Плач Небес

      «Мой отец всегда прятал свою волшебную палочку в рукаве. Мне было интересно, как у него это получается? Что за устройство припрятано или пришито? Но сколько бы я не выворачивал пиджаки наизнанку, сколько бы не пытал маму! Тайна оставалась тайной.       Однажды отец взял меня с собой в свою мастерскую, где второй день работал над дорогой брошью для семьи Асто… Асти? Я уже и не помню, как их звали. Длинная, вычурная фамилия. У нас не лучше, к слову. Заказчик хотел брошь в которой соединялось бы небо и цветы, а ещё были какие-то замысловатые чары. В вопросах тонкостей заказа отец подобен лекарю – не разглашает тайн. Но мама однажды обронила фразу, что благодаря кулону, который изготовил отец, кто-то всё-таки добился руки своей возлюбленной. Говоря это, мама смотрела на папу с некоторым осуждением, только потом я понял, что скорее всего на кулон были наложены обольщающие, привязывающие чары.       Но в работе отца мне нравились не его инструменты или то, как он рисовал эскизы будущего украшения. Нет, это больше привлекало Селен. Мне нравилась его волшебная палочка. В мои пять лет – она была главной целью всех моих приключений. Проникнуть в кабинет, незаметно забрать, найти, понять! Я не думаю, что это была столь удивительная палочка! Нет, ничего особенного. Когда отец всё-таки решил прекратить мои «подвиги», он просто показал мне палочку и сказал: «Это чёрный дуб, четырнадцать дюймов, очень крепкая и жесткая. Внутри сердечная жила дракона. Изготовлена искусным мастером в Австрии». Рукоять отцовской палочки была местами покрыта позолотой, словно мастер хотел намерено показать мелкие узоры и трещинки дерева. Когда Отец колдовал мне, казалось, что палочка в его руках пульсирует. Но… даже если отец показал мне саму палочку и мой интерес охоты за ней подутих, то вот загадка с её быстрым появлением и исчезновением в рукаве, я так и не мог разгадать. А мама как назло молчит!»       «Да… волшебная палочка мамы сильно отличалась от отцовской. Её добыть было гораздо проще. Мама её особо и не прячет. Более того у неё есть очень плохая привычка, за которую бабушка Сансэт могла бы зачаровать матушку. Если мама завязывает волосы в пучок наверх, она закрепляет волосы палочкой. Как говорит папа: «Совсем как восточные красавицы». Однако он тоже обеспокоен её столь пагубной привычкой, поскольку ходят слухи, что один волшебник так однажды ноги лишился… а тут голова. Нет. Мама тщательно прячет палочку, только когда мы выходим в мир маглов. Её (палочку) не видно, но мы всегда знаем, что она рядом. Свою волшебную палочку мама не давала. Я её добыл сам. Пока она готовила папе ужин. Иногда ей нравится готовить, не пользуясь магией. С палочкой мамы я спустился в мастерскую отца. Конечно, я схлопотал за то, что взял без спросу, но после папа рассказал мне и про палочку мамы. «Палочка твоей мамы очень гибкая и послушная. В её сердцевине волос единорога, только сестре не говори, а то… я даже не представляю, что будет. Селен так любит единорогов…. Двенадцать дюймов и красивая светлая душа рябины. Работа скорее всего Олливандера. Будь добр верни её маме и желательно так, чтобы она не заметила твоей провинности». Я так и сделал, она ничего не заметила.       Последняя палочка, которую я смог стащить и осмотреть. Была палочка бабушки Сансэт… Я ничего о ней не узнал. Зато узнал, что такое бабушка в ярости и как она исполняет наказания. Больше всего мне досталось за то, что я её назвал бабушкой.»       Тяжело переживать конфликты и особенно тяжело допускать к процессу воспитания собственных родителей. Роза не хотела, чтобы кто-то из её детей пережил на себе, что значит воспитание в стиле её матери, но… если бы она вмешалась, Феликсис никогда бы не усвоил урок, что брать чужое очень плохо и всегда наказуемо. Вернувшись домой, Роза не стала к пережитому наказанию добавлять какие-либо ограничения, итак намучился, а она в особенности. Ведь в первую очередь это был урок не сыну, а ей самой. Мать снова её учила и на сей раз учила, как надо воспитывать детей. Ещё раз указала ей на место и то, что она… недостаточно строга. Арис и его отец тоже не вмешивались, но после, когда дети ушли в сад играть и зализывать раны, маг поделился своим наблюдением, что сын проявляет любопытный интерес к палочкам. С этой стороны Сансэт обрадовалась и гордилась своим внуком. «Настоящий волшебник!» - говорила она, и снова и снова повторяла, что сделала то, что сделала только ради того, чтобы мальчик усвоил урок, что брать без спросу вещи нельзя и то, что он не имеет права называть её бабушкой. Это оскорбляет её! Действительно, как можно женщину, которая выглядит, как старшая сестра своей дочери звать бабушкой? Роза тактично молчала и думала о том, что же её мать использует, чтобы так сохранять лицо и кожу рук? Не сыворотку же из порошка философского камня. Оурол напомнил своей супруге, что все уже прекрасно поняли цель, ценность её намерений и действий, и плавно вернулся к вопросам о том, как живётся детям. Ему было интересно всё. Начиная с работы сына, заканчивая простыми буднями Розы. Выслушав своих детей, седовласый мужчина поинтересовался на счёт планов касательно Рождества. Арис быстро понял к чему клонит отец. -Ты не сможешь посетить съезд крови? -Съезд крови? – почти одновременно переспросили женщины. И непонимающе, а Сансэт ещё с открытым страхом, посмотрели на супругов. -Что… что это значит? К нам кто-то едет? Почему ты меня не предупредил?! Всё должно быть безупречно! А я ещё ничего не продумала! – Сансэт всегда относилась к светским встречам крайне педантично. Даже простая встреча родственников для неё продуманный вечер, ведь как же иначе налаживать связи и договариваться об встречных услугах? Роза просто молчала, ожидая ответа мужа, но ответил его отец: -В этот раз, дорогая моя Сансэт, тебе беспокоится нет необходимости, когда подойдёт наша очередь встречать гостей я предупрежу тебя за шесть лет,- мужчина подумал, после аккуратно продолжил,- И, если Магия будет к нам милостива, может ты сможешь похвастаться своим талантом создавать изыск. Если моя память мне не отказывает, через двенадцать лет настанет наша очередь встречать гостей. Мне к этому времени будет восемьдесят семь. Если доживу. -Со мной доживёшь! Иначе быть не может!- Пожилой господин Теарснайт удивительно тепло улыбнулся на яркие слова своей прекрасной жены и с благородством и благодарностью поцеловал ей руку. Как можно не верить страстному яркому синему огню в глазах его прекрасной жены? «Синий огонь ещё жарче, чем алое пламя» - Оурол любит это повторять, глядя на глаза сапфиры своей прекрасной жены. Он до сих пор удивлён, что она выбрала его пятьдесят пяти летнего старика! Ей было только тридцать восемь, красивая вдова, которая может встретить более молодого и достойного мужа. Всё-таки разница в пятнадцать лет… Удивительная женщина. -Где будет проходить съезд крови? – Арис очень учтиво позволил старикам насладиться вниманием друг друга и вежливо вернул к основной теме разговора.       Роза незаметно отошла к окну и стала наблюдать, как дети играют в саду со своим молодым дядей. Её общему с Арису брату получается уже пятнадцать? Роза очень опасалась, что Уилтверд станет довольно высокомерным и пренебрежительным по отношению к своим маленьким племянникам, но, чем дольше она наблюдала за игрой детей, за улыбкой подростка и за его явным подыгрыванием… на сердце становилось спокойнее и в то же временем немного больно? Неужели это из-за того, что он поступил на тот факультет, который так почитает матушка. Или из-за того, что он родился в браке по любви? Мысль, что всё из-за того, что матушка воспринимает Уилтверда как наследника Роза мгновенно отбросила. Если бы это было так, он был бы в ещё больших тисках, чем Роза была в детстве. Скорее всего здесь огромную роль играет влияние господина Оурола. Всё-таки… Уилтверд заметно похож на своего старшего брата Ариса. Чувствуется этот неповторимый оттенок некой свободы. Однако роза более чем уверена, братик возьмёт от матушки всё самое лучшее. Её силу характера, чутьё, хватку и будет так же требователен к себе и к окружающим. -В этот раз. Очень далеко,- мужчина посмотрел на сына и с некоторым оттенком вины сообщил место,- Япония. Я знаю, у тебя очень много работы. И дети… Но в мои годы и твой брат ещё юн, чтобы представлять наши крылья. -Тем более это моя обязанность, а не его,- улыбнулся Арис, но заметив на себе недовольный взгляд тёщи быстро взял себя в руки и поспешил пояснить,- Всё-таки у меня больше опыта в путешествиях. И Уилтверду надо учиться. -К тому же своих родственников большую часть ты уже лично знаешь,- глава семейства посмотрел на Розу. Вот уж за кого он точно волновался. Девушка создавала впечатление, что она буквально дрожит перед внешним миром. Тем другим, что за пределами её родной, такой знакомой и родной Англии. А Япония… это совершенно другой мир. Со своими правилами и законами,- Тебе хватит времени, чтобы её приготовить? Всё-таки это одна из трёх старейших линий.       Арис тоже посмотрел на свою жену. Женщина словно почувствовала на себе взгляд родных и с лёгкой тревогой, с немым вопросом обратилась к мужу. Маг сам бы хотел задать себе этот вопрос. Почему он смотрит на неё с такой тревогой и сомнением? Как можно сомневаться. Да, она дрожала, когда они встретились в Болгарии, но… это ведь был её первый опыт. А потом ещё эта война. То, что она так с опаской смотрит на мир за стеклом просто отпечаток тёмных времён. Именно поэтому она с таким трепетом всегда сжимает рукоять палочки – готова в любое мгновение произнести заклинание блок или защиты. А может скрывающие чары? -Мы справимся,- спокойно ответил Арис и приободряющее улыбнулся жене. У нас ведь есть время до зимы. -Надо было предупреждать за два года, - тихо вставила своё слово Сансэт. Её супруг отрицательно покачал головой и улыбнулся. -Того времени, что есть вполне достаточно. Как я припоминаю отец Камуи Яомэй не особо любит, когда мы «иные гнёзда» пытаемся уж слишком стараться походить на «их гнездо». Поэтому будет достаточно детям и твоей супруге узнать правила традиции и знаки уважения. Этого будет достаточно. -А язык?- обеспокоилась хозяйка дома. -Английский. Нас так много и все в разных странах, что было решено выбрать универсальным языком английский. Смешно, что до нас в Англии не было крови Теарснайт. -Не смешно, а возмутительно!       Арис уже не стал слушать разговор старших и подошёл к своей супруге, которая места себе не находила от мыслей. Нет, она частично слышала разговор и видела обеспокоенность матери, что больше всего её пугало. Маг нежно обнял жену за талию и посмотрел вместе с ней в окно. Просто немного постоять, помолчать, чтобы она успокоилась, почувствовала, что в безопасности и только после сказать: -Мы отправимся в наше первое путешествие. Роза вздрогнула и с ужасом посмотрела на мужа. С её губ сорвался только один вопрос: -А… а дети? -Едут с нами. Они достаточно взрослые, чтобы совершить свой первый полёт. -Арис, Феликсис не умеет на метле летать, как и Селен тоже. Но она хоть проявляет интерес. -Это образное выражение дорогая. Поговорим об этом дома. Хорошо. А теперь пойдём звать детей ужинать. Твоя матушка не простит нам ещё опоздания.

***

      Когда гости покинули дом, Сансэт тихо спросила у мужа: -Почему они? -Род Теарснайт кочевники, но как ты заметила есть стабильные гнёзда, которые порождают, отпускают и принимают кочевников. Мы складываем свои крылья только, когда рождаются дети, когда неблагоприятная для полёта время и «погода», и… когда силы и здоровье не позволяет почувствовать этот сладковатый привкус свободы. Я сложил свои крылья, когда встретил тебя, моя дорогая,- мужчина ещё раз поцеловал руку своей супруге,- и я ничуть не жалею о своём решении. -Это был прекрасный и выгодный для нас обоих брак. Земли, дом… -Обновление крови. Но… в то же время…- женщина посмотрела на своего пожилого мужа. Сказать эти слова? Что удивительно даже на свадьбе они не говорили друг другу три сокровенных слова. Да и сейчас существовал лёгкий страх произнести… Сансэт боялась, что в миг, когда она произнесёт эти слова с её любимым мужем что-то обязательно случится. Всё-таки она была твёрдо убеждена, что её предыдущий супруг в их последней яростной соре проклял её. А Оурол? Зачем говорить то, что итак прекрасно видно и слышно через чувства и действия? – Согласись, моя дорогая, ты бы хотела, чтобы наш мальчик остался в этом доме, пустил корни и этот дом никогда не пустовал? -После того, как ты его переделал… - пожилая женщина вспомнила каким дом был до брака с Теарснайтом. Мрачный, неприветливый. А всё потому, что всё. Всё в этом доме напоминало ей о ненавистном муже и заниматься поместьем ни сил, ни желания, да и средств не хватало. Переделка дома, даже если только изнутри – дорогое удовольствие. У Оурола очень утончённый вкус поэтому он быстро дело исправил. Мириться с тем, как в доме было мрачно и неприветливо он не стал. И сейчас сравнивая то, что было и что есть сейчас… Да, Сансэт понимала, что теперь она хочет, чтобы этот дом никогда не пустовал. Раньше она жаждала выдать как можно скорее дочь, чтобы она бежала, бежала как можно дальше от этого проклятого места. -Вот видишь,- тепло улыбнулся мужчина и перевернул страницу книги. Глаза уже начинали болеть. Но как можно себе отказать в чтении перед сном?- Наш мальчик даст основу той семьи, которая близка к вашим традициям. А мой сын и твоя дочь продолжат традиции моего рода. Они станут той кочующей ветвью. -Но почему?- Сансэт сняла очки и отложила очки муж на прикроватный столик, после аккуратно убрала книгу. -Потому, что от ветви должно быть хотя бы одно стабильно гнездо и одно временное. От стабильного гнезда рождается наследник – страж, а его братья сёстры так или иначе покидают гнёзда и ищут своё новое место. Либо находят и заводят отчасти постоянное гнездо, хотя это временное пристанище. Я это зову любимым гнездом. Их всё равно будет тянуть к полёту либо к основному гнезду, то есть сюда, дорогая моя, Сансэт. Основать новую линию с новым гербом наши потомки смогут только если пройдёт минимум четыре поколения кочевников. -Значит… ты родился кочевником, в семье кочевников? -Седьмого поколения. Мы были чистыми Теарснайт, наш герб был чист и поэтому меня считали главой рода. Хотя это не то понятие глава рода, какое принято понимать у вас. У нас глава рода скорее посредник между кланами рода,- мужчина закрыл глаза и обнял свою жену,- Я хочу, чтобы мой старший сын продолжил полёт. Он уже вкусил полёт, как и наш сын вкусил что значит хорошие связи,- на лице мелькнула ухмылка. Оурол прекрасно знает, что Уилтверд откажется от поездки. У него свои планы. И планы очень тесно связаны с Англией. Он её не покинет и отвлекаться на «мнимое счастье» кочевника не станет. Другие ценности. И данный факт радует сердце мага. За свою жизнь он сделал всё, что полагается сделать магу рода Теарснайт. Отпустить крылья и бросить семена древа.       Сансэт молчала, она слышала, что её муж заснул. Заснул с улыбкой на устах. Сама она ещё несколько минут будет слушать его сердце, дыхание и когда… почувствует, что её счастью не грозит никакая опасность. Беззвучно прошепчет запретные слова и заснёт рядом, чтобы утром встать пораньше и проверить всё ли верно выполнили домовики. «Сансэт Теарснайт – 11 дюймов, акация в качестве сердцевины использовалась сердечная жила дракона. Крепкая. Мастер Олливандер. Роза Теарснайт -12 дюймов, рябина, сердцевина - волос единорога. очень гибкая и послушная. Мастер Олливандер. Уилтверд Теарснайт – 11,5 дюймов, вяз, сердцевина - волос единорога. Достаточно гибкая. Мастер Олливандер. Все мои дети с палочками в сердцевине которых волос единорога. Удивительно...»Запись рукой Сансэт Теарснайт от 1979 года. Сразу после посещения лавки мастера Олливандера и покупки палочки сыну.