I Need Somebody

When I was younger, so much younger than today... - Тебе никогда не понять, как хорошо пьянеть от настоящего земного алкоголя, - со смесью сожаления и доброй насмешки изрёк Кирк. Спок скосил на него полный усталой материнской нежности взгляд и с явным трудом произнёс:  - А вы, капитан, никогда не опьянеете от шоколада. Кирк посмотрел в глаза Споку, намереваясь выдать очередную лекцию про выканье, капитанство и неформальную обстановку, но для самого себя неожиданно потерялся в бархатных вулканских глазах. Да, они по иронии судьбы и природы были цвета превосходного горького шоколада. Кирк предполагал, что находится в том состоянии, когда опьянеть сильнее даже теоретически невозможно, но у него получилось. Потому что этот взгляд выносил мозг получше любого алкоголя галактики. - Ошибаешься, - растягивая гласные, сказал он. - Я уже. Спок, кажется, этих слов не заметил или полностью не осознал, а Кирк как-то совершенно по-идиотски засмеялся. Они сидели на полу каюты первого помощника, привалившись спиной к перегородке, и безмятежно напивались. То есть напивался Кирк, а Спок с болезненным упоением ел шоколадные конфеты: откусывал маленькие кусочки, рассасывал каждый на языке и блаженно прикрывал глаза. Зрелище совершенно крышесносное, и Кирк впитывал его всеми пятью чувствами, желая закрепить в памяти наиболее ярко. А ведь он просто зашёл к Споку в каюту после смены, держа в руках бутылку виски и огромную коробку шоколадных конфет (достать их было, кстати, труднее и дороже, чем настоящий алкоголь), с грохотом поставил своё богатство на низкий столик, за которым старший офицерский состав обычно проводил традиционные игры в трехмерные шахматы, и, строго взглянув на ошеломленного такой дерзостью коммандера, сказал: - Спок, могу я хоть раз за эту чертову пятилетнюю миссию напиться в компании своего друга? Фирменный железный тон капитана (к чести Кирка, используемый им вне мостика только в крайних случаях) не оставлял возможности ведения переговоров, и Спок в абсолютной тишине взял с полки стакан, поставил его рядом с бутылкой и сел в кресло, жестом приглашая Кирка занять место напротив.  Теперь удивляться должен был капитан, из которого разом испарился весь пыл. Почему это получилось так просто? Он подготовил длинную аргументированную Речь (с большой буквы, и только так), доказывающую пользу алкогольного опьянения для неформальных взаимоотношений. Одна эта фраза звучала как название диссертации по социологии, что уж говорить о содержании. Спок спокойно-обреченно открыл конфеты, бутылку и налил капитану ровно треть стакана. Кирк взял напиток, испытующе посмотрел в него и с тяжёлым вздохом выпил, отслеживая то, как Спок уже медленно пережевывал первую конфету. Оно того стоило. Определённо. Спок, казалось, полностью расслабился, и только его реплика указывала на то, что вулканец ещё умудряется сохранять какие-то рамки приличия. Тем не менее, скулы и очаровательные заостренные ушки коммандера приобрели нежно-оливковый оттенок, расфокусированный взгляд увлеченно исследовал противоположную стену, а худые длинные ноги вытянулись и занимали теперь почти все свободное пространство на полу каюты. Кирк догадывался, что Спок за свою не длинную по вулканским меркам жизнь ощущал нечто подобное от силы раза три. Сам бравый капитан был специалистом в области распития алкоголя; эти знания были ему весьма полезны при мысленном составлении "Речи, доказывающей, что алкогольное опьянение...". Поэтому Кирк мог похвастаться почти вулканским самоконтролем над своим затуманенным мозгом. За несколько дней до этого практически легендарного события в светлой голове капитана родился коварный и тактически продуманный план, включавший в себя прекрасное зрелище пьяного Спока. И самым светлым в этой светлой мысли было то, что Кирк использовал против своего старпома его же оружие – логику, которая сейчас так удобно предала несчастного вулканца. Более того, капитан привык тратить силы только на нужное для разрешения проблемы, и терять ценные наработки в области социологии не хотелось совершенно. Улыбчивый чертёнок в голове Джима победоносно потёр ладошки, и Кирк затянул: – Как утверждают социологи, мистер Спок, шестьдесят процентов разговоров между землянами на психологически тяжёлые и прочие проблемные темы осуществляются в состоянии алкогольного опьянения, – Кирк специально заранее ознакомился с такого рода статистиками, чем очень гордился. – К сожалению, двадцать восемь процентов из этих разговоров впоследствии стираются из памяти собеседников, однако сам факт их наличия влияет на индивидов позитивно: увеличивается уровень производительности, общее ментальное состояние приходит в норму. Так что, если утром вы захотите меня избить или изнасиловать, вспомните, что люди испытывают потребность в неотягощенном сторонними мыслями общении. Такое общение возможно, чаще всего, только в измененном состоянии: алкогольном опьянении, наркотическом трансе и т.п. Вы должны быть благодарны, мистер Спок, что в вашем шоколаде только кофейные бобы, молоко и сахар, а не сомнительного происхождения порошочек. Спок то ли икнул, то ли хихикнул. Было в нём таком что-то милое. Безоговорочное доверие к капитану и наивность, всегда имевшие почетное, но тщательно завуалированное место в характере безупречного старпома, теперь были беззащитно открыты. Его хотелось погладить по тёплой позеленевшей щеке, растрепать идеально уложенные волосы, обнять за плечи и поцеловать в лоб. От этих уютных мыслей Кирк расплылся в широкой довольной улыбке, но всё так же строго продолжил поучать Спока: - В общем, коммандер, прошу вас отнестись к нашему сегодняшнему общению, как к важному этапу развития дружеских взаимоотношений. Вы поняли меня? Несчастный старпом хмурил острые брови, усиленно пытался принять сидячее положение и вникнуть в суть монолога капитана. – Да, капитан, – на выдохе произнёс Спок, – я весь внимание. Кирк так и не понял, была это ответная насмешка, или же просто очередная чисто вулканская фразочка. Спок взял ещё одну конфету, чмокнул губами, прожевал её и проглотил. Вообще-то в этот момент капитан должен был произнести вторую часть своей эпической Речи о неформальном общении, но он и сам успел устать от этой показной и довольно трудноисполнимой в нынешнем состоянии лекции. - А теперь, Спок, "на ты". Договорились? - Хорошо, Джим. Значит, Спок не только слышал, но и осознавал слова Кирка, можно было приступать. - Хорошо. В общем и целом, Спок, моя проблема в том, что я устал. Спок, казалось, даже немного протрезвел и обиженно посмотрел на Кирка, вздернув брови на редкость выразительно. – Джим, если тебе необходим сон, мы можем перенести окончание нашего разговора на другой день... – Нет, нет, Спок, я не о том: я устал не сегодня и не физически, а глобально. – Что послужило причиной твоей "глобальной" усталости? – Спок сделал явное, чуть насмешливое ударение на это слово. – Мы в космосе уже два года, Спок. Ты должен понимать, как это сказывается на экипаже, и, наверное, понимаешь, как это сказалось на мне. Я не профессионал в подобных разговорах, поэтому буду краток: я хочу стать вице-адмиралом и осесть. Повисла пауза. Спок отвернулся от Кирка и снова уперся взглядом в противоположную стену. Как ни удивительно, именно такой реакции от него и ожидали: Спок, если не знал, что делать с эмоциями, прятал их за маской вежливого вулканского безразличия. – Я посчитал важным предупредить, потому что рекомендую тебя как нового капитана Энтерпрайз. Кроме того, мы с тобой друзья, вроде как... – Джим, зачем? – серьёзно и почти трезво перебил его Спок. – Зачем становиться вице-адмиралом, если, зная твою натуру, ты уже через месяц захочешь вернуть себе старую должность? – Может быть, захочу, – беззаботно пожал плечами Кирк и чисто из вредности добавил: – А, может, и нет. – Я думаю, доктор МакКой не отпуситит тебя. Как и вся остальная команда. А ты сам отпустишь, чертов вулканец, завопила струнка в голове Джима. Тебе-то все равно. – Я найду, что сказать МакКою. Вообще-то, Кирк с ужасом представлял себе разговор с Леонардом. Никаких сколько-нибудь позитивных сценариев в голове не рождалось. – И всё же, я считаю, разумнее завершить пятилетнюю миссию и уже после думать о повышении. Я полагаю, руководство Звёздного флота планировало повысить нас по окончании миссии. – Но устал-то я сейчас. Спок, мне тридцать лет. Никто в здравом уме и светлой памяти не станет связывать себя отношениями с тем, кто либо сдохнет, либо сорвется в космос на пару лет по первому зову Адмиралтейства. – Ты никогда ничего не делал "по первому зову". – Тот ещё аргумент. Снова пауза. Вокруг мягко гудели приборы, свет тепло и ненавязчиво вытягивал из мрака центр помещения, за иллюминатором напротив переливался неугомонный космос. Кирк принял симметричную Споку позу, тоже бессмысленно глядя в стену. Они сидели совсем близко, Спок дышал глубоко, ритмично и был удивительно расслабен. Глаза закрывались, спать хотелось жутко, а рядом грел сильным телом старпом. Кирк полуосознанно опустил голову на костлявое плечо и, закрыв глаза, прошептал: – Я просто очень устал, Спок. Уже почти перестав контролировать внешние ощущения, Кирк почувствовал, как коммандер прижался к его волосам тёплой щекой. *** Джима разбудил отвратительный писк коммуникатора. Он тихо выругался, а Спок одним резким движением поднялся, заставив капитана неустойчиво качнуться из-за потери опоры. – Спок слушает. – Коммандер, – прочирикала Ухура, – смена началась пятнадцать минут назад, и я не могу связаться с капитаном. – Не беспокойтесь, лейтенант. Я уверен, капитан в порядке. Мы примем смену через четыре целых и восемь десятых минуты. Хлопнула крышка коммуникатора, Спок в один заход отправил в утилизатор все следы их ночных внеуставных дел, уже надел свою синюю форменную рубашку и кинул в Кирка где-то откопанную золотую, при этом совершенно серьезно подбодрив: – Капитан, я знаком с человеческими симптомами похмелья, смею заверить, вулканцы также испытывают нечто подобное. Поэтому, прошу вас, сосредоточьтесь на текущей ситуации. Кирк кивнул, вяло поднялся, натянул мятую форменку и поплелся к двери. – Джим? Слово "опасность" полыхнуло в мозгу капитана ярко-красным. Если Спок сам обращался к нему по имени, значит, либо все плохо, либо очень серьёзно. Ни то, ни другое несчастная похмельная голова пережить была не в состоянии. – Да?.. – Мне показалось, мы не договорили вчера. Во всяком случае, не пришли ни к какому определенному выводу. Кирк пожал плечами: он вообще не представлял, к какому выводу нужно было прийти. Хотя для себя Кирк определил два факта: Спок отпускать его не хотел (хоть и довольно хорошо это скрывал), а ещё пьяные полувулканцы – самые очаровательные существа в галактике. А, нет – три факта: у вулканцев бывает похмелье. – Если ты так считаешь, да. Главное, я уведомил тебя. Кирк привычно улыбнулся. Он с трудом представлял себе, как это выглядит со стороны, наверное, привлекательно, потому что большинство разумных гуманоидов обычно улыбались в ответ. Но Спок не улыбнулся: он нахмурился, весь подобрался и отвернулся к приборной панели, настаивая систему циркуляции воздуха. – Не забудьте забрать коммуникатор из своей каюты, капитан. – Встретимся на мостике, коммандер. *** Намеренное употребление званий в их последнем разговоре больно царапало по нервам. Кирк устало полулежал в капитанском кресле, бегло просматривая в ПАДДе старую почту. Тут были статьи о подвигах Энтерпрайз годовалой давности (некоторые из них Кирк даже прочёл чисто из любопытства – как выяснилось, довольно весёлое чтиво, не имеющее ничего общего с реальностью), дубликаты приказов Адмиралтейства, такие живые послания покойного Пайка... От ностальгической хандры его отвлёк "конвертик" с новым электронным письмом: "Капитан, могу я зайти к вам сегодня в 1900? Я имею ряд нерабочих вопросов. Коммандер Спок". Кирк сглотнул. Спок всё-таки прочтет ему лекцию о позитивном влиянии активной разнообразной работы на индивида чёртова среднего возраста. Возможно, это будет своеобразный ответ кирковской "Речи, доказывающей, что алкогольное опьянение...". Капитан усмехнулся и отправил Споку согласие на встречу, как бы глупо это ни звучало – ведь они встречались каждое утро и проводили вместе восемь часов смены. Хотя кто знает, может, это ненадолго. *** В начале пятилетней миссии Кирк пообещал себе, что перестанет ненавязчиво сваливать всю бумажную работу на Спока, поэтому теперь большую часть вечернего досуга проводил за написанием однообразных рапортов, отчетов и изучением всех текущих работ неутомимых научников. Эта волокита порядком затягивала, поэтому вроде бы ожидаемый стук в дверь выбил из колеи. Спок был холоден, строг и безукоризненно равнодушен. Нет, это не было его нормальным состоянием – обычно старпом был скорее спокойно заинтересован. А сейчас он был холоден, как чёртова Дельта-Вега, ставшая вечным символом зарождения дружбы между капитаном и коммандером. Спок изящно приподнял брови и кивнул головой в знак приветствия. Кирк точно скопировал это движение (все же опыт не пропьешь) и пошёл к минибару – судя по всему, разговор предстоял долгий. Интересно, остались ли конфеты... – Нет, капитан, – слишком уж поспешно прервал его Спок. – Я хотел бы вести беседу в трезвом состоянии. Кирк поднял руки в защитном жесте и снова кивнул. Они стояли в полной тишине и прожигали друг друга взглядами: один удивленно, другой осуждающе. А потом бархатные глаза мгновенно оттаяли и стали такими безгранично нежными, что заныло сердце. – Капитан... – Джим. – Джим. Снова повисла пауза. Мягкий взгляд пробежался по лицу Кирка, очертил его фигуру, вскользь осмотрел комнату и вернулся к лицу капитана. – Ты носишь очки? – Очень редко, когда глаза устают. – Они положительно сказываются на эстетическом восприятии твоей внешности. Кирк залился горячим румянцем и, бегло поблагодарив Спока, очень поглощённо стал убирать творческий беспорядок на столе. – Я не отказался бы от чая. – Ой, извини, я не подумал. Сейчас... Подожди минутку. Я быстро. Не имей Спок вулканских корней, он бы наверняка закатил глаза и тяжело вздохнул, наблюдая за неловкими движениями взволнованного капитана. Когда Кирк справился с организацией чаепития (почему организация работы корабля не вызывала столько проблем? Ах, точно, у него же для этого был Спок), капитан и коммандер сели напротив друг друга, создав иллюзию никого не беспокоящей повседневной беседы. Кирк, обычно не имевший проблем с темами для общения, теперь смущенно молчал, с трепетом ожидая, что скажет ему старпом. – Джим, я прошу тебя оставить вопрос повышения на месяц. – Зачем? – Кирк встрепенулся; роль задающего вопросы казалась как никогда выгодной. – В течение этого месяца мне нужно закончить некоторые... эксперименты. Я не смогу выяснить верность своих суждений после окончания твоей службы на Энтерпрайз. – Что за эксперимент? – Не могу пока сказать. Обещаю, ровно через месяц я ознакомлю тебя со своей работой. Кирк кивнул и задумался. Должно быть, задумался надолго, поскольку Спок снова обратился к нему, уже более настойчиво: – Капитан, вы дадите мне отсрочку, о которой я прошу? Кирк улыбнулся. Спок был удивительно мил в короткие мгновения неуверенности, смятения. Его строгое лицо приобретало совсем юные черты, и острые уши только добавляли прелести этому образу. – Да, Спок. Конечно. Коммандер заметно расслабился. Тёмный взгляд окончательно перестал вырабатывать электричество и теперь почти кротко сверкал из-под густых ресниц. – Шахматы, Джим? *** Говоря откровенно, уже на другой день Кирк напрочь забыл и разговор со старпомом, и собственное обещание не переводиться ещё месяц. Поэтому следующую смену на мостике он решил провести за написанием резюме. Он даже принял пост немного раньше положенного и занялся оформлением титульного листа. Ровно в 0800 прошелестели двери турболифта и мягкий голос величественно произнёс: – Спок пост принял. Кирк тихо прыснул. Ох уж эти вулканские нездоровые увлечения правилами! – Капитан. Ой, нет-нет-нет. Кирк медленно развернулся в кресле и с ужасом воззрился на Спока. – Да, коммандер? – Кирк не был уверен, что командный голос должен звучать так. Перед капитаном во всей своей вулканской красе стоял Спок с яблоком и стандартной флотской кружкой в руках. Ну, ей-Богу, средневековый монарх со скипетром и державой. – Я узнал, что вы предпочитаете кофе, но сегодня заступили на смену раньше, следовательно, проигнорировали завтрак, – Господи, старпом знал Кирка наизусть. – Также я уведомлен, что вы любите яблоки. Устав не запрещает употребление пищи на капитанском мостике, поэтому предлагаю вам поесть сейчас. Шокированные взгляды офицеров оторвались от экранов приборов и остановились на испуганном капитане. Под этим чутким наблюдением произошла маленькая, но торжественная церемония передачи космических символов власти, и Кирк почувствовал себя новоиспечённым императором. Чёрт, у него ведь даже трон есть. – Спасибо... Коммандер. Кирк бессмысленно кивнул и развернулся к главному экрану. Сулу кусал губы, всеми силами воли стараясь не заржать. Чехов краснел и хихикал в кулак. Отпад. Капитан затылком чувствовал внимательный взгляд старпома. Проследить, значит, решил. Кирк отставил кружку на подлокотник кресла (ух, не уронить бы) и с громким хрустом кусил красный бок яблока. Сладкий, безумно родной вкус и яркий запах пьяняще ударили в рецепторы. – Сфок, фы щудо! – с чувством сказал капитан. Спок не отреагировал, но Кирк не обратил на это внимание. Он увлёкся поеданием яблока, весь остальной мир его не интересовал. Доев яблоко, Кирк встал с кресла, намереваясь выбросить в утилизатор огрызок, и нос к носу столкнулся со Споком. Какого чёрта он все ещё тут? Коммандер смотрел на него удивлённо, кончики острых ушей очаровательно зеленели. Взгляд старпома уперся в пальцы капитана, которые тот облизывал от сладкого сока. Прихватывая губами мягкую кожу. Пусть прокляты будут эти культурные различия и вулканские поцелуи! – Прости, Спок, – капитан позорно покраснел и поспешно отошёл к утилизатору. Коммандер проводил его совершенно нечитаемым взглядом. *** Через пару часов Кирк все ещё потягивал из кружки потрясающий кофе и строчил в ПАДДе резюме. Ему почти удавалось не думать о позеленевшем Споке, наблюдавшем за пальцами капитана, которые в тот момент делали явно что-то не особо приличное. – Капитан. Ещё пара таких приветствий от Спока, и император Кирк отправится в Царство Кощея Бессмертного (читай: МакКоя Безжалостного) с сердечным приступом. – Да, коммандер. Спок протянул ему ПАДД с каким-то очередным отчетом. Ещё одно новое правило капитана звездолёта: сразу читать все, что написал Спок. Кирк со вздохом отдал коммандеру свой ПАДД на хранение и взял из его рук другой. Он уже начал вникать в эту бесконечную работу о червях с планеты, которой ещё даже названия не дали, когда его снова встряхнуло от традиционного "Капитан". – Да, Спок. – Зачем вы пишете документ, не имеющий практической ценности? – Как это – не имеющий ценности? Это моё ре... Кирк застонал. На него свалилось воспоминание о данном коммандеру обещании. – Капитан, я советую вам заняться написанием отчёта о посещении планеты M-35007. Спок, кажется, был очень зол, потому что генератор электричества в его зрачках снова заработал на полную мощность. – Да, коммандер. Вы правы. Спасибо за ваш отчёт, он... Как всегда, хорош. Спок сурово кивнул, поменялся с Кирком ПАДДами и ушёл к своей консоли. Капитан залпом допил остывший кофе и удалил резюме. На всякий случай. *** Теперь каждое утро Кирк, приходя на мостик, видел на сидении своего кресла кружку кофе, яблоко и две бумажные салфетки. В первый раз его это очень позабавило, казалось жутко милым, что Спок не забыл капитану его выходки, но и проявлять знаки внимания не перестал. Знаки внимания... Фраза звучала в голове капитана лестно и немного трепетно. Всякий раз, когда она всплывала в сознании между чисто рабочими расчётами и размышлениями, на Кирка нападали романтические настроения. В эти моменты чувствительное и отзывчивое капитанское сердце сжималось от переполнявшей его нежности, хотелось повалить Спока на кровать, завернуть в одеяло, обвить конечностями и зацеловать бледные скулы. Такие мысли теперь поглощали Кирка довольно часто. Иногда это случалось на мостике. Тогда он разворачивался в кресле и позволял себе несколько секунд рассматривать ровную линию плеч, бегущие по клавиатуре длинные пальцы, изящные кончики ушей, гладкие чёрные волосы. Бывало, Кирк засматривался, и Спок, будто ощутив изучавший его взгляд, оборачивался и вопросительно поднимал брови (потрясающие острые брови, которыми невозможно было любоваться со спины). Кирк в ответ смущённо улыбался и отворачивался к главному экрану. Иногда подобное происходило после смены, когда они сидели за очередной шахматной партией. Тогда Джим замирал, подперев щеку кулаком, и восторженно изучал строгое лицо, видное вблизи во всех подробностях. Он очень любил эту задумчивую складку между бровей, скупую, но искреннюю мимику, мягкие движения длинных ресниц, умный, внимательный взгляд. В такой обстановке Кирк мог позволить себе встретиться со Споком глазами, открыто улыбнуться, в шутку скопировать его выражение лица, позу. На второй неделе этого месяца отсрочки Кирк признался себе, что не хочет уходить с поста капитана Энтерпрайз. Смены, казавшиеся теперь более ценными, потому что воспринимались как последние, перестали быть скучными и однообразными; улыбки друзей, с которыми, возможно, предстояло надолго расстаться, вызывали ответную улыбку; исследовательские миссии снова увлекали. Было ли этому причиной более открытое поведение Спока, Кирк не знал. Он просто с восторгом наблюдал за частыми полуулыбками старпома, его язвительными высказываниями, необязательными и эмоциональными жестами, завуалированными комплиментами и множеством других мелочей, которые раньше Спок скрывал. Кирк стал отчётливее ощущать горечь близкого расставания с теми, к кому он так привязался. Это тоже происходило внезапно: он смеялся со Скотти или пререкался с Маккоем, вдруг что-то перещелкивало, и Кирк судорожно хватался за плечи инженера или прижимал Боунса к себе, утыкаясь носом в воротник форменки. В первый день третьей недели Кирк посмотрел в глаза своему отражению в зеркале и чётко произнёс: – Я влюблен в своего старшего помощника. Признание вырвалось у него само собой, так легко и искренне, что он испугался. Это непонятное восхищение Споком все же прорвалось сквозь броню на сердце капитана и дало свои плоды. Кирк впечатал себе звонкую пощёчину, оделся и вышел на смену непривычно прямой и собранный. Подойдя к капитанскому креслу, он снова увидел кружку кофе, яблоко и салфетки – такие приятные раньше и такие раздражавшие теперь. Кирк глубоко вдохнул, помассировал пальцами переносицу и с облегчением почувствовал, как спадает напряжение. Всё временно, сказал он себе, и это пройдёт. *** Вечером четвёртого дня третьей недели Кирк и Спок снова играли в шахматы. Кирк был молчалив, потому что произошедшая в его голове революция не позволяла говорить о пока не доказанной теории Варп-хрен-знает-какой-по-счету. Спок был хмур и задумчив. Между красивыми острыми бровями залегла морщинка, спина была непривычно прямой. Мимолетно взглянувший на него Кирк вновь задумался о необычном восприятии чужой внешности. Говоря проще, Кирк-романтик снова молчаливо умилялся Споку со всеми его странностями и необычностями, но суровому Кирку-капитану об этом не говорил. Обычно тишина в такие моменты была уютной, как урчащий котёнок. Теперь же каждый шорох казался неуместным, каждое движение – нервным, а молчание – неловким. Они молчали двадцать три минуты (часы висели прямо напротив глаз Кирка, нет, он не перенимал привычки своего старпома), потом Джим упрямо поднял на Спока горящий взгляд и уже собрался разразиться ругательствами, когда услышал абсолютно безэмоциональное: – Я влюблен в вас, капитан. Вообще-то эта фраза должна была вызвать восторг у капитана, ну, или радость, или удивление, что ли. Но нет, Кирк был взбешён. А действительно, какого хрена признание в нежных чувствах прозвучало, как "Отчёт готов, капитан"? И где эта уже ставшая привычной нежность в голосе? Где неформальное обращение? – Позволь не поверить тебе, Спок, – Кирк гордо вздернул подбородок, глядя на коммандера сверху вниз. – Чем вызвано ваше недоверие? – ни одна чертова жилка не дрогнула на этой ледяной вулканской роже. – Вулканцы не чувствуют, – Кирк построил такую же мину, опыта, хвала Карлсону, на это хватало. – Мы уже имели разговор на эту тему и пришли к выводу, что вулканцы скрывают чувства, а не лишены их. – Так почему же ты не скрыл? – Посчитал нужным поделиться этой информацией. – Ты соврал, – Кирк был удивлён, что поток нецензурных выражений все ещё не вышел за пределы его разума. – Вулканцы не лгут. – Ха! А ты-то полувулканец. – Но я приверженец учения Сурака. – Это не имеет значения. – Как скажете, капитан. В этот момент единственным желанием Кирка было кинуть в Спока чем-нибудь тяжёлым. Но не слишком тяжёлым, чтобы сознание потерял не сразу. – Не признаются так в любви, Спок. – Не понимаю, капитан. – Вот! – Кирк ткнул в него пальцем, вскакивая. – Вот, о чем я тебе говорю. Не может быть любви между капитаном и коммандером. – Устав не запрещает... – Да плевал я на Устав! – Он взбесился окончательно и бесповоротно. – Два должностных лица любви друг к другу не чувствуют. Любят друг друга человек и человек, а не капитан и коммандер. Меня зовут Джим, Спок, приятно познакомиться! Спок отвел взгляд, сглотнул и поджал губы. Каюта снова погрузилась в молчание. Кирк остыл, сложил руки на груди и отвернулся к иллюминатору. Космос теперь был единственным, что могло отвлечь. Спок признался ему в любви. По-своему, но признался. Отзывчивый, искренний, красивый Спок. Тот самый, которого хотелось согреть и затискать, накормить и поцеловать в лоб. Спок поднялся, так и не глядя на Кирка, подошёл к нему и тихо произнёс: – Я влюблен в тебя, Джим. Да, именно так. Кирк повернулся и порывисто обнял Спока. Тот как-то нервно дернулся, обмяк и с силой прижал Джима к себе. Стоять так было настолько романтично и слащаво, что где-то в глубине мозга хихикал подлый чертёнок. Но Кирку было совершенно не до того, потому что Спок совсем по-детски уткнулся носом ему в плечо и запустил пальцы в волосы. Теперь уютное молчание урчало, мурлыкало и даже перевернулось на спину, подставляя мягкий живот под прикосновения. Хотелось стоять так неделю, не двигаясь, и при этом ужасно тянуло целоваться. Никогда ещё Джим Кирк так сильно не хотел целоваться, поэтому он целовал плечо, волосы, шею старпома, отдаваясь этому с неизмеримым энтузиазмом. Спок томно дышал и прижимался теснее. Какое-то время спустя Кирк понял, что Спок все сильнее наваливался и все больше расслаблялся в его руках. Вулканец засыпал. Наверное, Джиму стоило обидеться, но то, что Спок был совершенно беззащитен, указывало на доверие, что не могло не греть душу. Джим неспешно подвел его к кровати, неловко усадил и стянул обувь. Старпом, уютно устроившийся на плече у своего капитана, конечно, несколько замедлял этот процесс. Когда тяжелые флотские ботинки были наконец сброшены, наступило персональное Рождество капитана Джеймса Тиберия Кирка. Наконец-то. Он повалил Спока на кровать, завернул его в одеяло, крепко-крепко обнял, как в детстве обнимал своего огромного плюшевого медведя, и зацеловал все, до чего дотягивался, лёжа в этой позе. Спок, видимо, немного оклемался, потому что из-под одеяла вынырнули две худые руки и притянули Кирка. Длинные пальцы мимолетно коснулись виска, в голове прошелестело неуловимое "спасибо", и Джим заснул. *** Кирк сидел на столе для медосмотров и улыбался во все тридцать два. МакКой предусмотрительно обходил капитана стороной и подозрительно на него поглядывал. Некоторое время эта зыбкая идиллия поддерживалась на кончике гипошприца с успокоительным, который Леонард держал перед собой, как флакончик со святой водой от нечисти. – Джимми, радость моя, – пропел он. – Что ты ел последние сутки? – Только то, что мой доктор прописал мне. Маккой недоверчиво сощурился. – И даже вулканскую траву Спока не ел? – Неа. При упоминании старпома Кирк улыбнулся так, что, казалось, ещё немного, и прекрасные капитанские щеки лопнут от перенапряжения. Это сказало МакКою все, и он понял, что зря понял. – Солнце, ты переспал с гоблином? Кирк состроил обиженную мордашку и стал махать в воздухе ногами. – Не, не переспал. МакКой мысленно отер пот, вколол тот самый гипошприц себе и бочком подошёл к бару, не спуская с Кирка испытывающего взгляда. – Хотя... Да, переспал. МакКой подавился бурбоном и шумно закашлялся. – Но, наверное, это не считается. МакКой отставил стакан и задрожал в приступе истерического смеха. – Кирк, чёрт тебя дери! Ты уж определись. – Если мы всю ночь просто спали вместе, это считается? Лицо Маккоя было достойно премии Оскара, жаль, что единственный зритель этого явления был слишком увлечен превратностями своей личной половой жизни и не оценил его. – Может, ты спросишь об этом Спока? – Неа. МакКой вздернул брови. – Джимми, тебя остроухий по голове бил? – Не, он хороший. – Ну и все. Вали на смену. Кирк картинно вздохнул, сполз со стола и, самой элегантной из своих походок подойдя к Леонарду, поцеловал его в щеку. – До встречи, Боунси. С этими словами бравый капитан чуть ли не вприпрыжку убежал на мостик к своему принцу (на белом Энтерпрайзе). К сожалению, второй Оскар Леонарда не увидел никто. *** Джиму нравилось просыпаться со Споком, нравилось чувствовать на себе его взгляд и рассматривать его спящего. Нравилось помогать Споку одеваться утром и раздеваться вечером. Нравилось завтракать и ужинать вместе, нравилось смеяться, играя в шахматы, и перешептываться, лёжа в постели. Нравилось раздражать Спока своей безбашенностью, нравилось вредничать и отказываться писать отчёты, нравилось расчесывать его волосы и давать причесывать себя. Джиму нравилось смывать со Спока усталость под настоящим водяным душем, когда вечером тот приходил из лабораторий. Ему нравилось спорить по пустякам, а потом бурно мириться. Нравилось заставлять Спока зеленеть от смеха, от злости, от смущения... Джиму нравилось встречаться в лифте, в коридоре, в переговорной, в столовой, в медотсеке, в каюте, на мостике, на смотровой палубе, в спортзале, в лабораториях и целоваться, прижавшись к первой попавшейся поверхности. Джиму нравилось делать со Споком то, о чем МакКой не желал слышать, потому что "Кирк, я доктор, а не вуайерист, мне это неинтересно". Джиму нравилось отправлять Споку на проверку отчёты и добавлять в конце сердечко. А ещё Джиму нравилось смеяться над тем, что однажды Спок отправил Адмиралтейству отчёт с этим самым сердечком, потому что забыл его стереть. Джиму безумно нравился Спок, и было в этом что-то правильное: в скрытых от посторонних улыбках, тайных поцелуях, ночных разговорах и общих обедах. Все это Джим узнал ровно за две недели, что остались у него от месяца отсрочки, поэтому в тот самый день икс Кирк проснулся и сказал себе: "Я останусь капитаном". Наравне с этой уверенностью им завладело почти ребяческое любопытство. Он повернулся к ещё спящему Споку и прижался губами к его скуле. – Спок?.. – Ммм? – Спок, проснись. Вулканец открыл тёмные глаза и мягко улыбнулся. – Джим, сегодня нет смены, нам незачем вставать. Кирк разулыбался и с плохо прикрытым восхищением убрал прядку со лба Спока. – У меня есть вопрос. – Задавай. Кирк сделал страшно загадочное лицо и произнёс: – Скажи мне, какому твоему эксперименту я обязан нашим счастьем? Повисла пауза. Джим посмотрел на Спока и увидел в его глазах ужас. Последний раз он имел несчастье наблюдать такую эмоцию у вулканца в день, когда чуть не умер у варп-ядра. Только вот теперь понятных причин такому ужасу не было. – Спок?.. – Джим, я... Вулканец абсолютно безэмоционально поднялся с кровати, не стесняясь наготы, отыскал некоторые элементы своей нижней и верхней одежды, оделся и, встав непривычно прямо, сказал: – Моё исследование состояло в том, что я пытался выяснить, смогу ли я склонить тебя отказаться от идеи повышения... Если вступлю с тобой в романтические отношения. Кирк подавился вздохом. Совершенно без шуток подавился. Потрясающие события последнего месяца пронеслись у него перед мысленным взором: шоколадные конфеты, яблоки на мостике, неловкое признание в любви и эти абсолютно нереалистичные и восхитительные отношения. – Спок, ты когда-нибудь проваливал эксперименты? – Нет, Джим. – Поздравляю. Это первый эксперимент, который ты завалил. Спок открыл было рот, но Кирк метнул в него огненный взгляд и холодно произнёс: – Свободны, коммандер. Спок кивнул, и дверь за ним бесшумно закрылась. Джим повалился на кровать, пахнущую их недавним счастьем, и безудержно разрыдался, как не рыдал со дня смерти Кристофера Пайка. Я найду, что сказать МакКою. *** – Говорит Джеймс Тиберий Кирк, действующий капитан USS Энтерпрайз. Сегодня в 1535 звездолет прибудет на космическую станцию Йорктаун, где я сниму с себя полномочия. Новым командиром Энтерпрайз станет коммандер Спок, первый помощник будет выбран им в ближайшие сутки. Благодарю вас за понимание и любовь. Конец связи. I never needed anybody's help in any way...