презирал. Мирон сказал, что он приехал на столько, на сколько хватит терпения Димы и Ларин подумал, что никогда его не отпустит. Они разговаривали и, давно отвыкший смеяться Дима, с трудом складывал губы в улыбку. Если бы его спросили о чем они говорили, Ларин бы только пожал плечами, зато он бы с легкостью рассказал как солнце освещало Мирона, отчего он казался неземным, воздушным. Он бы рассказал, как смешно Мирон отмахивался от осы и потом перебегал от одной ограды к другой, пытаясь спастись уже от двух навязчивых насекомых. Дима помнил, как Мир преданно глядя на своего тезку весело лаял, пытаясь помешать ему собирать клубнику. Но вот о чем они говорили, осталось где-то совсем в глубинах памяти. Вечером, когда все домашние дела были сделаны, Мирон и Дима расположились в саду, за накрытым столом. Мирон достал бутылку виски, привезенную с собой. - Купил ее еще в своем самом первом туре. Обещал, что разопью, только когда случится действительно что-то важное, - Мирон улыбнулся так, что внутри Димы все сжалось. После этих слов он уже не мог отказаться от алкоголя и лишь зачарованно наблюдал, как Мирон разливает виски по бокалам. - За то, что я тебя нашел, - тихо сказал Мирон, поднимая бокал. Сердце Ларина ухнуло куда-то в район желудка. - Мирррррон, - повторял изрядно выпивший Дима, радуясь как ребенок своим провальным попыткам выговорить его имя. - Ррр, - рычал Мирон, у него это получалось невероятно сексуально. Ларину внезапно стало жарко. Он поднялся из-за стола, земля слегка покачнулась. Хотелось безумств. - Пошли купаться, здесь река недалеко, - Дима махнул в непонятном направлении. Пока они сидели, наступила глубокая ночь. В отличие от Питера, в месте, куда забрался Ларин, белых ночей не было. Они были темные, с крупными яркими звездами и лунные. Сейчас большая полная луна освещала блестящую, тихо плещущуюся реку. Небольшой песчаный пляж еще не остыл после дневного пекла. Быстро раздевшись, Ларин запрыгнул в реку. Он и не заметил, как по привычке, разделся догола. Мирон, раздевавшийся рядом, на секунду замер, остолбенело глядя на белеющие в темноте округлые ягодицы. Послышавшийся плеск воды вывел его из оцепенения и Мирон последовал примеру Ларина. Ночное купание отрезвило мужчин, домой они возвращались уже не петляя словно зайцы, а твердой походкой. Разместить дорогого гостя пришлось рядом с собой. Больше спальных мест у Димы не имелось, даже с тем, чтобы спать на полу имелись проблемы. В итоге они делили один диван на двоих. - Я, обычно, сплю звездой, - слегка оправдывающимся голосом сказал Мирон. - Если локтем заеду, я не со зла. - На пол скину, - ухмыльнулся Ларин, устраиваясь у стенки. С горем пополам они улеглись, Мирон почти сразу засопел, Диме же не спалось. Близость человека его обычно нервировала, а близость человека, из-за которого в голове рождались не совсем здоровые фантазии, нервировала вдвойне. Дима чувствовал равномерное тепло исходившее от Мирона и отогревался. Сначала тепло вернулось в руки, потом в тело, последними согрелись ноги, а весь жар сконцентрировался в паху. Но усталость все же оказался сильнее. Уже засыпая, Ларин почувствовал как Мирон крепко прижал его к себе. Проснулся Дима оттого, что на него смотрели. Ну как проснулся, лениво приоткрыл один глаз, заметил, что Мирон за ним наблюдает и улыбается. - Доброе утро, - слегка охрипшим ото сна голосом, тихо произнес Ларин. - Доброе, - также тихо произнес Мирон. - Как ты тут без связи живешь? - он разочарованно вздохнул, глядя на безжизненный экран телефона. - Привыкаешь, ко всему привыкаешь, - лениво потянулся Дима. - И потом, я как раз от этого всего уехал. - Не хочешь вернуться? - Мирон сел, осматривая комнату залитую солнечным светом. - Нет, - ответил Ларин, - и лучше к этому вопросу не возвращаться! - жестко сказал он и тут же добавил: - Пожалуйста. Залаял Мир, до этого дремлющий на крыльце, под ласковыми лучами утреннего солнца. - Молоко принесли, - не одеваясь, Ларин вышел на крыльцо. Молодая женщина с банкой молока давно привыкла к такому виду нелюдимого человека. В начале, по простоте душевной, она пыталась познакомиться, как-то помочь, возможно с надеждой на что-то большее. Но Дима сразу ее отшил в довольно резкой форме и теперь их связывала только банка молока, приносимая Светой каждое утро. - Привет, - на крыльцо вышел Мирон, в отличие от Димы в джинсах, но без футболки. - Ой, - девушка внезапно покраснела. - Вы так на Оксимирона похожи. - На кого? Что за оксюморон? - Мирон изобразил неподдельное удивление. - Ой, - еще раз ойкнула девушка, - извините. Но вы действительно невероятно похожи. Я недавно на его концерт ездила. Потрясающий молодой человек! - Занятно, - Мирон пожал плечами, явно показывая, что беседа себя исчерпала. - Хах, - усмехнулся Дима, едва Света вышла за ворота. - Так вот как выглядит минута славы! - Я ж звезда, - Мирон задрал нос, за что тут же получил ощутимый щелбан. - Не зазнавайся, - Ларин улыбался. - У нас плотный гастрольный график, звезда. - Без завтрака не работаю, - капризно протянул рэпер, с намеком поглядывая на банку молока. И начался беззаботный отпуск, дни шли за днями. Утром они работали, в остальное время исследовали окрестности. Ларин жил в прекраснейшем месте, с живописной природой, которая, к большому удивлению Мирона, не была загажена местными жителями. Здесь было маленькое озеро, спрятавшееся в лесу, красивый сосновый бор. Для Мирона, как для ребенка каменных джунглей, все было в диковинку, так что Дима не уставал смеяться над ним и вместе с ним. Мир радостно носился по лесу , распугивая животных. Они даже успели сделать шашлыки, ну как шашлыки, с большого неодобрения Ларина, Мирон ел сочное поджаристое мясо, в то время как Дима довольствовался овощами. На запах из леса вышел большой енот, пытавшийся незаметно стянуть еду. За время проведенное вместе они по настоящему сблизились. Мирон, засыпая, все так же притягивал Ларина к себе и не отпускал до самого утра. Звездой он, вопреки собственным заверениям, не спал. У Ларина же в глазах темнело от желания, когда сильная рука прижимала его к себе. Он кое-как справлялся с напряжением, компенсируя это откровенными снами. Мирон же особо признаков того, что ему нравится Ларин не проявлял. Да, Дима особо и не надеялся, ему хватало того, что было.

***

Отпуск Мирона подходил к концу. За две недели они успели по настоящему подружиться, Мирон узнал о Диме практически все (кроме главной его тайны, что не давала спать по ночам), также как и Дима о Мироне. И теперь, когда настала пора прощаться на душе Димы скребли кошки, большие такие, похожие на львов. Мирон выглядел погрустневшим, он не мог сказать когда вернется снова, но чувствовал тоже, что и Дима - нежелание расставаться. - Пора, - наконец сказал Мирон, ему еще предстояла дорога длиной почти в 9 часов, в Питере необходимо было быть к утру. - Я бы сказал, звони, - говорил Мирон, уже сидя в машине. - Ага, - растерянно пробормотал Ларин. - Жду в гости, - на глаза наворачивались слезы и он молился, чтобы Мирон этого не заметил. - Я приеду, - серьезно ответил Мирон и протянул на прощание руку. - Пока, - Ларин задержал ее на секунду дольше чем надо. Мирон мягко тронулся с места и через минуту его уже не было видно за поднявшейся пылью.