Зверушка

      Лучи послеполуденного солнца, пробившись сквозь густую листву, играли золотыми сполохами на голове и спине Вель. Трандуил любовался на ее почти черные волосы, которые сейчас расцветились каштановыми переливами. Набегавшись по лесу, король и его наложница облюбовали крону раскидистого бука. Впрочем, лицо несведущее ни за что не догадалось бы о статусе этой пары – оба были босоноги, одеты в одинаковые, подкатанные до колен, узкие штаны из мягкой зеленой материи и серые льняные рубахи. У Вель она была подвязана под грудью, а у Трандуила небрежно распахнута, обнажая гладкие литые мышцы. Он сидел, лениво облокотясь спиной о ствол, Вель лежала животом на ветке, как кошка, бездумно качая спущенной вниз ногой.       - Вииээнан, – протянул владыка слово на туата-аварине, словно пробуя на вкус незнакомый выговор.       - Венан, – поправила его охотница.       Прошел год, как Вель появилась в Лихолесье. Прошел год, как король перестал топить свое одиночество в винном бочонке. Он не мог объяснить даже себе, как так получилось, что привычка просыпаться с мориквенди в одной постели стала частью его жизни. Как частью жизни стали совместные часы на тренировочной площадке и в библиотеке, завтраки, обеды и ужины, беседы и прогулки.       Только государственные дела Трандуил решал без нее, да и то – скорее потому, что Вель сама от них держалась подальше. Если бы она вдруг проявила интерес к ежедневным рабочим заботам короля, он приоткрыл бы и эту часть своей жизни. Ибо, хорошо узнав свою находку, он понял, что девушка умна и имеет свой нестандартный взгляд на вещи. Ей не нужно было ничего разъяснять – достаточно было дать знание. А немногословность объяснялось не тугодумием или косноязычием, а манерой коротко и лаконично излагать свои мысли. Этому король считал не зазорным и поучиться у дикарки. Впрочем, и дикаркой ее уже язык не поворачивался называть. То, что на первый взгляд можно было принять за примитивный уклад авари, было глубокой философской позицией – жить в гармонии с окружающим миром и, как выражалась Вель, «деликатно вплетать свою песню в общий хор».       Пуще всего они любили выезжать вдвоем в лес. «На охоту» – так говорилось в официальном заявлении. Но самой охоты было немного – скорее, это было бегство от дворцовых обязанностей и условностей, наслаждение свободой. Иногда такие «охоты» затягивались на долгие недели. Эльфы слушали песни деревьев, соревновались в искусстве зачаровывать зверей и птиц. У них были разные подходы: Трандуил мог на время вселяться в зачарованных животных, чтобы смотреть их глазами, слушать их ушами и нюхать их носами. Вель же устанавливала ментальный контакт и умела расшифровывать инстинктивные порывы, переводя их в слова. Научить друг друга они не могли – это был дар, которым мог наделить лишь некто более могущественный. Но некоторые области этого тайного знания все же открывали, начиная лучше понимать и лес, и друг друга. Трандуил даже заподозрил, что манера Вель говорить коротко и емко – это эффект общения с животными. Вель же поняла, как именно король подчиняет себе лес, заставляя зверей и растения работать на себя.       Эта «охота» тянулась уже почти три недели и за это время ни один зверь не пострадал. Пострадала только гладь королевских волос, которые были беспощадно заплетены во множество тонких тугих косичек и забраны сзади в высокий хвост ловкими руками Вель – совсем, как было принято у мужчин племени мияр-туата. У самой Вель косички были заплетены только на висках и завязаны в узел на затылке, оставляя остальную шевелюру свободно трепаться на ветру и переливаться в сполошных лучах послеобеденного солнца.       - Ма вьеенан, – старательно выговорил Трандуил.       - Ма венан.       - Вьенан.       - Ну почти.       - Что значит «почти»! – возмутился Трандуил. – Правильный ответ: Ваше Величество, вы превосходно и на диво быстро усваиваете варварский язык!       - Ваше Величество, ваш синдарский акцент невероятно смешон.       - Смешон? Я тебе покажу – смешон! За это тебя следует наказать, нахалка.       - Для этого меня следует сначала поймать!       Нахалка показала язык и молниеносно увернулась от руки Трандуила. Куда только делась ленивая расслабленная поза – Вель подскочила, как развернутая пружина, и, хохоча, запрыгнула на другую ветку. Трандуил сиганул за ней, рискуя рухнуть – он был гораздо тяжелее худенькой и невесомой авари. Она, словно оберегая его от болезненного падения, ловко спрыгнула по веткам на землю и помчалась прочь. Трандуил – за ней.       В такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. И молодым – хотя, для бессмертных созданий понятие молодости было весьма условным. «Охоты» с Вель напоминали ему беспечные дни в лесах Дориата, когда мир казался раскрытой книгой, чью первую страницу он собирался с предвкушением перевернуть.       Вель неслась, как стрела, перепрыгивая через корни, подныривая под ветки и водой просачиваясь сквозь кустарник. Король, при всей его эльфийской ловкости и быстроте, не мог бы тягаться с этим дитем леса. Поэтому он схитрил, послав волевой импульс маячившей впереди лиственнице. Вель споткнулась о внезапно выпучившееся из земли корневище и кубарем полетела на усыпанный прелыми листьями мох. Трандуил прыгнул следом, схватив ее уже на земле.       - Так не честно! – взвизгнула Вель, отбиваясь.       - Не честно, – согласился Трандуил, скручивая ей руки.       - Ты приказал дереву дать мне подсечку!       - Приказал, – улыбнулся он, подминая под себя.       - Ты… – но сказать она больше ничего не смогла, потому что губы Трандуила закрыли ее рот в нетерпеливом поцелуе.       Тело Вель еще протестующе трепыхалось, но язык уже переплелся с языком короля. Он жадно целовал ее, будто желая напиться из источника, руки блуждали по девичьему телу, сминая одежду. Рывком перевернув к себе спиной, Трандуил стянул штаны с ее бедер и запустил в них руку. Вель прогнулась, оттопырив зад, и стала раскачиваться в такт длинным подвижным пальцам, методично оглаживающим ее складочки. Когда его палец нашел бугорок клитора и стал массировать его круговыми движениями, Вель мгновенно увлажнилась и стала тереться ягодицами о его напрягшийся член, испуская хрипловатые стоны. Не прекращая ласкать ее одной рукой, другой Трандуил распустил завязки на своих штанах и, не мудрствуя лукаво, с размаху вошел.       Он покрыл ее, как самец покрывает самку – на четвереньках, бесхитростно и напористо. Одной рукой придерживая за бедра и надавливая пальцем на клитор, другой сжимая грудь и щипая соски, Трандуил двигался сперва размеренно, смакуя каждую фрикцию. Наращивая темп, он схватил ее за талию и принялся вколачиваться в ее тело со звериной одержимостью. Чувствуя, что вулкан внутри нарастает, приостановился немного, чтобы не кончить слишком быстро, послюнявил палец и запустил ей в задний проход. Вель вскрикнула и выгнулась дугой, но уже не от боли. В последнее время такие вольности стали доставлять ей удовольствие, да и ему тоже, хоть он и не признавался. Чувствуя, как лоно Вель спазматически сжимается, исторгая из себя потоки влаги, он снова подмял ее под себя, вцепился зубами в острое плечо и сделал несколько мощных толчков, словно ставя точку. Их крики слились и спугнули стайку лесных пичуг, с гомоном перелетевших на соседнюю крону.       - Ты слышишь? – длинные уши Вель прянули.       - Что? – лениво спросил Трандуил.       Они лежали на боку, остывая после ошеломляющего удовольствия.       - Речь. Кто-то есть неподалеку.       Не сговариваясь, они вскочили на ноги, оправили одежду и бесшумно заскользили на голоса.       - Эдайн, – сказал Трандуил, разглядывая из зарослей орешника стайку девушек с лукошками, полными ягод.       - Слишком далеко в лесу, – недружелюбно заметила Вель.       - Дейл процветает. Люди прибывают, широко селятся. Несколько хуторов появились на опушках Зеленолесья. Эдайн частенько забредают сюда.       - Это не к добру.       - Подданные Барда Лучника не враги нам, – удивился Трандуил.       - Сейчас не враги, а кто знает, что будет через сто лет? Жизнь эдхойне коротка, память еще короче.       - Не глупи. Нам нечего делить с людьми Дейла.       Вель помолчала, поджав губы, потом процедила:       - Первый раз вижу самок эдхойне. К нам приходили только самцы по торговым делам.       Трандуил поморщился:       - Ты называешь их самками, будто они животные.       - Они хуже! Животные могут быть верными! А эти продажные твари не знают чести!       Король с удивлением наблюдал за этой вспышкой.       - Я знаю многих эдайн, кто был поблагороднее иных эльда.       - Так уж и многих, – ядовито ответила Вель, но в глазах дрожали слезы. – Мы тоже дружили с шемленами.       - С кем?       - Шемлены… Быстряки – так мы их называли. Да, мы с ними дружили. Торговали, встречались, даже праздники вместе справляли. И что от нас осталось? Вот цена их благородства. – Она сглотнула, загоняя слезы обратно, и продолжила более спокойным тоном: – Среди них, конечно, встречаются особи честные и достойные. Но в общей массе… Это можно объяснить. Жизнь их слишком коротка, чтобы думать о вечном. Все помыслы их заняты тем, как свою маленькую жизнь прожить послаще. Они думают об удовольствиях и изобилии. Стараются урвать как можно больше. Поэтому легко продаются и покупаются.       Тень воспоминаний снова набежала на ее лицо, изгнав показную рассудительность. Подбородок задрожал, губы скривились и слезы хлынули из покрасневших глаз. Трандуил притянул Вель и крепко прижал к себе, сцеловывая влагу с ее щек.       - Тшшш… Ма вьенан, – прошептал он, баюкая дикарку.       - Ма венан, – шмыгая, поправила она.       - Ма лат… Эма аша…       - Твой акцент ужасен, – Вель улыбалась сквозь слезы. – Говори лучше на синдарине.       - За твою непочтительность тебе полагается наказание, – тоже улыбнулся король. – Буду говорить с тобой только на аварине. Чтобы твои длинные уши завяли.       Вель благодарно посмотрела на него и перевела взгляд на удаляющихся человечьих девушек, которые звонко смеялись и пели песни.       - А девы эдхойне круглые, мягкие. Не такие, как мы.       - Имел я неосторожность обольститься раз их круглой мягкостью, – поделился Трандуил, – едва отмылся потом от этой вони.       - Правда? Ты делал это с… Фууу…       - Ну не фырчи снова. Устроены они так же, как мы. Но – представь – у них растут волосы. Прямо там, – и он красноречиво очертил область волосяного покрова людей в паху.       - Не может быть! Какая гадость! Они и правда животные.       - Ну, это могло бы быть даже занятно, кабы не вонь. Там, где мы благоухаем травами и цветами, они воняют мясом и рыбой. Причем, не всегда свежими.       - Может, оттого, что они едят мясо и рыбу? Стоит задуматься над завещанием отца Туа, чтобы мы тоже хотя бы время от времени охотились и ели животных, дабы не отрываться от природы. Может, стоит ослушаться его завета? А то завоняем, как шемлены.       - Западные эльда полностью отказались от животной пищи. Говорят, дети в Валиноре рождаются с зубами без клыков – только с резцами. Как у копытных. По мне – это тоже неправильно. Мне ближе обычаи лесных нандор, которые используют убитых на охоте животных для вкушения их силы…Ну вот и скрылись эдайн, забудь про них. Пойдем лучше в Заповедную Пущу! Я тебя кое с кем познакомлю.       История умалчивает, какими страшными ругательствами осыпал себя владыка за то, что привел Вель к Радагасту Карему. Делал он это мысленно, внешне лишь сжимая побелевшие губы, в то время, как она на коленях голосила:       - Возьми меня в ученицы, великий колдун!       На коленях она стояла вовсе не перед королем, а перед старым магом, одетым в загаженное птицами рубище.       - Интересная у тебя подружка, Трандуил, – сказал Радагаст, вглядываясь ей в глаза. – Если в ее жилах течет кровь того, о ком я думаю, мне самому есть чему у нее поучиться. Как зовут тебя, дитя?       - Вельмияртуатанэлевиэт-ан-куивен-дол-вэн.       - Так-так, если не ошибаюсь, Глаз Орла…       - Не орла. Не обязательно орла. Глаз хищной птицы. Если быть точной, Глаз поднебесного охотника, что бреет над землями детей блаженного Туа в долине священного озера…       - Туа, точно. Вы так его называли. Что ж, Глаз поднебесного охотника… А можно просто Орлиный Глаз?       - Можно еще проще – Вель. Но как тебе будет угодно, великий колдун!       - Вель – прекрасно! – обрадовался Радагаст.       - А меня, интересно, кто-нибудь спросит? – угрожающе процедил владыка, о котором, похоже, забыли.       - Прошу тебя, мой король, прошу, любимый! – теперь она уже валялась в его ногах и целовала голые лодыжки Трандуила. – Я буду рядом, мы будем часто видеться, но позволь мне учиться у великого Радагаста! В этом моя судьба! Мое предназначение! Молю!       Трандуил дико смотрел в лицо своей любовницы, не узнавая. В ее взгляде появилась слепая одержимость, он понял, что бесполезно вставать на пути этой девушки к ее предназначению.       - Отпусти ее, мальчик мой, – попросил Радагаст. – Ты ведь знаешь, что теперешний мир – это лишь краткая передышка перед новой войной. Тьма не дремлет. Мы должны готовиться. Знаешь, насколько полезным я могу быть в этой войне, имей под рукой способную ученицу, коей подвластны звери?       У Трандуила противно засвербило в носу. Он подавил слабость и грубо сказал:       - Пусть остается. А я ухожу.       Забавно, как окружение короля, которое еще недавно брызгало ядом по поводу дикарки в монаршей постели, сейчас судачило о том, как ее не хватает. Хотя бы потому, что Вель умела гасить вспышки дурного настроения владыки, занимать его досуг и вызывать на вечно застывшем лице искреннюю улыбку.       Трандуил принял дела от Леголаса, которого отправлял своим официальным представителем на большой совет в Ривенделл. Дни, загруженные заботами и омраченные явственно нависшей угрозой с юга, потянулись напряженной чередой. Владыка был зол, суров, но собран. Даже мысли о пузатых бочонках в подвале, суливших недолгое забвение, он нещадно гнал – сейчас, как никогда, нужна была ясность в голове.       Месяц ненависти ко всему миру внезапно озарился птичьим посланием. Кусочек коры, принесенный зябликом одним ясным утром, содержал краткое приглашение на свидание, состоявшего из одного слова «соскучилась» и схематичного изображения некоего места в лесу. Трандуил без труда нашел маленький грот за водопадом – у них с Вель было много таких заветных местечек, которые они облюбовали в своих «охотах». Сутки безудержной, ненасытной любви снова вернули королю вкус к жизни.       Свидания стали регулярными. Во время встреч, обессилев от секса, они делились друг с другом – Трандуил делами государства, Вель достижениями в лесном чародействе. Поделившись, гуляли по лесу, резвились, как дети и снова сплетались телами, как в последний раз. Проходил за годом год. Это можно было назвать счастьем, если бы не почти физическое ощущение угрозы, нависшее над Эрин Гален.       Весть о Братстве кольца запустила маховик войны. Трандуил объявил всеобщую мобилизацию. Одновременно пришло известие о появлении орков в Дол Гулдуре. Они появлялись как из ниоткуда, не засеченные ни одним эльфийским, звериным и пернатым патрулем. Король подозревал, в чем тут секрет. Видимо, в недрах черного замка существовал подземный ход, соединенный с какой-то орочьей базой. Этот ход не обнаружил Светлый Совет, когда прочесывал руины после изгнания Некроманта. И сейчас Дол Гулдур был словно нарыв в центре южного леса, из которого гнойными потоками выплескивались орды сауроновых слуг.       Стараниями короля Лихолесье было готово к войне, поэтому волны орков отражались и сдерживались несколько месяцев. Но худо пришлось, когда появился назгул, а с ним увеличилась численность врагов и усилился их оголтелый напор. Лесные эльфы стали сдавать позиции и отступать к северу. А случилось это аккурат тогда же, когда принц Леголас вместе с друзьями мчался на помощь осажденному Минас-Тириту. Трандуил, скрепя сердце, выслал птиц Элронду и Келеборну с просьбой о помощи, но ответ получил неутешительный. Эльфийские королевства высылали подмогу в Гондор, где шли самые, по их мнению, горячие сражения. Гордость не позволила владыке настаивать, но, видимо, Галардриэль, заглянув в свое зеркало, поняла, что в Лихолесье дела слишком плохи, чтобы оставить их без внимания. Поэтому Лотлориэн выделил четыре сотни своих бойцов для помощи Эрин Гален. Крохи – но хоть что-то.       Трандуил лично возглавил войско для отражения назгула. К ним присоединились Радагаст и Вель.       - Дойдем с вами до Черного ельника, потом разойдемся, – объяснял маг, тыкая в карту покрытым коркой пальцем, – вот здесь засяду я, вот здесь – девочка. Напустим морока и зверей с флангов.       Вель почтительно молчала, изредка зыркая на Трандуила из-под насупленных бровей. Она была одета в кожаные штаны и куртку с пластинами из железного дерева. Заплетенные в косички волосы стянуты на затылке тугим узлом. Босые ноги обмотаны кожаными ремешками так, чтобы ступни не травмировались при беге по пересеченной местности, но одновременно были достаточно свободны, чтобы цепко лазать по деревьям. За спиной висел лук и колчан, на поясе болтались длинные кинжалы, но что-то подсказывало королю, что отныне главным оружием для нее стал корявый посох с ветвистым верхом, который она стискивала в руках.       В походе они были рядом, хотя им так и не удалось ни разу уединиться. Перед тем, как разделиться, Вель схватила короля за руку и сказала, сверля желтыми глазищами:       - Останься в живых.       Трандуил сжал ее руку и нехотя выпустил только тогда, когда услышал сигнальный рог.       - Впереди враг! – передал запыхавшийся гонец.       В той битве полегло много эльфов. Вместе с лихолесским воинством сопротивлялся и сам лес: птицы, налетая тучами, выклевывали глаза оркам, табуны оленей, волчьи стаи, лесные коты и медведи-одиночки топтали, рвали и грызли тварей, деревья хлестали ветками и душили корнями, туманы затягивали и заводили в гиблые трясины, но на место павших сауроновых слуг вставали свежие силы.       В какой-то момент Трандуил смирился с мыслью, что никому не выжить, но в это время что-то поменялось. Стая гигантских орлов промчалась над лесом, на мгновенье заслонив собой небо, а через некоторое время окрестности огласил тоскливый, леденящий вой назгула. Эльфы увидели, как призрак, развернув своего ящера, стремительно полетел на юг. Оттуда послышался далекий грохот, и красное зарево окрасило верхушки деревьев. Орки вдруг перестали сопротивляться, выронили оружие и слепо помчались врассыпную – на потеху рассвирепевшему лесу.       - Победа, – окровавленным ртом вымолвила раненая Тауриэль и потеряла сознание.       Отгремел праздник победы, отзвучали песни радости женщин, уже готовившихся к чертогам Мандоса. Отзвучали и похоронные песни по ушедшим мужам, отцам и сыновьям. Трандуил радовался и горевал вместе с народом, но с нетерпением ждал, когда, наконец, сможет улучить момент и сбежать из дворца в Заповедную Пущу. Для полного счастья ему не хватало рядом Вель. Сына он не ждал, получив краткое послание, что тот жив, здоров и собирается путешествовать по Средиземью с новыми друзьями. Леголас еще держал обиду на отца, и это тоже добавляло горькую пилюлю в сладость праздников.       Вель сама явилась во дворец примерно через месяц после разгрома Дол Гулдура. Она была одета по походному – за спиной вещмешок, в руках посох.       - Владыка, я пришла попрощаться. Мордор пал, и путь на юг очищен. Я накопила достаточно сил, чтобы исполнить долг – освободить женщин и детей моего племени из рабства.       Трандуил одеревенел. Такого он никак не мог ожидать. Мертвыми глазами он смотрел, как Вель преклоняет колено, целует его руку и говорит:       - Спасибо за все, любовь моя.       Как поднимается, бросает виноватый взгляд и идет к двери. Тут он опомнился и волевым импульсом захлопнул дверь перед ее носом. Вель вздрогнула, повернулась и отшатнулась от перекошенного лица Трандуила.       - Ты… – змеиным свистящим шепотом выдохнул король и его глаза чуть не вывалились из орбит от безумной ярости, – ты… бросаешь меня? Сейчас? Вот так? После всего?.. Ты даже… не шлюха… Ты хуже… Животное! Безмозглая похотливая тварь!       Лицо Вель потемнело, губы задрожали и скривились, глаза бешено полыхнули. Она размахнулась, залепила Трандуилу резкую, звонкую пощечину и выкрикнула:       -Блёденарсе!       Он, словно ждал приглашения, ответил ей увесистой оплеухой. Рука у короля была намного тяжелее, поэтому Вель швырнуло на пол. Она попыталась встать, но ее шатало – удар был слишком силен.       Трандуил подошел к ней, приподнял за волосы и стал сдирать рюкзак, куртку, штаны. Ткань жалобно трещала. Оголив ей спину и зад, он рывком стащил с себя ремень и с размаху хлестнул. Вель взвизгнула. Удары посыпались без перерыва, из королевской глотки вырывались бессвязные хрипы:       - Сука… Шлюха… Тварь…       Вель пыталась увернуться, потом отползти, но вскоре обессилев, просто сжалась в комочек, подтянув колени к подбородку и обняв ноги, трясясь всем телом и воя. Но вскоре перестала и трястись, потеряв сознание.       Когда она затихла, Трандуил словно прозрел. Спина девушки была сплошным кровавым месивом. Он выронил ремень, упал на колени и прошептал:       - Эру, что я творю.       Но безумие не отпускало. Почуяв запах крови, он припал к ее спине и начал жадно слизывать алые потеки, ощущая в паху болезненное возбуждение. Когда соленый металлический вкус заполнил его рот и вызвал тошноту, бесноватый туман на мгновение отступил, и проблеск рассудка подсказал:       - Слабо дышит, – он воздел руки, призывая стихии, и сказал: – Нет, ты не умрешь. Не сегодня.       Очнулись они одновременно. Вель слабо повернулась и встретилась взглядом с тоскливыми глазами Трандуила. Он лежал рядом на боку, влив все силы в затягивание ран, которые сам же и нанес. Она протянула дрожащую руку и погладила его по щеке.       - Я снова чуть не убил тебя, – прошептал король.       - Да, – она улыбнулась.       - Почему тогда?..       - Потому что люблю.       - Но ты уходишь.       - Поставь себя на мое место. Что бы ты сделал ради остатков своего племени?       - Всё.       - Значит, ты понимаешь.       - Да. Но не хочу принимать.       - Как ребенок.       Трандуил с трудом поднялся на ноги. Замер на мгновенье, раскинув руки и притягивая силы. Потом легко подхватил Вель и понес ее к кровати.       - Тогда у меня ребячий каприз. Эта ночь будет принадлежать мне.       Утром Трандуил проснулся от того, что одетая Вель застегивала пояс с кинжалами.       - Я не смогу остановить тебя?       Вель помотала головой, потом сказала неожиданное:       - Пойдем со мной.       Владыка оторопел. Ему даже в голову такое не приходило.       - Ты нужен мне, – продолжала Вель, – ты нужен авари.       - Мне жаль твое племя, но у меня есть свое. И я нужен им.       - У тебя есть наследник.       - Леголас отказался от титула. Я даже не знаю, где он сейчас. И вернется ли.       - Ты отец и король. Ты можешь приказать.       Трандуил смотрел на нее с болью и молчал.       - Стены… – Вель вздохнула, – стены у тебя вот здесь, – она коснулась своих висков. – Давят и сводят с ума.       Трандуил протянул к ней руку, но она отпрянула:       - Нет… Иначе не смогу уйти, – подхватила с пола свой вещмешок, посох, колчан, лук и сказала: – Я верю, что мы встретимся вновь. Прощай, мой король.       Отвернулась и выбежала из комнаты.       Трандуил не знал, сколько времени пролежал в кровати, свернувшись в клубок и укрывшись с головой. Кажется, несколько дней. Кто-то приходил, что-то говорил. Заглядывали, щупали пульс. Приносили еду, питье. Уходили. Делать ничего не хотелось. Хотелось тишины.       В какой-то момент его забытье словно пронзило молнией. То ли это была естественная физическая потребность к еде и питью, то ли какая-то мысль, но Трандуил словно толчком вскочил с кровати.       «Стены. Они везде, – подумал он и припал к кувшину с водой. – Они во мне», – он схватил с блюда грушу и вгрызся зубами в плод, утираясь от липкого сока, полившегося на подбородок.       Утолив голод и жажду, он вдруг принял решение. Оно пришло само – такое простое и очевидное, что Трандуил даже рассмеялся.       Он сел за стол и написал указ. Потом еще один. Потом вышел на террасу и призвал подвластных птиц, которые слетелись со всех концов леса. Тихо нашептал им послание и отдал приказ. Они полетели в разные стороны. «Кто-нибудь когда-нибудь найдет его», – подумал король и дернул за шнурок вызова. Мажордом явился почти сразу – взволнованный и радостный.       - Вы очнулись, Ваше Величество…       - Позови Тауриэль.       Начальница стражи почти оправилась после ранения и только слегка прихрамывала. Трандуил молча протянул ей свиток с указом. Она прочла и воскликнула:       - Это невозможно.       - Я так решил.       - Владыка, я не могу…       - Генерал Тауриэль, вы назначаетесь временно исполняющим обязанности короля Эрин Гален, – холодно отчеканил Трандуил. – По прибытии наследника вы передадите ему полномочия. Что непонятно?       Тауриэль машинально вытянулась в струнку, но потом снова сквасила брови:       - Я не достойна.       - Только ты и достойна, дитя, – мягко возразил король. – Кто, как не ты?       - А вы? Почему… куда… Как же мы без вас?!       - Я нужен нашим восточным братьям. У нас воцарился мир и благоденствие, а тем временем в землях Харадрима томятся в рабстве авари. Ну и потом мне уже давно пора оторвать свою задницу от этого трона. А то она скоро пустит корни.       Тауриэль улыбнулась сквозь слезы.       - Это потому, что она настоящая? Ваша любовь?       - Да. Кстати, о любви. Ты должна прочесть еще один мой указ.       Прочитав второй свиток, Тауриэль с гневом взглянула на короля и начала было:       - Вы не можете…       - Послушай, девочка. Ты не можешь полюбить Леголаса всей душой? Полюби его телом. Сделай счастливым моего сына – и будешь счастлива сама. Вы будете владыками возрожденного Зеленолесья, у вас родится ребенок. Может, даже несколько. Это будет пора расцвета. Нельзя вечно жить прошлым – это высасывает жизненные силы. А ведь мы пока живы.       - Пока живы… – эхом откликнулась Тауриэль и ее мшисто-зеленые глаза затуманились.       После официального оглашения своей воли перед народными представителями, Трандуил, воспользовавшись всеобщим остолбенением, улизнул в свои покои. Там его уже ждала заплечная сумка, полная лембасов и сушеного мяса, перевязь с оружием и простая, удобная походная одежда. Он снял все кольца, кроме обережных, проверил запас стрел и точильных камней, переоделся, заплел косы на висках и завязал их в узел на затылке. Из дворца выскользнул неприметной тенью, закутанной в серый плащ-хамелеон. В роще свистнул своего любимца-лося, вскочил на спину и помчался, впервые за много лет дыша полной грудью. Лес давал подсказки, по какому пути пошла Вель. Теперь это и его путь, и он стоял в самом начале. ***