Красота чёрных роз

... Когда становится плохо душевно, человек просто уходит в себя, забывая черту настоящего и вымышленного миров. Он закрывает своё сердце на замок, выкидывая свой серебряный ключ куда-то в темноту, где никто и никогда не сможет найти, как бы не попытался, как бы не пожелал. Хигучи когда-то придумала свой мир: ещё в далёком детстве, когда её сестры даже не было запланировано. Этот мир был светел и полон детских надежд, которые потерялись во времени уже через несколько лет; он становился более блёклым, терял свои наивные краски, но не терял многих чувств. Он не был полон грусти или же радости. Он просто был обычным, который бывает у каждого взрослого человека, который здраво смотрит на жизнь. Мир, в котором блондинка пряталась в самые ужасные моменты, забывался под навалом взрослой жизни. Родителей часто не было дома очень долго, и она оставалась одна с сестрой. Когда Ичиё было пятнадцать, она просто наблюдала за радостью своей близкой кровинки. То, как она играла с игрушками, воображая; её мир был большой, красочный, как когда-то у Хигучи, и он тоже поблёкнет. Каждый мир теряет свои насыщенные краски с возрастом. Даже можно сравнить с обычной краской для стен, которая, из-за солнца, света, начинает выцветать с каждым годом больше и больше, пока не станет совсем белой или с небольшим количеством родного тона. Но время лишь просто текло дальше, будто песок сквозь пальцы.

***

Она не чувствовала боли. Не ощущала, что происходило. Вся её жизнь была погружена куда-то в темноту внутреннего мира. Хигучи не могла кричать, не могла говорить. Она просто лежала на белой больничной койке. Сквозь сон она слышала голоса, которые были так далеко от неё; она могла комментировать происходящее, но никто её не слышал, никто. — Почему это происходит? Что я сделала не так? Вопрос, который волновал блондинку больше всего. Вокруг неё была лишь темнота; она не видела даже своих рук, которыми пыталась двигать. Смутно вспоминая произошедшее, части вечера мелькали в её голове картинками. Как она заплакала, как она начала задыхаться от слёз, как она не смогла успокоить этот кашель и отключилась, как только в комнату ворвалась сестра, разбив замок молотком. Чёрные розы. Эти два слова крутились в голове Ичиё. Почему же розы, почему же чёрные? Эти два слова отдались в её глотке очередным привкусом желчи, и тогда она смогла понять, что случилось, что не так. То, что вылетало из её горла сгустками была вовсе не желчь, а горечь от вкуса лепестком. Это были цветы, которыми она начала задыхаться, думая о том, что было в этот день, что было всегда. Сердце её приостановилось на долю секунды. Она поняла, что произошла страшная вещь с её здоровьем. Блондинка думала, что эта вещь является лишь мифом. Любовь к семпаю сыграла плохую роль, причиняя ей боль. Цветы, которые были чёрными розами. Такие же чёрные, как его глаза, такие же ледяные, как его душа. Именно эти бутоны отображали его душу, которую так полюбила девушка. В её глотке всё пересохло от мыслей о том, что она заболела этим; Хигучи не могла поверить, что всё произойдёт именно так, что она может очутиться на грани жизни и смерти от собственной любви. Смерть от своей любви к кому-то. Разве это не глупо звучит? Ведь это даже не суицид, это болезнь, будто тяжкая депрессия, которую побороть не так уж и просто. Думая о ком-либо, и чувствовать в горле противное жжение, горечь, от прекрасных цветов, растений, которые показывают всю душу человека, к которому сердце начинает стучаться быстрее.