Командировка

      После стремительных утренних событий на завтрак Лютиков явился с большим опозданием, злой и в некотором раздрае. В тех случаях, когда нервы пребывали не в самом лучшем состоянии, Сергей обычно лечился следующим образом: плотно, аж до осоловения, наедался, либо организовывал вечернее приглашение симпатичной особы женского полу к себе на чашку утреннего кофе. Ну, в конце концов, хорошо успокаивает срывание злости на различном спортивном инвентаре или на спарринг партнере (это бывало намного реже, так как картина вошедшего в раж мичмана откровенно пугала). Но, так как после обильного возлияния спорт был некоторое время противопоказан, а амурное похождение на данный момент представлялось весьма сомнительным мероприятием из-за очень и очень особой специфичности местного женского контингента (еще почему-то представился Адмирал, гоняющий мичмана в хвост и гриву по пляжу выхваченной из ножен катаной), то, в итоге, категорически был выбран первый пункт.       Зал столовой был пуст. Походу местные энерджайзеры, сиречь канмусу, уже давным-давно заправились и разбежались по своим делам, что радовало, ибо лишнего внимания как-то совсем сейчас не хотелось. Но теперь вставала другая проблема - а можно ли рассчитывать на утреннюю порцию питания самому мичману, ведь сейчас он являлся злостным опоздуном, а орднунг есть орднунг. Куковать с голодным желудком аж до обеда не хотелось, информации о координатах местного чипка* отсутствовала, да и соответствующей стране валюты тоже не имелось. Конечно, можно было бы попробовать найти комрада Ренсохо, тот бы наверняка что-нибудь да придумал, но его месторасположение на данный момент тоже было покрыто (или сокрыто?) мраком.       - Кхм… - сердито кашлянули откуда-то сзади-сбоку.       С трудом подавив инстинктивное желание уйти рывком с линии возможной атаки от неслышно подкравшегося, ну, или хотя бы громко выругаться (“что-то нервы совсем ни к черту стали...”), Сергей медленно и чуть ли не со скрипом повернул голову.       Темно-карие глаза обвиняюще перфорировали в мичмане технические отверстия используя для этого как минимум двадцать четвертое сверло.       - Вы опоздали. На завтрак. - судя по количеству льда в голосе Каги это было очень серьезное обвинение и его как минимум должны сегодня расстрелять. - Я вас ждала, - дважды расстрелять... Совесть мичмана предвкушающе облизнулась и широко открыла зубастую пасть, намереваясь его хорошенько грызануть.       - Виноват, больше не повторится! К обеду как штык! Разрешите идти! - он развернулся и сделал шаг в сторону выхода.       - Куда?! - тонкая женская ручка стальными клещами вцепилась в куртку. - Завтрак - это самое важное начало дня. Нельзя пропускать, - укоризненно-монотонным голосом отчитали Лютикова. Еще и пальцем погрозили. Военный честно попытался изобразить лицом максимально возможное раскаяние. Получилось из рук вон плохо, но его актерские потуги были просто проигнорированы. - Следуйте за мной.       Несмотря на то, что Сергею сказали идти следом, его буквально затолкали в комнатку для персонала, под бдительным присмотром заставили вымыть руки, усадили за стол и приказным тоном сказали немного подождать.

***

      - Вкусно? - вроде бы совершенно безразличным тоном поинтересовались мнением военного, пожира… кхм, вкушавшего завтрак..       Тот благодарно (ибо нечего с набитым ртом разговоры вести, да и кроме невнятного мычания вряд ли бы что-то получилось) кивнул и продолжил трапезу, довольно урча, словно здоровенный котище над крынкой сметаны.       Подперев ладонью щеку, кареглазая девушка внимательно наблюдала за трапезничающим мичманом. Обычно так смотрят бабушки, любующиеся здоровым аппетитом внука. Не удержавшись, Кага вдруг подвинулась поближе и, протянув руку, стала гладить “внучка” по голове, неумело, но ласково вороша жесткие волосы. Лютиков сначала немного опешил и даже жевать стал медленней, но потом философски пожал плечами - раз девушка кормит, то, если хочет, пусть гладит, с него-то не убудет. Тем более - приятно!

***

      Развалившийся на уличной скамейке, сытый и наглаженный мичман лениво обвел глазами окрестности. Слабый ветерок, теплые лучи солнца, свежий воздух и полное отсутствие канмусу на горизонте привело в благодушное расположение духа.       - Лепота то какая… - расслабленно зевнул он и прикрыл глаза. - Хорошо то ка… Хр-рр..       .       ..       ...       - Ага! Вот ты где! - радостно-предвкушающий голос вырвал мичмана из сладкой полудремы. Расслабившийся на солнышке военный нехотя приоткрыл один глаз и нашарил им говорившую.       - А-аа! Ты опять дразнишься!? - сразу возмущенно завопила уже знакомая фиолетоволосая канмусу... Как ее там… Тенрю, вроде.       “Да ешкин тюлень…” - уныло вздохнул Сергей, вспоминая причину их прошлой встречи. После чего снова зажмурился, слабо надеясь, что приставучая девица обидится на игнорирование ее персоны и пойдет своей дорогой, подальше от его пригревшейся тушки. Прошлые события его, походу, так ничему не научили...       - Я тут с кем тут по твоему разговариваю, а!? - раздраженный голос раздался совсем близко, а скамейка ощутимо вздрогнула.       Снова распахнув веки уже обоих глаз Сергей раздраженно уставился на такую же раздраженную девушку, лицо которой нависло над ним в каких-то жалких пятнадцати сантиметрах. Одна нога Тенрю теперь была поставлена на скамейку, в опасной близости от одной из самых болезненных болевых точек всех мужчин и инстинкты бойца потребовали немедленно убрать агрессивную конечность подальше. Неестественно ярко-желтый глаз недовольно буравил мичмана, а металлические антенны-уши каким-то образом оказались прижаты к голове, придавая девушке вид сердитой...       “Кошатина!” - пришло озарение.       - Гражданочка, ногу-то уберите, - пробубнил он недовольно.       - А если не уберу, то что-оуу… - взвыла канмусу и отскочила назад, когда Лютиков вдруг с силой дунул ей в нос. С чего он это сделал, он и сам не понял, наверно сработали детские воспоминания о бабушкиной Мурке, которая всякий раз недовольно фыркала и убегала, когда юный Сережа таким вот способом развлекался. Правда неоднократно он получал лапой по харе и был даже поцарапан доведенным до ручки животным, но от данного развлечения все равно не отказывался.       - Ах ты! - Тенрю яростно терла нос и недовольно шипела. - Да как ты посмел! Меня! Саму Тенрю! Да я тебя!       “И вправду кошатина,” - удовлетворенно подумал военный, глядя на ее поведение, а потом до него дошло, что недавнее действие было явно не самым умным поступком, ведь данная особа недавно явно намекала на драку, а теперь у нее есть полное право потребовать сатисфакции и попытаться “настучать лапой по наглой мичманской морде”. А значит… Надо беж… отступать! И нет, это не трусость, а разумная необходимость, ибо нечего развивать конфликты на пустом месте.       - Я прошу прощения, но… Гхм… Э-ээ… А! Увы, должен срочно отбыть… по делам! Да! Важным делам! Меня ждет… Хм… Адмирал, да! Всего хорошего! - наскоро отмазавшись, Сергей вскочил со скамейки и попытался ретироваться, но злобный вопль “А ну стоять!” размашисто перечеркнул его план крест-накрест.       Фиолетоволосая длинным прыжком оказалась перед мичманом, закрывая ему путь к отступлению. Сдернув с плеча длинный матерчатый футляр, она быстро расстегнула круговую молнию на его конце. В следующий момент Сергей рефлекторно поймал брошенный в его сторону длинный предмет. Им оказался бамбуковый тренировочный меч, коим, если вспомнить некоторые ролики или спортивные телепередачи, японские спортсмены лупят друг друга по голове и прочим частям тела в своих национальных соревнованиях.       - Сразись со мной! - злобно зарычала Тенрю, оскалив верхнюю губу и яростно сверкая глазом. В руке она сжимала второй меч, появившийся из того же футляра, теперь небрежно отброшенного в сторону.       - Это с какого перепугу, - поморщился Лютиков, понимая, что попытка побега провалилась. Поворачиваться спиной сейчас мысль не очень умная, так как эта бешеная канмусу чуть ли не пену берсеркера пускала. А разнообразить сегодняшний день ударом бамбукового меча по затылку или еще куда в планы Сергея не входило. Как, впрочем, и во все последующие дни.       - Да потому! - воодушевленно начала Тенрю. - Потому… Потому, что… Э-ээ… - заметно стушевалась она. - А! Ты дразнился и дунул мне в нос!       - Серьезно? И только за это ты готова со всей силы лупить палкой живого человека? - удивленно поднял брови Лютиков.       - Не со всей! Ой! То есть… Н-не только за это! И… И вообще это будет честный поединок! Ты можешь защищаться! Да! Поэтому...       Сергей, вполуха слушавший словесный поток фиолетоволосовой, больше интересовался кустами за её спиной. Потому, что ветки искомого кустарника раздвинулись и на свет появилась знакомая блондинистая мордочка. Сима с любопытством посмотрела на вещавшую Тенрю, а потом с немым вопросом уставилась на мичмана. Тот выразительно подвигал бровями, указывая взглядом на разбушевавшуюся канмусу, мысленно телепатируя мелкой, что неплохо бы позвать сюда ту же Нагато, а может и вовсе самого Адмирала, дабы пресечь надвигающееся тут мордобитие и явное проявление неуставных отношений. Блондинка недоуменно похлопала зенками, немного похмурила лобик, потом просияла, видимо все-таки поняв хитрый план и, кивнув, снова исчезла в кустах.       - …и эта битва будет легендарной! Итак, защищайся! - закончила свой яростно-торжественный монолог Тенрю и воздела меч над головой.       - Стоп-машина! - опомнился Сергей, отвлекшийся на пересемафоривание с Симой (почти каламбур однако). - Давай-ка поговорим!       - Пусть за нас говорят наши мечи! - срубила на корню его попытку потянуть время фиолетоволосая.       - Я не буду с тобой драться! - рявкнул мичман. Но меч из руки не выпустил. Так, для перестраховочки.       - Почему?       - Я не бью женщин!       - Я девушка! - вскинулась Тенрю.       - Какая разница!       - Разница есть! - тонко взвизгнула канмусу, почему-то покраснев. - И вообще ты же дрался с Мусаши!       - Я ее и не бил! Так, повалял немного. Но это потому что не было другого выхода, а тут, извиняюсь, драка ради драки, что есть хре… глупость несусветная, - не моргнув глазом выдал Сергей, хотя сам был большим любителем помахать кулаками и прочими членовредительными приспособлениями. Но не против же молодых особ женского полу, лет на семнадцать-восемнадцать выглядящих. Да и вообще про всех женских особ, ибо воспитание все-таки. А еще она канмусу. Да-да, помним об этом, не забываем!       - Хорошо. Я поняла, - Тенрю опустила меч и скорчила презрительную моську.       - Вот и ладненько, - обрадовался Лютиков, донельзя гордый своим дипломатическим подвигом.       - Ты просто трус! - припечатала вдруг канмусу.       - Э? Не понял?       - Да! Трус-трусишка! Страшно небось стало, да?       Мичман с откровенным скепсисом посмотрел на фиолетоволосую. Неужели она...       - И правильно, иди-иди, сопельки подотри, а то еще на них и поскользнешься.       …думает, что он поведется на такие детские подначки и...       - В штанишки небось тоже напрудил.       …полезет в драку.       - Может тетя Тенрю тебе подгузники заменит, а? - продолжала издеваться канмусу.       Не, он точно сдержится. Он мужик-кремень, а она соплюха!       - У вас военные все такие или это только ты такой особенный?       Хотя...       - Что молчишь? Или ты не только обмочился? - гаденько захихикала Тенрю.       ...она же, вашу Машу, боевой, млять, корабль...       - Горшок принести? Или уже поздно?       ...пушки, броня и все такое. Корма там еще…       И вот сейчас в голове военного окончательно укоренилась мысль, что пара-тройка (а может и больше) профилактических шлепков по “корме” этой явно потерявшей берега засранке точно не повредит. Ибо порочит, а так нельзя! Да и это не избиение будет, а сугубо воспитательный процесс. Именно!       - Попку сам подотрешь?       - Ну хор-рошо! Но потом не жалуйся! - зло прорычал мичман, вскинул меч и поманил девушку к себе. Тенрю расплылась в клыкастой ухмылке.       - Так бы и сразу, - довольно фыркнула она. - Начали!       Она рванулась вперед, бешено размахивая мечом. Сергей сузил глаза, напрягся и... И-ии… Испанский стыд… Движения канмусу были такие, словно наполненный бьющим через край энтузиазмом ребенок, вовсю изображающий вентилятор, залетел в заросли лебеды и машет палкой, чтобы повергнуть как можно большее количество “врагов” за раз. В клубе исторического фехтования, где Лютиков периодически подрабатывал инструктором, лупя… то есть обучая сражению энтузиастов упакованных в полный доспех, такое зрелище вызвало бы продолжительный звон от жеста “рука-лицо” от всей местной братии.       - Мде… - вздохнул он, в очередной раз уклоняясь от неуклюжего, но очень энергичного взмаха. Оказавшись сбоку провалившейся в молодецком ударе Тенрю он поддел ее лодыжку своей ногой, лишая равновесия и с некоторым злорадством шлепнул начавшую полет в кусты девушку мечом по “корме”, добавляя ускорения.       Кусты были довольно густые и плотные, поэтому Тенрю не провалилась в них полностью, а только наполовину, где и застряла. Рассматривая возмущенно дергающуюся задницу, мичман меланхолично, под аккомпанемент доносящейся из зелени оскорбленного визжания и ругани, раздумывал - дальше проводить воспитательный процесс, раз уж нужная для воспитания часть тела фиолетоволосой так удобно расположилась, или пусть все-таки сначала вылезет и познает всю тщетность бытия? Уровень владения холодным оружием был оценен ниже ватерлинии, так что особой опасности разухарившаяся канмусу не представляла. Но познать некоторую боль и унижение от поражения была обязана!       Тенрю наконец-то выбралась из коварного захвата куста и возмущенно уставилась на военного, который пользуясь случаем с наслаждением чесал мечом труднодоступное место на спине.       - Это что… П-фф… П-фф... - сдула она прилипший на моську листок. - Было?       - Что-что… Поражение, - просветил канмусу Сергей, не отвлекаясь от почесывания.       - Но так нельзя! - возмутилась девушка, и затопала ногой. - Нельзя-нельзя-нельзя!       - Ты же сама этого хотела, разве нет? И как по-твоему надо? - буркнул Лютиков.       - Звон сталкивающихся мечей, жесткий клинч, превозмогание противника из последних сил, яростный поединок взглядов, разделенных лишь скрещенными лезвиями! - распалилась фиолетоволосая.       - А-аа… М-мм… Это вон оно как... - ни черта не понял мичман в этой стратегии. Какой звон от бамбуковых палок? Зачем клинч, если можно увернутся и от души влупить по уязвимому месту? И что еще за, к едрене-фене, поединок взглядов? Это вообще как? Страшно пучить на противника глаза, в надежде, что тот испугается и обсе… то есть, даст слабину?       - Ладно. Еще раз! Только на этот раз по нормальному, - с вновь вспыхнувшим энтузиазмом вскинула меч Тенрю.       "Ну, если дама сама напрашивается."       Но следовать ее правилам товарищ гвардии старший мичман не собирался. Потому, как по прежнему пребывал в оскорбленных чувствах и некотором расстройстве за нехорошие высказывания.       Пару минут спустя кусты снова гостеприимно приняли в свои объятия упавшую в них фиолетоволосую любительницу спаррингов.       - Ты опять?!       - А я ничего и не обещал.       - Аргх! Я побью тебя! Я - великая Тенрю!       - Я весь в ожидании, великая.

***

      Некоторое, наполненное активным мечемашеством и смятием кустов, время спустя...       Лютиков не мнил себя великим физиогномистом по нижним половинам, но торчащая из зелени попа явно выглядела уставшей и печальной. И ее тяжело дышащая хозяйка вылазить наружу уже не спешила.       - Уже хватит? Бой, как я понимаю, окончен? - поинтересовался Сергей. Даже с учетом того, что он раз в пять потратил меньше энергии, чем эта шилопопая, продолжать действо не хотелось.       - Да, - донесся измученный голос. - На этот раз я тебя отпущу.       - Тогда давай извиняйся.       - За что? - послышался слабо-возмущенный голос.       - За возведенную напраслину.       - Не буду, - упрямо буркнула попа.       - Ну, как хочешь, - пожал плечами мичман, потом воровато осмотрелся по сторонам и решительно направился к этой строптивой, на ходу расстегивая ремень.

***

      - А что это он собирается делать? - недоуменно спросила Симакадзе, сидящая в кустах, противоположных тем, куда влетала Тенрю.       - Хм-м… - глубокомысленно выразила свое мнение не отрывающаяся от съемки Хибики. Ее притащила с собой неугомонная блондинка, объяснив, что надо запечатлеть очередную победу ее напарника. Тот ведь ее сам попросил, а отказывать напарнику нельзя! Ведь они самые лучшие и крутые напарники на свете!       - Ого-го! Ух, ну ничего себе! Судя по всему, сейчас будет развитие ситуации по сценарию “застрявшая в стене” восемнадцать плюс - почему-то глубоко и часто дышашая Юубари, алея покрасневшим личиком с бешеным темпом что-то строчила в большом блокноте с приснопамятым названием на обложке про “Поведение и повадки...”       А эту зеленую никто не звал, она сама приперлась!       - Это как? - поинтересовалась Сима и даже увлеченная съемкой Хибики вопросительно скосила глаз.       - Эхе-хе-хе… - утерла набежавшую слюну зеленоволосая. - Это очень… специфично.       - Ты можешь понятнее объяснить? - надулась блонди.       - Сейчас сама все увидишь.

***

      Хлясь!       - Ай! Ты чего?!       - Это за честь военнослужащего.       Хлясь!       - Уй-уй-уй!       - Это за достоинство военнослужащего.       Хлясь!       - Ой! Да я тебя!       - За оскорбление его боевых товарищей.       Хлясь!       - Сволочь! Ы-ыы!       - За плохое поведение.       Хлясь!       - Ви-ииии!       - За неспортивное поведение.       Хлясь!       - Ау-ау-ау!       - За... - мичман еще не успел придумать, как вдруг не прекращающая пытаться вырваться из его хватки Тенрю вдруг взревела раненой белугой:       - Се-ссс-трии-чка!       Секунду спустя откуда то сверху на каменные плиты дорожки приземлился человеческий силуэт, отчего те раскрошились и брызнули осколками в стороны. Распрямившись, новоприбывшая канмусу повернула лицо в сторону композиции “бравый мичман, ремень и Тенрю”, после чего ее прищуренные глаза чуть расширились и Сергею показалось, что из под век мелькнуло красным светом.       - Тацута, - радостно прохныкала наказываемая, незнамо как определив, что помощь пришла, ведь ее верхняя половина по прежнему находилась в кустах и удобно пристроившийся сбоку мичман, обхватив ее талию одной рукой не давал их покинуть. - Помоги!       - Оу! - проворковала нежным, с грудной хрипоткой, голосом та. - Большой и сильный мужчина вовсю наказывает непослушную Тенрю. За дело, я надеюсь?       - Эм… Так точно, - осторожно отрапортовал Лютиков, с нарастающим беспокойством глядя на оружие, которая эта “сестричка” небрежно забросила на плечо. Нагината. Здоровенная, вашу Машу, черная нагината, причем настоящая, с которой, походу, можно спокойно на медведя выходить, ибо косолапый, когда воочию увидит это творение сумрачных японских мастеров, незамедлительно даст деру.       - Да, моя сестренка довольно часто сначала делает, потом думает. И заслужено получает наказание. Но понимаете, есть один нюанс.       - И какой? - поинтересовался напрягшийся военный.       - Только Я могу наказывать свою сестренку! - прояснила ситуацию Тацута с такой ”доброй” улыбкой, что мурашки, марширующие в сторону загривка, сделали молниеносный разворот и побежали прятаться в пятки. - И немного Адмирал. Но вы-то точно не он. Так что… - Нагината была скинута с плеча быстрым текучим движением. Лезвие, направленное в сторону Сергея, хищно блестело и не дрожало. Абсолютно. - Теперь придется наказать вас.       Лютиков понял, что очень хочет последовать примеру гипотетического косолапого. А если чего-то очень хочется, то почему бы и нет? Поэтому он резко выпустил пискнувшую Тенрю и ловко нырнул в спасительную зелень. Нас не догонят!       - Оу! - Тацута слегка наклонила голову и прижала к щеке ладонь. - Он сбежал. Как… волнующе…

***

      - Так где здесь было восемнадцать плюс? - недоуменно спросила Сима у Юубари.       - Походу, все начнется только сейчас, - задумчиво ответила та, глядя на маниакально хихикающую Тацуту, вокруг которой вдруг вспыхнуло К-поле.       - Это будет шедевр, - пробормотала Хибики, не прекращая снимать данное безобразие.