Зверушка

      После изгнания некроманта из Дол Гулдура отряды Трандуила зачищали Лихолесье от ошметков орков и паучьих гнезд. Тень отступила, и в одной из северных эльфийских деревень даже родился ребенок – неслыханное уже столетие чудо. Король прибыл, чтобы благословить дитя. В одинокой прогулке по окрестностям он поймал и зачаровал нескольких мелких зверьков и птиц, чтобы их глазами присматривать за редким даром, которого так и назвали – Антэ, Дар. Последовали пышные празднования, в которых король участвовал, но не наслаждаясь ими в полной мере – ведь тень лишь отступила, но не исчезла навсегда. Он это чувствовал, это нашептывали деревья и птицы. Поэтому, когда Трандуил приказал усилить патрули на юге и востоке леса, не все его правильно поняли. «Старый пьяница», – шептались по углам. «Параноик», – говорили красноречивые взгляды придворных. Только сын решился высказать свои опасения в глаза:       - Владыка. Отец. Корабли продолжают покидать Серые гавани. Тебе нужен отдых.       - Я не собираюсь трусливо бежать, когда моему народу нужна защита.       - Но тень исчезла.       - Лишь отступила на время.       - Время эльфов прошло…       - Не говори мне про Валинор. Время ходячих трупов, мечтающих о мягкой валинорской перине, прошло! Галадриэль, Элронд и другие нарядные мумии – пусть убегают. Они уже давно мертвы. А мы живы! Где еще в эльфийских владениях ты видел, чтобы дети рождались? Можете меня презирать и ненавидеть, но я буду здесь до последнего эльда. Это мой лес!       - Я присмотрю за Эрин Гален.       - Конечно, присмотришь. Возглавишь зачистку опушек у восточного тракта. Третьего дня пауки напали там на купцов из Дорвиниона. Свободен.       Вместо бочонков драгоценного дорвинионского вина отряд принца притащил с собой грязное израненное и истощенное существо, в котором с трудом можно было разглядеть эльфа.       - Мы нашли ее на излучине Келдуина, на самом краю леса. Пауки ее здорово потрепали. Без твоей целительной длани ей не выжить. Отец?       Леголас с сомнением взглянул на короля, чей взгляд успел слегка остекленеть от гномьего бренди – дело было к вечеру. Трандуил уже привык к этим осторожным взглядам, которые прощупывали его адекватность. «Плевать…». Он молча направился в палаты врачевателей.       Существо было женщиной, судя по двум маленьким по-девичьи острым грудям, которые были поспешно прикрыты чистой тряпицей при появлении короля. Изорванная в клочья бурая рубаха и козья куртка мехом внутрь лежали на полу неопрятной кучей. На плече и шее было четыре рваных раны – видно, паук нанес два удара клыками. Яд успел глубоко проникнуть в ткани, судя по черной венозной сетке, расползающейся по всему туловищу. Лекари суетились вокруг, меняя повязки и вливая в рот правильные настои – но без благодати отца леса это было бессмысленно. Трандуил положил руки на раны и стал шептать на архаичном синдарине, призывая стихии в помощь.       Через два часа обессиленный владыка упал рядом с топчаном, и его бурно вырвало черным ядом, вытянутым из тела эльфийки. Его подхватили и положили на соседнюю койку.       Трандуил очнулся спустя несколько часов, полностью отдохнувший и очищенный от всех видов ядов. Даже от гномьего бренди. С мыслью о нем, король поднялся с кровати и сделал было шаг по направлению к выходу, но остановился.       Эльфийка шла на поправку, это было слышно даже по ровному и глубокому дыханию. Она спала, а Трандуил внимательно осматривал ее, удивляясь все больше и больше.       Это не была одна из его подданных. И – совершенно точно – не принадлежала она к ближайшим известным эльфийским поселениям. Тем более, что восточнее Лихолесья не было эльфов, с которыми король поддерживал бы отношения. Вообще было неизвестно – остались ли перворожденные в землях истерлингов. А она явилась именно с востока.       Но не только география ее появления была странной. Странной была она сама – настолько, насколько чуждой для одного эльфа может быть другой эльф. Даже эдайн были больше похожи на эльда, чем эта находка.       Волосы, заплетенные во множество тонких косичек, были покрытым столь плотным слоем грязи и пыли, что угадать их цвет было невозможно. Уши были острыми – на этом сходство с эльдарами заканчивалось. Они были необыкновенно длинными и торчащими в стороны, как у животного. Кроме того, в многочисленных проколах красовались немыслимые даже для самых дремучих лесных эльфов украшения из резной кости. На шее болтался кожаный шнурок с нанизанными ракушками, перьями и маленькими янтариками.       Лицо совсем не походило как на благородные лица нолдор и точеные синдар, так и на мягкие черты лесных нандор. Хотя, людского в нем было еще меньше. Хищные широковатые скулы и длинный острый подбородок смягчались полными, до неприличия пухлыми губами. Небольшой нос, тонкий у переносья, расходился довольно широкими ноздрями. Кожа казалась смуглой, но, когда с женщины безуспешно пытались стянуть штаны, оборванные у колен, удалось оголить белую полоску. Значит, эта несвойственная эльфам темнокожесть была результатом плотного многолетнего загара.       Еще больше короля и окружающих его подданных заинтересовали татуировки, которые были сразу незаметны под многослойной грязью. Тонкая вязь покрывала верх лба и виски, спускаясь по скулам к шее и растекаясь по плечам. Посредине лба сверху она спускалась тонким острым мысиком.       - Хм… Клюв? – задумчиво пробормотал Трандуил, вглядываясь в схематичные штрихи и точки. – А это, стало быть, перья…       На правой руке тоже были татуировки, но уже иного характера. Правильными тройками от плеча к локтю спускались маленькие стилизованные черепа с торчащими клыками. Король насчитал восемнадцать и перешел к другой руке, где их было чуть меньше. Он отодвинул тряпицу, чтобы досчитать изображения, но от его нечаянного касания раненая вздрогнула. Ее тело дернулось от кончиков ушей до пальцев на ногах, она судорожно вздохнула и открыла глаза.       Теперь очередь вздрогнуть была у стоящих кругом эльфов. Глаза найденыша были большими, раскосыми, широко расставленными. Из-за низко посаженных широких бровей казалось, что она смотрит насупившись, исподлобья. Но самое главное – они были цвета расплавленного золота – хищные, желтые, страшные.       Один из лекарей отшатнулся. Другой пробормотал:       - Мориквенди.       Третья лекарка всхлипнула. Тауриэль ахнула. Леголас растерянно посмотрел на отца:       - Это… морготово отродье?       Трандуил один из всех не испытал страха. Он даже чуть улыбнулся:       - Разве сова или лесной кот – порождения врага? Они такие же творения Эру. Посмотрите – она боится вас еще больше, чем вы ее.       Эльфийка действительно переводила с лица на лицо расширившиеся глаза, все время возвращаясь к тому, которое увидела первым – склоненное над ней лицо Трандуила. Она прерывисто дышала, пальцы мяли простынь, ноздри по-звериному трепетали. Дернулась в тщетной попытке приподняться, но слабое тело не послушалось.       - Тише, дитя, тшшш, – король мягко накрыл ее лоб своей ладонью и приказал одновременно вслух и через осанвэ, – спи.       Паника ушла из глаз эльфийки, они затуманились и сомкнулись. Трандуил выпрямился, вздернул подбородок, сцепил руки за спиной, отчего его и без того прямая фигура выглядела, будто он палку проглотил. И стал прохаживаться неспешным шагом по комнате, негромко рассуждая.       - Итак, что мы имеем? Кроме ран, нанесенных пауками, можно разглядеть и другие повреждения. На кистях рук мы видим следы веревок. Следы несвежие. Сделаю предположение, что дева была пленена, но бежала, и это произошло около двух лун назад. Эллет явилась одна, с восточного направления. Логично, что те, кто берет в плен, направляются на восток либо на юг, ибо там, на территориях вастаков и харадримов находятся рынки рабов. Не думаю, чтобы орки стали утруждать себя продажей пленников. Они бы ее просто съели. Где же ее пленили? Однозначно, не в известных нам землях. Нашим эльда не свойственны такие дикарские пережитки, как татуировки, украшения из кости, перьев и ракушек. Полагаю, перед нами авари с далекого востока. Самая настоящая перворожденная, не испорченная… – он хотел сказать «валарами», но, заметив тревожный взгляд Леголаса, сжалился: – цивилизацией. Будет любопытно с ней побеседовать, когда она окончательно придет в себя.       Найденыш приходила в себя быстро. «Заживает все, как на собаке», – докладывал главный лекарь. На второй день она уже встала, на третий – вышла на балкон. Завидев издали плац, на котором тренировался лесной патруль, она жестами попросилась туда. Тарабарщину, на которой она пыталась изъясняться поначалу, никто так и не понял.       - Разминается с нами, – докладывала Тауриэль спустя неделю. – В ближнем бою никакая – видно, что умеет только добивать раненую добычу охотничьим ножом. Но старается, быстро схватывает наши приемы.       - Зато в стрельбе ей нет равных, – заметил Леголас, – девчонка будто родилась с луком.       - Неужели лучше тебя, сын? – спросил король, привычным жестом наливая себе вина.       - Она лучше, это правда.       - Желаю лицезреть твой позор лично, принц. Завтра прибуду на тренировку. Надеюсь, этот звереныш сможет сказать что-то внятное?       - Она учится, владыка, – ответила Тауриэль. – Пока не очень успешно, но простые вещи уже понимает.       Девушка и правда была похожа на зверька – быстрого, гибкого и опасного. Ножом она владела отнюдь не виртуозно, но дралась с пылом, пока Тауриэль показательно, хитрым пируэтом, не выбила из ее рук оружие. Зато взяв лук, она заставила умолкнуть все смешки. Стрелы Леголаса она подбивала еще в воздухе.       Трандуил снисходительно хлопал после самых удачных выстрелов и любовался ее тонкой и упругой, как ивовый прут, фигурой. Роста она была среднего, хотя повыше Тауриэль. Она напоминала не зрелую женщину, а скорее девочку-подростка: широковатые острые плечи, впалый, жесткий, как доска живот, узкие бедра, торчащие ключицы, длинные сухие руки и ноги, выпирающие коленки. Однако, несмотря на худобу, в ней не было ничего хрупкого. Под загорелой кожей перекатывались небольшие, но твердые, рельефные мышцы.       Отмытые волосы приобрели темно-каштановый цвет. Видно, что она пыталась вернуть свои косички, но без помощи ей удалось заплести только несколько у висков. Выданную чистую одежду она тоже приспособила на свой лад – рубаху завязала узлом под грудью, штаны закатала выше колен. Обувь и вовсе проигнорировала, сверкая босыми пятками.       Когда тренировка закончилась, все повернулись к королю и поклонились. Дикарка тоже отвесила неловкий поклон. Трандуил жестом пригласил ее подойти.       - Как зовут тебя, мориквенди?       Девушка смотрела на него без улыбки, серьезные, почти немигающие желтые глаза делали ее особенно похожей на зверька. При вопросе она чуть нахмурилась.       - Ты не понимаешь меня? Хорошо, давай по-другому. Имя. Как твое имя? Я – владыка Трандуил, – он выразительно указал себе на грудь. – А ты? – и он указал на ее грудь.       - Вельмияртуатанэлевиэт-ан-куивен-дол-вэн, – ответила девица неожиданно глубоким грудным голосом и прижала ладонь к своей груди.       - Ого. А попроще? Я – Трандуил.       - Я – Вель.       - Вель. Вот так-то лучше. Ты охотница?       - Охота, да. Хороший охота.       - Хороший, это верно. Откуда ты? Где твой дом?       - Дом?       - Да, дом. Где? – он повернул ладони вверх в жесте вопроса.       - Куивенмаренвэн.       - Это город?       - Вода.       - Постой… Неужели… Озеро Куивиэнен?       - Куивенмаренвэн. Вода. Большой вода, – она широко развела руки в стороны.       Король смотрел на нее расширившимися глазами. Совладав собой, он спросил:       - Как же ты добралась? Это очень далеко.       - Далеко. Большой далеко, – подтвердила Вель и глаза ее затуманились. Она открыла было рот, но, видно, не найдя в своем скудном пока словарном запасе достаточно слов, закрыла его и виновато вздохнула.       - Учись быстрее нашему языку, Вель. Мне не терпится узнать о твоем путешествии.       Он поднялся, собираясь уходить, когда она окликнула:       - Трандуил.       Он обернулся и уточнил сквозь зубы:       - Владыка Трандуил.       Вель послушно повторила, но с ее акцентом это прозвучало примерно так:       - Ффлатыка Трррантуиль.       Он не удержался от улыбки:       - Слушаю тебя, дитя.       - Вель конец. Тррантуиль лечить. Дом дать. Большой хорошо.       Она порывисто склонила колено, схватила его руку и коснулась ее лбом. Потом так же порывисто встала и сделала несколько шагов назад, не поднимая головы и прижимая руки к груди.       - Ты хотела сказать «спасибо», верно? – он ухмыльнулся. – Что ж, на здоровье. У тебя еще будет случай меня отблагодарить.       С этими словами он удалился, а сопровождающие его придворные отметили, что владыка сегодняшним утром перевыполнил свою годовую норму улыбок.       Тем же вечером мажордом доложил королю, что его аудиенции просит мориквенди.       - Записать на завтра, Ваше Величество? – осведомился слуга, окидывая беглым взглядом фигуру короля в парчовом халате, развалившуюся в кресле с початой бутылкой бренди в руках.       - Да пусть заходит, – благодушно махнул Трандуил. – Она забавная зверушка, не находишь?       Мажордом вежливо кивнул, поджал губы и удалился. В покои робко вошла Вель. На сей раз она была одета в голубое полотняное платье, которое подходило ее яркому экзотичному лицу примерно так же, как тигру бы пошел розовый бантик.       - Что ты хочешь, дитя? – приветливо спросил он.       - Пла-ко-даррить.       Выговорив трудное слово, она схватила подол своего платья и одним махом сдернула его через голову. Под платьем ничего не было, кроме шейного кожаного шнурка с ракушками, янтарями и перьями. От неожиданности Трандуил разжал пальцы, и бутылка отменного гномьего бренди с грохотом упала на пол.       Дальнейшее происходило очень быстро. Король не успел зафиксировать момент, когда Вель приближалась, обнаружив ее уже сидящей между своих ног. Полы парчового халата были откинуты в стороны, а неприлично пухлые губы дикарки уже вбирали в себя монаршее достоинство, обвисшее подобно его челюсти. Правда, очень скоро это исправилось. После нескольких жадных движений ее влажного рта и настырного языка вся кровь отхлынула из оцепеневших конечностей Трандуила, чтобы сконцентрироваться в одном месте.       Вель тоже почувствовала эту перемену, с удовлетворением проводя ладонью вверх-вниз по окаменевшему члену короля. Она даже улыбнулась – впервые за все время. Улыбка ее была похожа на довольный оскал хищника, особенно благодаря острым клыкам, которые были заметно длиннее, чем у нандор. Лизнув побагровевшую головку, она отпустила ноющий переполненный орган, распрямилась и поставила ногу на подлокотник кресла. Глядя прямо в глаза королю, послюнявила палец и демонстративно погладила свои голые складочки, которые тут же набухли и налились краснотой.       У Трандуила потемнело в глазах. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к ним, но Вель нетерпеливо толкнула его на спинку кресла и села сверху. Насадиться слету не получилось – он был слишком велик, а у нее внутри было слишком тесно. Поэтому дикарка натягивала себя потихоньку, издавая отрывистые стоны. Трандуил вцепился в подлокотники и замер, не дыша, боясь, что просто лопнет от любого неверного движения.       Наконец, внутри увлажнилось и Вель села на короля на всю длину. Он охнул, стараясь сдержать колотящееся о ребра сердце. Она стала двигаться вперед-назад, сначала медленно, потом все быстрее. Темп нарастал, и она стала скакать на нем, как на коне, что-то бессвязно выкрикивая. Трандуил схватил ее за талию и удержал на месте, чтобы все не закончилось слишком быстро. Руки переместились на бедра, успокоительно оглаживая, словно разгоряченную лошадь. Но она не смогла остановиться даже в тисках, совершая плавные круговые движения. Он схватил ее сосок губами и жадно, с рычанием, присосался к нему. Вель выгнулась назад, потом прижала его голову к другой груди, но долго не выдержала. Схватила за волосы на затылке, оттянула его, лизнула в губы и размашисто возобновила свою скачку.       Маленькие острые груди прыгали прямо перед глазами короля, пока не превратились в сверкающую рябь. В ушах нарастал гул, в который вклинились стоны Вель, переходящие в крики. Темп сбился, дикарка то с силой вжималась в него, то беспорядочно елозила, заливая его живот остро пахнущей жидкостью. Когда ее обрывистые крики слились в один протяжный вопль, Трандуил не выдержал. Он прижал ее к себе, сминая в кулаках кожу на спине. Рывок, другой, третий. Маленький взрыв где-то там, в ее мокрых теснинах. Кажется, он тоже закричал, потом вцепился зубами в ее плечо и захрипел. Потом на мгновенье провалился в темноту.       Очнулся он от того, что Вель тихонько высвобождается из его рук. Почувствовав, что она соскальзывает с его члена, Трандуил со стоном удержал ее за бедра, снова вжавшись во всю глубину и зарывшись лицом в ее грудь. Узкие жесткие ладони гладили его волосы и спину, хриплый шепот нес какую-то тарабарщину: «Ма венан… Ма мелава халани… Халам шиванас… Ма серанас, ма лат…».       Она его почти убаюкала. Следующую попытку выскользнуть из кольца его рук он не стал пресекать. Вель легко спрыгнула с кресла, подхватила с пола голубое платье и одним движением надела его на себя. Повернулась к Трандуилу, неловко, совсем как на плацу, поклонилась и быстро вышла из королевских покоев. А он так и остался сидеть в халате нараспашку, глядя на закрывшуюся дверь. В голове была гулкая пустота. Когда дыхание окончательно выровнялось, он нагнулся и нащупал на полу полуразлившуюся бутылку гномьего бренди. Отхлебнул, а потом припал к горлышку надолго, лишь бы продлить эту восхитительную пустоту. ***