Командировка

      Снова приняв горизонтальное положение и задумчиво буравя глазами потолок, мичман задался вопросом, был ли все-таки совершен акт прелюбодеяния или всё-таки нет. И если да, то что за этим последует. Одно дело, когда “это дело” совершается по обоюдному согласию, тогда все вроде как нормально. Но вот если дано оно было по причине сильного алкогольного опьянения, то грош ему цена, этому согласию. И как на это отреагирует девушка, являющаяся аж целым линкором, весьма неясно и, вполне возможно, травмоопасно. Хотя вела она себя, вроде, вполне нормально. Ну, за исключением метания ножей в Ренсохо, но тот железный, ему по рынде. И вообще, одна пьянка еще не повод для уверенности в полной адекватности собутыльника.       “Хмм… Наши посиделки в общих чертах вспоминаются - и как песни пели, и как ножи метали, армрестлинг тот же…” - тут немного проснувшийся мозг услужливо подсунул воспоминание, как Гангут пытается вытащить Ренсохо из полюбившегося тому салата, а хмельная башня вовсю отбрыкивается задними конечностями. Причем довольно таки ловко. Пару раз получив по моське металлическими ластами советско-российский линкор выдала длинный морской загиб, оставила артиллерию в покое и решительно двинулась к окну, намереваясь отправиться восвояси. Она попыталась залезть на подоконник, не удержалась и шлепнулась обратно, снова выругалась, после чего, раскинув руки в стороны, раскатисто захрапела. Это было последнее, что мичман помнил, невесть каким образом уже лежа на расстеленном феечками футоне и заботливо ими же укрытый одеялом. Сиюминутный джентльменский порыв уступить даме место был вытеснен навалившейся усталостью вкупе с алкоголем, да еще собравшиеся около мичманской головы феечки монотонно затянули какую-то песню, мотив которой до боли напоминал “Спи моя радость, усни...”. И Сергей закрыл потяжелевшие веки…       В итоге, походу, дама пришла (или приползла?) сама и…       “А дальше-то что было, ешкин тюлень!? Неужели это залёт, боец!? Э-ээ… В смысле мой залёт,” - поспешно поправился Лютиков. - “А вот другого “залета”, надеюсь, не предвидится,” - тут он с некоторой опаской посмотрел на присоседившийся холмик под одеялом. Кстати, судя по ощущениям, сейчас одну его нижнюю конечность взяли в “замковый” захват, а на живот забросили ногу. Еще легкое похрапывание сменилось довольным сопением.       “Ладно, дождемся когда Гангут сама проснется, потом и поговорим, а то спросонья флаг его знает, что ей в голову взбредет,“ - решил Лютиков. Но потом, на всякий случай, попытался о-очень аккуратно (дабы не разбудить “спящего дракона”) вытащить захваченную ногу. Затея успехом не увенчалось - хватка усилилась, а сопение стало чуть рычащим. “Дракон” спал, но бдил. Так что надежда на будущее обсуждение случившегося с более безопасного для здоровья расстояния и местом для возможной ретирады не прокатила. Пришлось сдаться и ждать своей неясной участи молча, как подобает мужчине и военному.       А потом снова навалилась дрема…       Проснулся миман от грохота чего-то упавшего на пол. По звуку это что-то явно было железным.       - С… Сы-ы… Сы-ерега-аа… - донесся до мичмана полный непереносимых страданий хрип. - Где… Ик… Где рассол? Я точно помню фейкам запретил его выливать… Ик...       - А я откуда знаю? - тихо зашипел Сергей. - Я за ним не следил.       - Чё!? Чё ты… ик...там шепчешь!? Ни черта ж не слышно! - громко возмутилась самоходная башня.       - Да тихо ты, - поспешил заткнуть его мичман, но было поздно. Одеяло зашевелилось - “дракон” проснулся.       - Ренсохо, жестянка чёртова, хватит орать с самого утра. Башка и так трещит, спасу нет, - одеяло было откинуто в сторону и взглядам предстала немного растрепанная Гангут… в красном обтягивающем белье спортивного типа.       - А-хре-неть… - медленно произнес Ренсохо и у него отпала челюсть. Реально отпала. На пол. Тот, не глядя, подобрал ее, небрежно протер и со звучным щелчком вставил обратно. - Ну вы, блин, даете...       Канмусу недоуменно моргнула, потом задумчиво осмотрелась по сторонам. Опустила взгляд вниз, потом медленно повернула голову в сторону напрягшегося Лютикова. Почесала затылок:       - Ох ты ж… Эм-м... Ну, наверное, упс?

***

      - Не, ну так неинтересно… - Ренсохо отпил рассола из наконец-то найденной банки и передал её Гангут. - Как это не помните? Вообще-вообще ничего?       - Ну… - уже одевшаяся канмусу тоже приложилась к банке, смачно крякнула и протянула её Сергею. - Как сказать… Что-что, а набрались мы вчера знатно… Последнее, что помню, как за задницу Твое Величество из салата вытягивала.       - А ты? - лежащий на боку Ренсохо лениво взмахнул в сторону мичмана ластой.       - Примерно тоже самое, - пожал плечами мичман и принялся заливать в себя рассол. Брр… Бодрит, однако! А Гангут-то мировой… мировая товарищ, оказывается. Спокойно все восприняла и пришибить не пыталась. Ну, пока что. - И вообще, какого хрена, Твое Величество?! Ты берега попутал!? Если что и было, это как бы очень личное, тебе не кажется?! - наехал он на наглую железяку.       - Так, ё-моё, это же… - начал было Ренсохо, но был прерван:       - Я могу показать, что происходило, - все трое повернули головы. В окне торчала донельзя серьезная моська Хибики.       - О, товарищ Малышка, привет! - радостно помахала ей Гангут.       - Приветствую, товарищ Большая, - степенно кивнула ей маленькая канмусу. - И всех остальных товарищей.       - Здоров, так что там насчет показать? - заинтересовался Ренсохо.       - Хе, - слабо ухмыльнулась одной стороной губ Хибики. Поднявшееся над подоконником рука гордо продемонстрировала небольшую видеокамеру.       “Не, ну ё-мае, водомёт тебе в рот!” - в сердцах (мысленно!) выругался Сергей.

***

      - Сейчас мы все подключим, - Хибики вытащила из кармана юбки тройной rca-кабель, в простонародье именуемый “тюльпанами”, и полезла за телевизор искать нужные разъемы.       - Давай! Давай быстрее, - в нетерпении аж подпрыгивал Ренсохо.       - Готово, - маленькая канмусу деловито отряхнула руки от воображаемой пыли. - Итак, вкл...       - Так, стоп-машина, самый полный назад! - опомнился Лютиков. До него только дошло, что сейчас он на полном серьезе собрался смотреть видео, где, вероятно, есть “взрослые” моменты с его личным участием. Причем смотреть в компании опасной для здоровья девушки-линкора, с которой эти “моменты” возможно были, а также радостно потирающего ласты и гнусно хихикающего железного засранца вкупе с двенадцатилетней на вид девчонкой, которой, походу, недополученные лавры “Сам себе режиссер”-а сегодня спать не давали. - Я не позволю такое смотреть посторонним.       - Я не посторонний! - возмутился Ренсохо. - Мы ж вместе пили, Серега, братэлло, ты что!?       - А я снимала, потому мне можно, вот - важно аргументировала Хибики.       - Да ты еще этим гордишься!!?       - Спокойно, не кипешуй так, военный, - махнула рукой Гангут. - Если вдруг дойдет до “того-самого”, я вмиг его вырублю.       - Телевизор? - зачем-то уточнил мичман.       - Не, Ренсохо.       Артиллерия вздрогнул, кинул испуганный взгляд в сторону угрожающей его здоровью канмусу и попытался отодвинутся. Но та сцапала его за конечность и подтащила поближе к себе.       - Сиди спокойно, любопытствующий ты наш, - по акульи белозубо улыбнулась она паникующей железяке. Тот мгновенно “вспотел” конденсатом.       - А мне стоит опасаться? - хмуро поинтересовался Лютиков.       - Тебе? - и глазищами своими бесовскими недоуменно хлоп-хлоп. - А тебе то с чего?       - Ну… Хм-м... Да нет, проехали… Но все равно, никто, кроме нас двоих, смотреть не будет, я сказал всё и точка!       - Не испытывай беспокойство, товарищ, - Хибики встала на цыпочки, вытянулась струной и успокаивающе похлопала хмурого мичмана по плечу. - Ничего “такого” не было. Но, сам знаешь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - наставительно произнесла мелкая.       - А… Э… Ладно, - сдался Сергей. Но, если что, он мигом выкинет телевизор в окно к едрене фене.       - Хорошо, - Хибики показала мичману большой палец и запустила “кино”. Все, затаив дыхание, уставились в экран.       Запись началась с момента когда жертвы “зеленого змия” уже вовсю навещали Морфея. Света от ночников вполне хватало, чтобы картинка была более-менее ясной.       - Пока ничего не будет, сейчас быстро перемотаю, - сказала мелкая. - Кстати, очень жаль, что на основное событие я не успела. Юубари слишком поздно попросила меня запечатлеть… Хм-м… Как она там говорила? - маленькая канмусу задумчиво нахмурилась, вспоминая. - А! “Поведение и повадки уникального человеческого экземпляра Номер Один в естественной для него среде обитания.”       - Так, вот не надо тут, пьянка это не естественная для меня среда, - обиделся от такого поклепа Лютиков. - И… Стоп! Так это тебя эта зеленовласка с шилом в афедроне надоумила?       - Ой… Эм… Нет, точно не она. Это была совершенно другая канмусу, вот, - поспешно отвела взгляд в сторону явно смутившаяся девочка. Её уши стремительно стали приобретать сходство со спелыми помидорами. Цветом, разумеется. - А, наконец-то, нужное место, - быстро перевела она скользкую тему разговора в другое русло.       На записи наконец-то пошло движение:       Лежащая Гангут заерзала, потом перекатилась на бок и обняв себя за плечи сделала пару растирающих движений ладонями.       - Х-холодрыга, - недовольно пробурчала она и открыла глаза. Собравшись с силами и героически воздев себя на... четвереньки, она обозрела окружающую комнату в поисках более теплого места для продолжения сна. Плавающий взгляд сфокусировался на негромко сопящем мичмане.       - О, военный, - обрадовалась она. - Одеялом поделишься?       - …       - Молчишь? А молчание, как известно, знак согласия, хе-хе, - пьяно хихикнув, русско-советский линкор как и была, на всех четырех, целеустремленно двинулась в сторону вожделенной постельной принадлежности.       Добравшись, она подняла одеяло и полезла внутрь. Занырнув наполовину она вдруг остановилась, а потом вернулась обратно и, с недовольным лицом брякнувшись на задницу, принялась расшнуровывать берцы. Один поддался снятию довольно легко, но вот второй стоял насмерть. Завалившись на спину белокурая канмусу принялась яростно трясти ногой, чтоб избавиться от сопротивляющейся обуви. Наконец тот поддался, но, коварно сделав тройное сальто-мортале, приземлился рифленой подошвой аккурат на лицо девушки, вызвав сдавленное фырканье и приглушенную ругань.       Опять встав на четвереньки Гангут снова вознамерилась заползти в притягательную теплоту, но вдруг застыла, задумчиво уставившись на безмятежное лицо мичмана. После подзатянувшейся паузы она вдруг стала расстегивать пуговицы на рубашке. Одеяние полетело на пол, следом последовали стянутые штаны. Обнажившись таким образом до нижнего белья, девушка некоторое время посидела рядом на коленях, а потом решительно занырнула внутрь.       - Э-хе-хе, ну привет, военный, - послышался приглушенный голос. В нем явственно проскальзывало любопытство и некое предвкушение. В тот же миг Лютиков, так и не открывая глаз, словно “втянулся” внутрь, после чего одеяло стало быстро вспучиваться в разных местах, словно под ней завели некие непонятные игрища пара анаконд.       - Э-ээ, военный, ты чего? Ай! Ай-яй-яй, больно же! Хвати-ит! Отпусти-и!       Одеяло сползло вбок, открыв занимательнейшее зрелище - два переплетенных тела, тесно прижатых друг к другу. Девушка интенсивно двигалась, извиваясь как змея, в то время как мичман лежал недвижимым бревном. Все происходящее действо называлось… болевой прием “рычаг локтя”.       - Да ну тебя, - обижено проворчала, устав бесполезно трепыхаться в попытке вырваться из захвата, беловолосая канмусу и… уснула. Через пару минут изображение на камере приблизилось, показалась тонкая рука оператора, которая заботливо укрыла успокоившихся “борцов” одеялом.       - Это все, дальше вы просто спали, - подитожила происходящее Хибики.       - Ахахаха! - не выдержав, заржал Ренсохо и от переизбытка чувств принялся молотить ластой по полу. - Это… Это шедеврально!       Гангут, сидящая рядом с каменным лицом, влепила веселящейся артиллерии подзатыльник. Тот проехал лицом по полу в угол, но ржать так и не прекратил.       - Тц… - недовольно цыкнула она в сторону. - Смеху...шочки тут ему, видите ли.       - Не, ну так обломаться, это ж надо, - продолжал бится в истерике Император Фей. - Серега, да ты зверюга, целый линкор скрутил, не просыпаясь!       Лютиков смущенно почесал в затылке, раздумывая, с какого перепоя (а… ну да...) этот прием сработал. Упомянутая же девушка-линкор решительно встала, широким шагом подошла к веселящейся самоходной башне и за шкирятник вздернула его вверх. Тот мгновенно заткнулся, поняв, что сейчас его возможно будут бить и, походу, очень больно.       В юбке стоящей и с любопытсвом наблюдающей за сим действием Хибики что-то зашипело. На свет появилась небольшая рация.       - Феникс на связи, прием, - сообщила она в устройство связи.       - Феникс, тревога, к вам направляется одна из Большой Семерки, позывной Нагамон. Отходите с позиции.       - Принято, - нахмурившись, сообщила Хибики. - Увидимся, товарищ, - попрощалась она с Сергеем и, не забыв отсоединить и забрать видеокамеру, залезла на подоконник, после чего спрыгнула на улицу.       Оставшиеся канмусу и артиллерия переглянулись и синхронно кивнули:       - Полундра, валим.       Гангут поудобнее перехватила Ренсохо и метким броском отправила его в окно. Тот, улетая, еще умудрился козырнуть мичману на прощание. Российско-советский линкор, в свою очередь, вдруг подскочила к сидящему Сергею, наклонилась и быстро клюнула его губами в щеку.       - Слушай, военный, давай в следующий раз по-нормальному - цветы, мороженное, гуляние и прочее. Согласен?       - А? Хорошо, - ошалевший Сергей машинально кивнул.       Гангут просияла и, помахав на прощанье, нырнула в оконный проем рыбкой. Затрещали кусты, потом донесся недовольный голос артиллерии, требующий чтоб Гангут слезла с его спины, а то она тяжелая, словно бегемот. После чего раздался звук удара по чему-то металлическому, короткое “ёйк”, а потом шуршание, будто что-то тяжелое и немного сопротивляющееся поволокли по земле, после чего все стихло.       “Надеюсь, она его не сильно,” - немного посочувствовал мичман не в меру болтливой артиллерии и направился к двери, в которую уже аккуратно, но настойчиво стучали.       - Доброе утро, Сергей! - Нагато встретила мичмана идеально-вежливой улыбкой, когда он открыл дверь.       - Доброе, - приветственно кивнул тот. - Пройдете?       - Нет, благодарю. Я просто пришла напомнить вам про завтрак. Шла мимо и подумала, что надо, на всякий случай. А то вдруг вы забыли… Вот… - немного скомкано закончила она.       - Я помню, но спасибо, - поблагодарил ее Сергей. - Извиняюсь, только встал, сейчас душ приму и сразу пойду.       - Понятно, - протянула Нагато. - Э-мм… Я пойду тогда?       - Да, конечно, - пожал плечами мужчина.       Девушка кивнула и, развернувшись, пошла по дорожке, что-то негромко говоря под нос. Закрывающий дверь Лютиков услышал что-то вроде - “дура”, “сам же пригласил”, “зачем отказалась”, “могли вместе пойти”.       - Ладненько, время водных процедур, - напоследок с оттягом зевнул мичман и, почесывая широкую грудь, направился в ванную.

***

      - Если хочешь быть здоров, закаляйся! Убегай от докторов, разминайся! - отвратительно фальшивя, но громко, напевал Лютиков, стоя под тугими струями душа. - Эх, хор-рошо то как! - ухнул он, наконец перекрыв вентиль.       - Вот, возьмите, - чья-то загорелая рука протянула ему большое мохнатое полотенце.       - Спасибо, - на автомате поблагодарил он. Потом на секунду замер, тяжело вздохнул и, обернув полотенце вокруг бедер, повернулся.       “Ешкин тюлень, да за что ж мне это...” - обреченно подумал он, узнав в подавальщице полотенец ту загорелую блондинку, которой они на пару с Симой вспахивали пляж на тросе. Девушка, все в той же странной одежде, состоящей из намотанных на тело бинтов и короткой (как тут походу принято) юбки, стояла навытяжку и восторженно пялилась на все еще мокрого мичмана.       “Не бросается, это уже хорошо,“ - отметил для себя Сергей. - ”Походу, в себя пришла.”       - Гхм. Здрасте. Чем обязан? - вежливо начал он конструктивный диалог и невольно вздрогнул, когда та вдруг бухнулась на колено, уперев руку в пол.       - Я хотела бы поблагодарить вас за мое спасение. Вы спасли меня от участи, гораздо хуже чем смерть. Поэтому, я, Мусаши, хочу произнести клятву, что пока не отплачу равным образом, вы можете распоряжаться мной как вздумается. Этого требует моя честь, как Девы Моря, так и…       - Стоп, - перебил он поток словоизлияния загорелой блондинки. - Я понял, что это очень важно, но давай мы продолжим в комнате.       - Почему, - недоуменно спросила та.       - Потому что ванная это не место для таких разговоров, а еще я стою тут весь такой немного не по форме, - “тонко” намекнул Сергей.       Мусаши подняла голову, немного ошалелым взглядом смерила обнаженный торс мичмана, заметно покраснела и, вскочив на ноги, вышла деревянной походкой. Лютиков на цыпочках подкрался к двери и щелкнул замком. Конечно, защита была чисто психологическая, но немного полегчало. Вздохнув, он снял полотенце и принялся обтираться.

***

      - Позвольте поинтересоваться, а как вы сюда попали? - задал вопрос мичман, наконец вышедший из ванной комнаты и присаживаясь напротив сидящей на коленях канмусу.       - Окно было открыто.       “Это, вашу Машу, не окно, а проходная какая-то без пропускного режима,” - мелькнула досадная мысль.       - Понятно. Ну, ладно, давайте поговорим о вашем, эээ... “долге”.       После пятнадцати минут в попытках объяснить, что Мусаши ему совершенно ничего не должна и помог он ей не из-за каких-то там меркантильных соображений, Лютиков понял, что она... “баран” женского полу. Потому, что все его приводимые аргументы бессильно разбивались об упрямое желание стать его… Ну, наверное, слугой? Вот вынь ей да полож согласие! Еще и лбом в пол уткнулась и нудит тут о Долге, Чести, Решимости.       Вдруг мимо щеки мичмана, с тонким свистом, быстро пролетело что-то мелкое. И в тот же момент склоненная Мусаши с визгом подскочила вверх, схватившись за свою филейную часть. Выдернув что-то из полупопия она успела поднести это к лицу, но потом глаза ее закатились и загорелая канмусу подрубленным деревом рухнула на пол. Мичман в шоке уставился на её загорелую задницу, в которой торчали, легонько покачиваясь, четыре штуки дротика-транквилизатора.       - О, прямо в яблочко! - донесся до Сергея довольный голос. Знакомый такой... В окне появился донельзя счастливый зеленоволосый кошмар. В руках это зеленое недоразумение держало какое-то извращенное гибридное порождение от скрещивания винтовки Гаусса и водяного автомата.       - Хе-хе! Удивлен? - надулась от гордости она, глядя на выпучившего глаза Лютикова. - Новейшая модификация, позволяет выстреливать до десятка усыпляющих дротиков за две секунды. Правда, на море их бесполезно применять, пробивная мощность нужна побольше, - тут мичман обернулся и посмотрел на воткнувшийся в стену по самый хвостовик дротик, который едва не угодил ему в голову, а потом снова на Юубари, - кхм, да и точность пока страдает, но...       - Ты!!! - взревел Лютиков. Сначала таблетки с ужасными побочками, а теперь точность у нее страдает, видите ли! А если бы попала, засранка зеленая!? С него хватит! Сейчас он ей все выскажет! - Абхвыгр-рр!!!       - А-а-а! - в ужасе заголосила Юубари, глядя на несущегося в ее сторону разъяренного военного. Покрасневшие от бешенства глаза и судорожные, словно пытающиеся удушить что-то невидимое, движения рук откровенно намекали на скорую физическую расправу. - Группа захвата спаси… ой, то есть, вперед!       Услышав про группу захвата, Сергей опомнился и резко дал по тормозам. В окно влетели четыре канмусу в одеждах со странными широкими рукавами. Три из них метнулись к уснувшей и пускающей слюни Мусаши, а одна молнией прыгнула в его сторону.       - Burning Love!       - Етить ва… гхы! - попытался увернуться мичман, но притупленные похмельем рефлексы подвели.       Два тела кубарем покатились по полу.       - Халлоу! - на мичмана уставились сияющие серые глаза. - Я Конго! Ты не хочешь стать Адмиралом?       - Шта? - просипел пришибленный Лютиков.       - Сестра! Хватит! - канмусу очень серьезного вида, да еще и в очках, ухватила за шиворот сидящую на Лютикове девушку и стянула ее с мичмановского тела. Двое других уже подняли упакованную, словно в кокон, какими-то плотными тканевыми жгутами Мусаши и понесли ее в сторону окна. - Не лезь к нашему гостю.       - Но он же лучше! Наш Адмирал старый, лысый и все время ворчит. А этого можно обнимать, сидеть на коленях, гладить. На него даже прыгать можно! - принялась перечислять “неоспоримые” достоинства мичмана Конго, взбудоражено размахивая руками.       - Адмиралами так просто не становятся. Все, мы уходим! - отрезала очкастая и поволокла сестру к окну.       - Не-ет! Не хочу, отпусти-и! - едущая на попе девушка возмущенно вопила и дрыгала ногами. Потеряв терпение, её оглушили ударом по голове, взяли безвольно болтающуюся тушку под мышку, извиняюще поклонились и выскочили наружу.       Наступила долгожданная тишина...       - Да шпангоутом твою налево, что вы всё в это чертово окно лезете! - вдруг разлетелся по комнате негодующий вопль гвардии старшего мичмана.