Мой приятель Эрик Харрис

      Тогда мне не попало за алкоголь. Бутылки в нашем доме стояли нетронутыми с тех пор, как мама смогла оправиться от потери отца. Поэтому количество их содержимого никто не проверял.       В нашей семье всегда строго относились к употреблению всяких вредностей типа алкоголя, сигарет или наркотиков. Даже сладкое было ограничено.       Наверное поэтому я стремилась попробовать всё запретное. Отец бы не одобрил, но его больше нет.       Я вспоминаю свой первый день рождения в Литлтоне. Этот день я как всегда собиралась провести одна. Только в этот раз, я хотела добыть немного алкоголя и посидеть где-нибудь в парке. Достойная компания меня и меня.       День рождения всегда был для меня обычным днем. Разве что родители поздравляли. Но в моё 16-летие всё пошло не совсем по плану.       Утром я проспала будильник. Мама не вернулась со смены и поторопить меня было некому. На школьный автобус я не успела.       Я вышла из дома в жаркий денек, солнце припекало голову, я щурилась и шла не спеша. Тогда я увидела Эрика недалеко от наших домов. — Привет, снова прогуливаешь? — спрашиваю я, остановившись. — У меня есть идея получше, чем сидеть с этими тупоголовыми детьми в классе, — он слегка похлопал по черной сумке, свисавшей с его плеча. — Что там? Годовой запас выпивки? — Лучше. Фейерверки. — Это безумие, — усмехнулась я. — Где ты собираешься их пускать?       Эрик снова смотрел на меня так, что мне захотелось одернуть юбку и застегнуть рубашку на все пуговицы. — Есть одно место. А ты, кажется, опаздываешь в худшее место на Земле, — он собрался идти дальше, и мне пришлось отойти с дороги. Я слушала его шаги за спиной, а потом обернулась. — К чёрту это место! Возьми меня с собой, — я сделала шаг в сторону Эрика. Он сомнительно посмотрел на меня, прикусив губу. — Почему я должен? — У меня сегодня день рождения, — промямлила я, глядя на носки кед. — Оу. Ладно, дарю тебе лучшую компанию. Мою, — он махнул рукой, подзывая меня. — Придется пройтись.       Недалеко от наших домов была поляна. К ней выходили задние дворы с улиц, но место было отделено деревьями так, что там можно было спокойно уединиться.       Эрик расположился на небольшом холмике в тени деревьев и стал вытаскивать содержимое сумки. Это были различные петарды. Какие-то из них взрывались выстреливая, какие-то просто горели, пуская искры. Несколько были самодельными. Одну из них Эрик установил в центре холмика. — Испытаем эту малышку, — торжественно произнес парень, роясь в карманах в поиске зажигалки. Через минуту выяснилось, что в Зиппо кончился бензин. Я любезно протянула Харрису свою простую зажигалку на газу. — Вот, возьми мою, юный поджигатель.       Первая петарда взорвалась, рассыпавшись яркими искрами и разбросав в стороны куски материалов, из которых была слеплена. Пришлось отойти подальше, чтобы нас не задело зарядом.       Вторая выстрелила как ракета пиротехническим составом. Эрик был доволен как ребенок. Я глупо хихикала, глядя на него. Он был похож на меня в раннем детстве, когда я находила под новогодней ёлкой желанный подарок, или когда отец привел меня в парк аттракционов впервые. Это была искренняя радость, пускай и мелочам.       Он поставил следующую петарду. Она выстрелила вверх, разорвавшись. И Эрик достал другую, тоже самодельную.       Он стоял в метре от меня, ожидая выстрела, когда петарда упала, направившись на нас.       Секунда. И я уже лежу на Харрисе, которого сама не заметила, как повалила на землю. Я зажмурилась, а когда через пару секунд, не дождавшись взрыва, открыла глаза, то поймала на себе недоумевающий взгляд Эрика. — Какого чёрта ты делаешь? — спокойно спросил он, дыша мне куда-то в шею. — Я тебя спасла, — неуверенно прошептала я, раздумывая над тем, почему до сих пор не разорвалась его ракета. — От чего? — его голос звучал с усмешкой. — Эта петарда не взрывается. Она просто горит. Мы рассмеялись, и я перекатилась с парня на спину.       Следующий час мы просто валялись на траве, тараща глаза в небо. Он объяснял мне принцип действия петард, а я честно пыталась в этом разобраться и понять. Мы проторчали на поляне почти до самого вечера. Когда солнце стало не таким палящим, мы пошли домой, измазанные в траве и дорожной пыли.       Я стояла у края дороги, отряхивая худощавые коленки от грязи, пока Эрик курил свои Camel. Мы услышали звук приближающегося автомобиля. Водитель явно прибавил газ незадолго до того, как сравнялся с нами. Это была машина без крыши, из которой доносились улюлюканья и ругательства. Компания парней из нашей школы. Они притормозили прямо возле нас и я услышала звук разбивающегося стекла. В следующее мгновение мою лодыжку пронзила острая боль. Идиоты кидали в нас стеклянные бутылки. — Валите домой, придурки! — крикнул один из парней.       Я посмотрела на ногу. Кровь сочилась довольно жадно, и мои светлые кеды сразу начали впитывать в себя багровый ручей.       Эрик схватил петарду, торчавшую из открытой спортивной сумки, поджег её от моей зажигалки, которой только что подкуривал сигарету, и запустил снаряд прямо в отъезжающую тачку парней. — Чёрт! Эрик, эта петарда просто горит или стреляет? — Сейчас узнаем, — отвечает парень, пятясь назад. — Бежим, в любом случае!       Мы побежали. Эрик бегал быстрее меня, даже если моя нога не была похожа на месиво. Поэтому я заскулила уже через сто метров. Но эти сто метров были похожи на хренов ад. Мы слышали, как петарда начала взрываться в тачке отморозков, но особого урона она им не нанесла. Парни смогли выкинуть её, спустя секунд 15. Дальше было слышно только как я ору благим матом на удаляющегося Эрика. Харрис заметив потерю бойца, поспешил вернуться. Я сидела на тротуаре, зажимая порез. — Я схвачу столбняк, — констатирую я, щурясь от боли. — Вставай, солдат, мы почти добрались до лазарета, — смеется Эрик, присаживаясь возле меня, чтобы оценить урон, нанесенный бутылкой из-под дешевого пива. — К чёрту это. Мать убьет меня за испорченные кеды, — обреченно выдаю я и опираюсь на плечо парня, чтобы подняться. — Они все равно мне не нравились.       Я доковыляла до дома, вцепившись в Эрика, который изо всех сил пытался скрыть то, что ему не очень приятно, когда какая-то девчонка впивается своими острыми когтями в его худощавое плечо. Да еще и вопит каждый раз, наступая на больную ногу.       И теперь я сидела у себя на кухне, пока Харрис рылся в аптечке. — Тут, кажется, все истекло сроком годности еще со времен вьетнамской войны, — ругается Эрик и ставит передо мной очередной пузырек с физ. раствором. — Без разницы! Это просто херня на спирту. Она переживет еще хоть третью мировую! Налей это мне на то место, где раньше была нога, — я хватаю Эрика за ремень и тяну на себя, пока он вертит в руках бутыль с йодом. — Ладно. Только заткнись, — с этими словами он наливает йод на ватный тампон и безжалостно проходится им по резаной ране.       Я зашипела как дикая кошка и вцепилась парню в руку. — Да какого черта?! Хочешь и меня продырявить? — Прости, — дальше мною было принято решение терпеть, потому что Эрик стал грозиться вылить мне весь флакон прямо на рану, если я еще раз вцеплюсь в него.       Через минуту моя нога была профессионально перебинтована и игры в доктора были окончены. — Жаль, что они так быстро выбросили петарду, — говорю я, разглядывая бинт, завязанный бантиком. — Всё равно было смешно. Я так ловко закинул им это прямо в салон, что они такие «Бля, мужик, что это за херня? Аааа», — Харрис стал изображать панику этих идиотов, а я смеялась до колик в животе. — Отличный день рождения вышел, — немного грустно вспоминаю я, спустя еще какое-то время. — Да ладно. Столько подарков получила, — он указывает на мою больную ногу, которая все еще неприятно пульсирует. — Я не жалею, — идиотская улыбка расцветает на моем лице, создавая цепную реакцию. И теперь Эрик улыбается тоже, собирая назад содержимое аптечки.       Послышался звук открывающейся парадной двери. — Черт. Мама.       Харрис уже выходит через черный ход. — Увидимся, Райли, — бросает он. — Когда-нибудь ты перестанешь избегать знакомства с моей мамой. — Когда-нибудь.