Мой приятель Эрик Харрис

      Эрик был старше меня на год, поэтому у нас не было общих уроков. В школе мы могли столкнуться только в коридоре, кафетерии или на парковке.       Так и случилось на следующий день после нашего знакомства. Небо тогда было затянуто грозовыми тучами. По телевизору еще с утра крутили предупреждения о сильном ливне и возможном урагане. Денек выдался прохладным и мрачным. Ученики школы ходили угрюмые и вялые. А я не была исключением.       Завидев своего соседа на школьной парковке, я помахала ему. Эрик отвел взгляд и сделал вид, что не видит меня. Он просто вернулся к разговору с приятелями, и я решила, что не буду подходить.       Домой я возвращалась на автобусе. Дождь начинал медленно накрапывать, и я ёжилась от прохлады, натягивая рукава отцовского свитера. После смерти отца я стала носить некоторые его вещи. Мама это не одобряла, но запрещать не смела.       Я зашла домой. Здесь витал пряный аромат тушеного мяса со специями. Мама сегодня дома. Она работала медсестрой, и часто её выходные выпадали на будние дни. — Как в школе? — спрашивает мама, не отрываясь от готовки. — Как всегда. Завтра будет тест по химии, я буду готовиться, — сообщаю я, поднимаясь по лестнице. — Тогда удачи! Я позову ужинать! — кричит мать из кухни, когда я закрываю дверь в свою комнату.       Химия давалась мне легко, но интересной не казалась. Такие отношения у меня почти со всеми предметами в школе. У меня не было проблем с успеваемостью. Я просто выполняла задания, сдавала все в срок и держала средний балл. Могла бы и лучше, но смысла не видела. Да и лень было стараться, если честно.       До ужина я проторчала в своей комнате над задачниками, и не заметила, как на улице стемнело. За окном, казалось, начинался апокалипсис. Порывистый ветер кидал крупные капли в мое окно.       Я уже собиралась спускаться вниз, когда свет моей настольной лампы внезапно погас. Я наивно щелкнула выключателем еще пару раз, но ничего не изменилось. Затем я проделала такой же трюк с выключателем от люстры на стене, и только тогда убедилась в том, что света нет во всем доме.       Я выглянула в окно. Кажется, электричество пропало во всем районе. На улице не было видно ни одного горящего окна. Только огромные лужи и стена ливня. Нужно было найти свечи или фонарь, и я спустилась вниз. — Райли, ты не знаешь, где тот большой отцовский фонарь? Потому что свечей нет, — сообщила мать, когда я зашла на кухню. — Он был в подвале, но я лучше отгрызу себе ногу, чем туда спущусь. — Мы не можем сидеть в темноте. Я думаю, линии оборвало. Света во всем районе нет, — раздавался мамин мягкий голос из темноты. Я её почти не видела. — Что предлагаешь? Ляжем спать голодными? Я боюсь воткнуть себе вилку в глаз, ужиная в темноте.       Я была расстроена. Ни к урокам не подготовиться, ни поесть. Не говорю уже о том, что я с детства боялась спать без света.       Мы сидели в темноте какое-то время, а когда ливень немного стих, мать предложила сходить к соседям за свечами или фонарем. Я отправилась в дом Харрисов, потому как никого больше не знала.       На улице тоже была темень, даже влажный тротуар не блестел. Тучи заволокли луну, фонари не горели. Я медленно шла под дождем, стараясь не наступить в лужу.       Спустя минуты две, я добралась до двери дома и постучала. Мне открыл мистер Харрис. Его лицо с усами выглядело довольно устрашающе в этой тьме. — Кому-то не сидится дома в столь чудную погоду? — шутливо спросил он. — Здравствуйте, я ваша соседка. У нас тут тоже света нет. Может у вас есть лишние свечи или фонарь? — я не закончила объясняться. Уэйн Харрис отступил в темноту коридора, приглашая меня войти. — Да-да, захотите, мисс. Я видел вас с матерью, но нам так и не случилось познакомиться.       Я немного тряслась от холода. В доме Харрисов было очень тепло. В дальней комнате колебался свет. Это горел камин. Я шла в зал за Уэйном, когда из темноты под ноги мне бросился лающий той терьер. Собак я боялась вне зависимости от их размера и степени дружелюбности. Детская травма, знаете ли. Поэтому когда собака внезапно оказалась возле моей ноги, я тихо вскрикнула от неожиданности. — Эрик, забери своего пса! — крикнул мистер Харрис в сторону лестницы, которая вела в подвал.       Я услышала, как Эрик поднимался из своей комнаты, чтобы забрать пёсика. — Иди сюда, Спарки, — парень взял собачку на руки и заметил, что в темной комнате стоит не только его отец, но и я. — Привет, — поздоровался он, явно удивленный моим присутствием в его доме. — Привет, Эрик, — я мило улыбнулась, но почти уверена, что при таком освещении моя улыбка была не менее зловещая, чем усы Уэйна Харриса. — О, вы наверное учитесь вместе? — спросил отец Эрика, переводя взгляд с сына на меня, как будто собирался отчитать нас. — Мы в одной школе, но в разных классах, — пролепетала я. Мне просто были нужны свечи. А тут и собака, которую я боялась и симпатичный парень, которого я смущалась. — Понятно. Эрик, займи гостью, пока я найду для нее немного свечей, — отдал распоряжение мистер Харрис. И мы повиновались. — Идём, — сказал Эрик, спускаясь в свою комнату.       Я могла думать только о собаке. Он потащил её с собой. «Мы что, будем сидеть с псом?»       В небольшой подвальной комнате было немного света. Он исходил от фонаря, закрепленного на одной и множества полок.       Подвальное помещение, тусклый свет и пёс. Обстановка заставляла меня нервничать. Я села на заправленную кровать, Эрик со Спарки расположился на стуле у компьютерного стола. Он заботливо гладил озорного питомца, который лизал пальцы хозяина. — Ты испугалась этого маленького пёсика? — насмешливо спросил он, умиляясь комку шерсти. — Нет, — соврала я, — просто он неожиданно появился. Я не знала, что у тебя есть пёс. — Он часто болеет, поэтому почти всегда сидит дома, — голос Эрика был тихим, и я поняла, что он начинает грустить. Мне этого совсем не хотелось. — Ну, Спарки от этого не становится плохим. У меня вот вообще нет никаких питомцев. — Иногда я думаю, что животные в тысячу раз лучше людей. Лучше бы вся планета досталась им, а не человечеству. — И собаки выгуливали бы людей, — я начинала говорить глупости в этой напряженной обстановке. Но Эрик не взбесился, а усмехнулся и посмотрел на меня без тени раздражения. — Можешь погладить его, если хочешь, — парень взглядом показал на собаку.       Я подумала, что это ведь маленький пёсик в конце концов. К тому же, он в руках хозяина. Без пальцев не останусь. Моя ладонь аккуратно легла на лохматую холку Спарки. Пёс был абсолютно спокоен, и я уверенно погладила его, заводя пальцы за ушки, чтобы почесать. — От куда ты приехала? — спросил Эрик, после затянувшегося молчания. — Вермонт. Гранд- Айл, — я стеснялась этого места. — Это маленький город на западе штата. — Да, я знаю. Когда-то я жил на противоположном берегу. Платтсбург. Это в Нью-Йорке. — Забавно. Почему вы переехали? — я продолжала лениво гладить пса, Эрик чесал ему за ухом. — Работа отца. А вы почему? — Мой отец умер. Мама не захотела жить в нашем доме. А тут у нас родственники. — Оу. Мне жаль, что так вышло с твоим отцом, — он посмотрел мне в глаза, и стало похоже, будто ему правда жаль. Хотя возможно, он просто грустил о своем.       В самом начале нашего общения Эрик не был злостным психопатом, каким его стали считать годами позже. Это был обычный парень. С ним было интересно поболтать, мы могли повеселиться. Да, иногда он взрывался и делал плохие вещи в порыве ярости. У него были свои замашки, как и у всех подростков в 16 лет. С годами что-то изменилось, его замыкало на разных странных вещах типа взрывчатки, тёмной одежды или тяжелой музыки. Он был монстром для кого-то, был фриком для некоторых людей. Но Эрика Харриса я не могла назвать плохим парнем. Даже в апреле 1999.       В тот день, когда я пришла к нему за светом, я его получила. И речь совсем не о свечах. Я видела, каким заботливым взглядом он смотрел на свою собаку, как переживал за её здоровье. Его голос был тихим и грустным, когда он рассказывал о прошлых местах жительства. Он с теплом вспоминал о своих друзьях, с которыми пришлось расстаться против воли. И в какой-то период я даже думала, что начинаю влюбляться в этого парня.       В тот вечер мы долго болтали о наших прошлых жизнях. Я уже забыла, что пришла в дом Харрисов за свечами. Об этом мне напомнил внезапно включившийся свет. Мы зажмурились от непривычной яркости и рассмеялись, поскольку одновременно зашипели как вампиры, потирая ослепленные глаза. — Чёрт. Мне пора идти. Мама меня прибьет, — сказала я, вставая с кровати и направляясь к выходу. — Ну, свечи больше не нужны, — Эрик встал, чтобы проводить меня.       У выхода я поблагодарила его отца за то, что тот вызвался помочь со светом, а затем вежливо попрощавшись с Харрисами, отправилась домой.       Мама дремала в зале и проснулась, когда услышала звук закрывающейся за мной двери. — Я принесла свет, — радостно сообщила я. — Ты так долго, — в её голосе слышалось волнение за меня. — Да всё в порядке, мам. У нас хорошие соседи. Мистер Харрис любезно искал для нас источник света, пока я болтала с их сыном. — Ты познакомилась с мальчиком? — Эм. Ну да. — О, как его зовут? Вы, должно быть, в одной школе. — Да, мама, но школа огромная, и мы не пересекаемся почти. Мне пора. Я так и не закончила с уроками, — я направилась к лестнице. Не хотелось обсуждать с мамой парней. Даже если речь просто о соседе. — Так как его зовут? — сонный мамин голос еще был слышен, когда я взбежала вверх. — Эрик! — крикнула я и захлопнула дверь.