Красота чёрных роз

Прошло два месяца, когда Хигучи приобрела мятный чай, который она аккуратно положила вдаль полки, в пакет, чтобы там ничего не завелось. За это время на её голову упало очень много различной работы, которую следовало делать сразу же. Соответственно, это так и было: она работала, и свободные деньки никак не удавались. Но время подошло к заслуженным выходным, которые стоило провести с пользой. Первый Хигучи провела вместе с сестрой, что хотела пойти вместе с ней в Зоопарк, проведя день вместе очень хорошо. Дни с семьёй, из-за работы, у неё удавались крайне редко. А второй свободный выходной... На улице стоял жаркий день. Казалось, будто это самый жаркий день этого назойливого и прекрасного времени года. Всё зелено: сакуры уже давно отцвели, сбросив с себя нежные лепестки. Воздух горяч, и, каждый раз, вдыхая, он обжигал лёгкие. Блондинка была очень легко одета, в лёгкое симпатичное платье серо-белого цвета, а волосы были распущены. В этот день ей хотелось быть красивее для себя, вместо привычной строгой формы, которую она очень любила. Может, была вина вся в чёрном цвете формы. Она шла по тротуару, спокойно прогуливаясь по городу. Ничего необычного не происходило, что казалось очень странным для такого города, как Йокогама. Приостановившись, девушка подняла взгляд с тротуара вперёд, и, как ни странно, заметила одного человека в толпе. Подозрительно знакомого. Нет, это был не Акутагава, ведь она бы узнала его сразу же. Этот человек шёл в её сторону, что заставило немного запаниковать, особенно, узнав, кто это такой: это ведь Накахара Чуя, человек, который был выше по званию её семпая, которого встретить на обычной улице было большим удивлением для неё. Скрывая свою панику по поводу неизбежной встречи, Хигучи неловко улыбнулась и встретилась с ним взгляды, после того, как рыжий перешёл дорогу и оказался достаточно близко, чтобы можно было заговорить. — Добрый день. — неспешно произнесла девушка первая. — Добрый, Хигучи. — на лице одного из боссов Мафии мелькнула обычная вежливая улыбка, — Ты куда-то идёшь? — Ну... нет. Не иду. — Я видел Акутагаву, — приподняв бровь, ответил рыжий, скрещивая руки на своей грудной клетке, — Уверена, что точно не идёшь куда-то? Этот "жестокий намёк" заставил девушку смутиться. Многие знали об её симпатии к своему семпаю, но так прямо никто ей ничего не говорил, просто все молчали. А может, и не молчали? Просто вопрос, который заставил прийти в тупик. — Хигучи? Всё нормально? — последовал очередной вопрос, — Мне показалось, что ты идёшь с ним на встречу, что вам выдали задание. Всё сразу встало на свои места, и девушка, уравнивая своё сердцебиение, поправила волосы, немного нервно потрепав собственный локон: — Нет, мы не договаривались о встрече, я просто прогуливаюсь. Всё оказалось куда проще, чем могла она подумать. Никаких прямых вопросов, на самом деле, не было. И она могла спокойно отправиться дальше после непродолжительного разговора. Но в её сердце до сих пор трепыхалось беспокойство по причине этой краткой беседы.

***

Время слишком быстро шло. Прогулка была одинокой. На улице до сих пор было очень жарко, лишь северный ветер заставлял хоть как-то успокоить жар. — Хигучи. — вновь знакомый прохладный голос, который заставил девушку вздрогнуть и поднять взгляд. Вновь эти чёрные глаза, настолько чёрные, что там можно было утонуть, полные прохлады, что остужало ещё больше, чем прохладный ветер, в этот жаркий день. Ичиё даже не сразу смогла отреагировать на его голос, она лишь попыталась вспомнить, почему упустила то, что Рюноске подошёл к ней сейчас. — Тебе плохо? Этот вопрос заставил девушку потеряться окончательно, и, потрогав свой лоб, она ощутила в своей полости рта привкус желчи. Горечь заставила её отвернуться, прищурившись. Тошнота пришла совершенно незаметно, и она до сих пор не могла понять: что же с ней не так. Акутагава наклонился к ней и аккуратно повернул блондинку лицом к себе. Холодная ладонь налегла на её лоб. Прошло несколько секунд. Парень внимательно смотрел на собственную ладонь, а Хигучи на него. — Кажется, у тебя тепловой удар. — выдыхая, произнёс семпай, выпрямился, — Вставай, пойдём под настил. — Тепловой... удар? — тихо спросила кареглазая сама себя. И правда. На улице было чересчур жарко, так и никто не заметит резкого плохого самочувствия. Прямиком, как она: понять происшествие понять только сейчас. Ичи даже не замечала, как её предмет воздыхания, без малейшей эмоции, отвёл её под тень деревьев возле какого-то кафе. Мысли в её голове скрутились в большой комок, который следовало распутать побыстрее. Стараясь сделать это, она вытягивала каждую ниточку из клубка, медленно разматывая. Даже пристального взгляда и вопроса она сейчас не заметила. Попросту прослушала. Минуты тянулись очень долго. И вот блондинка привела свои мысли в порядок, и, поправив локон волос, подняла взгляд на стол. Напротив неё, с кружкой чая в руках, сидел черноглазый, скучающе смотря куда-то вдаль. Горячий чай, казалось бы, совершенно не мешался в такой зной. Перед самой девушкой стояла кружка с ароматным чаем. Посередине же стоял заварочный чайник, в котором ещё была половина лиственного напитка. — Акутагава-семпай? — поднимая кружку немного дрожащими руками, ослабевшими после удара, Хигучи неуверенно обратилась, чтобы привлечь внимание на себя, — Долго ли я просто так сидела? Мне, правда, стыдно за это... Ответ последовал лишь через некоторое время после молчания. — Нет. Всего пару минут. — Рюноске перевёл взгляд с дали на девушку, — Ты сидела на лавочке как истукан, смотря куда-то бездумным взглядом. — Понятно... — отведя взгляд, девушка попыталась пробуравить взглядом в соседнем пустом месте дыру, иногда отвлекаясь на чай. Сейчас она ощущала себя слишком неуютно и пристыжено без повода. И правда, если задуматься: что может быть такого стыдливого, если тебе становится плохо? Тем более, так неожиданно. — Спасибо за чай. — поблагодарила блондинка, пытаясь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки. — Мне стало легче, чем было... На этот раз никаких слов со стороны её предмета обожания не последовало. Он, прикрыв свои глаза, просто подлил себе ещё чая, не интересуясь разговором.

***

День был слишком быстро окончен. Пытаясь перемешать всё, что произошло за день, Хигучи без сил упала в постель. Да, после чая ей стало куда лучше, но усталость и слабость не уходили. "Прилепились, будто пиявки" — можно было сказать об этом так. Ещё не было совсем поздно, из-за чего сон был отложен, и, спокойно снимая платье, девушка собиралась лечь и заняться вечерним чтением. — Ха-ах, сейчас бы того чая, с книгой, было бы в самый раз. — невольно заметила себе под нос Ичиё, стоя перед шкафом только лишь в нижнем белье. Открыв дверцу, она достала ночнушку, и, сняв лифчик, спокойно, через голову, надела одежду для сна. Блондинка спокойно села на край кровати, взяв книгу, которую желала почитать в данный час. Всё вокруг будто сменилось от чтения. Не было заметно лёгкого сквозняка от приоткрытого окна, чтобы в комнате было куда свежее. Жара летних дней отображалась теплом в домах, хотя, всё же тут было куда прохладнее, но вечерний ветер был прекрасен. Чтение завлекало в свои глубины с особым смыслом: Хигучи совершенно не замечала происходящее, а мысли были направлены на текст. Пускай она и не была таким любителем чтения, но порой это захватывало. Очередное дуновение ветра, которое начало колыхать тонкие страницы толстой книги, заставило поднять голову Хигучи и посмотреть на него. На улице было темно, но множество фонарей светило печальным желтоватым светом, а из множеств окон домов вырывался тёплый свет. А ведь где-то там живёт её семпай, к которому её сердце стремится с особой болью. Где-то там место, где её никогда не будут ждать. От грустных мыслей она прижала уже закрытую книгу к своей груди, а к книге голые колени. Прохлада только больше настраивала на плохое настроение, пускай лишь утром всё было хорошо: а может, так просто казалось из-за позитивного настроения её сестры. Закрывая глаза, кареглазая вспоминала тёплый завтрак, нелепо приготовленный и поданный с милой улыбкой. Но это всё перекрывалось образами сегодняшнего дня. Перед глазами Ичиё мелькали образы семпая. Её щёки налились румянцем, когда она будто вновь ощутила прикосновение холодной ладони к своему лбу. Сухая и холодная ладонь, которую она не смогла заметить из-за плохого самочувствия. Сердце блондинки сжалось от этого ощущения. Она ведь всегда считала себя ненужной, пускай и старалась сделать для Рюноске всё, что могла, делала всё в своих силах, чтобы грамотно помочь, пускай были и некоторые косяки по её спешке и глупости. В сердце, стрелою, сразу влетела мысль о привычном обращении семпая: боль от удара руки, грубость в её сторону, когда она желала сделать только лучше. Прикрыв ладонью свой рот, она зажмурилась от нахлынувших слёз. Боль отдавалась с сердца по всему телу Хигучи. Она совершенно не замечала, что начинала задыхаться от солёных дорожек на своих щеках. Ей не было обидно, хотя, может где-то там, в душе, и было, но она не ощущала обиду — была лишь боль от обращения к ней. Она не являлась эспером, старалась делать всё, что было в её силах. Но Акутагава не ценил это, так почему же сегодня он обратил на неё внимание, заметив, что ей плохо? Могли быть лишь незначительные догадки, но девушка просто отбрасывала это от себя. Прошло несколько секунд, как она приметила то, что воздуха катастрофически не хватает. Белея от малости кислорода, она попыталась остановить свои слёзы, чтобы успокоить прерывистое дыхание. Резко уперевшись в край кровати, она сжала одеяло и опустила голову, закашлявшись. Горло безумно жгло, а из-за слёз на глазах она не могла увидеть, что происходило на полу, что там было. Громкий кашель разбудил сестру, что начала стучаться в комнату. — Ичи? Ичи? Что случилось? Ичи! — но её не было слышно, а открыть запертую комнату снаружи было невозможно. Паника у сестры Хигучи только нарастала, из-за чего она начинала стучаться только громче. — Ичи, пожалуйста, держись! Я не знаю, что с тобой, но, пожалуйста! Стуки прекратились: было сразу ясно, что, под страхом, девчонка отбежала. Может быть, за телефоном, может, просто что-то взять, чтобы открыть чёртову дверь. И ей удалось это сделать: удалось сломать замок молотком. Она ворвалась в комнату и резко подбежала к кашляющей Хигучи, которая вот-вот могла отключиться из-за боли, страдания. Хигучи не замечала, что же происходит вокруг, а разум, который десять минут был чист и погружён в книжное измерение, затуманилось болью и страданием. — Сестрёнка! Пожалуйста, держись! — дрожащий голос был где-то в тумане разума. Ичиё подняла голову и схватилась за рукав своей сестры, задыхаясь из-за кашля. Ещё несколько мгновений, и разум совершенно был где-то там, далеко отсюда. Сестра Хигучи кричала, обнимая Ичиё, и дрожащими руками набирала на телефоне номер скорой помощи Йокогамы, боясь, что не сможет успеть помочь своей сестре. Резкий ветер ворвался в комнату, раскрыв форточку полностью. Холодный воздух пробежался по девушкам, развевая их светлые волосы, но его никто не замечал, как и прекрасный цветочный запах этой комнаты. Кажется, что из-за криков проснулись все соседи: они начали стучать по батарее, но замолчали, слыша рыдания младшей из семьи.