Всегда рядом: мини-сборник

      Зено мог долго смотреть на то, как догорают остатки костра, разведенного еще пару часов назад Юном для того, чтобы приготовить ужин. Сейчас они расположились на ночлег возле озера, и наловленная днем рыба стала вкусной едой.       Лицо Оурю чуть подернулось в слабой улыбке, пока он наблюдал, как остальные разбираются, кто ляжет в единственной имеющейся палатке, а кому опять придется остаться на улице. "Победа" осталась за принцессой, которую все единолично решили не мучать, велев спать не на холоде, а в тепле. За их возней тоже можно было долго наблюдать, и Оурю даже не знал, когда в последний раз до встречи с ними вот так путешествовал в чьей-то компании, а не один.       Один....       Подняв голову, желтый дракон воззрился на темное, усеянное звездами небо. Именно что один. Сколько десятков или даже сотен лет минуло с тех дней, когда он вот так жил с кем-то? С тех пор, как он пережил давным-давно смерть Каи, Зено дал себе клятву стараться не привязываться к кому-то снова. Это ведь так больно - привязываться, а потом терять, зная, что ты сам не умрешь. Он не ненавидел свое бессмертие, не проклинал, желая избавиться, даже начал снова ценить - ведь именно неуязвимость теперь помогает ему оберегать самое необходимое. Возродившегося Хирью, хоть тот и возродился в теле беспомощной на первый взгляд Йоны, этой беглой бывшей принцессы. Он уже успел в свое время забыть, каково быть преданным кому-то, но так сказать, принцесса невольно всколыхнула в нем прежние эмоции.       Пожалуй, это было равносильно новой жизни.       Помнит ли Оурю, когда в последний раз защищал кого-то конкретно? Наверное, но сейчас на ум Зено не приходило никаких таких воспоминаний. Щека касается холодной ткани, и дракон кутается в одеяло, согреваясь и зевая.       А вот кое-что другое он помнил. Эти воспоминания давным-давно превратились в что-то полузабытое, хоть и по-прежнему болезненное, но загнанное вглубь сердца за все те столетия, что Зено путешествовал и жил. Однако ничто важное просто так не забывается, и встретив драконов, Зено снова стал спать по ночам беспокойно. Он радостно тормошил днем Сейрю, тормошил остальных, и наблюдал - то, как они похожи на тех, первых. Веселый днем, по ночам Оурю ложился особняком, подальше от любопытных взоров, и долго сжимал одеяло в руках, вспоминая. Ему не хотелось тревожить ни кого-то из них, ни тем более Йону - только потому, что ее обеспокоенное лицо невероятно сильно похоже на лицо Хирью.       "Король Хирью. Гуэн, Аби....Сютэн! Вы ведь все на небесах, да? Смотрите за мной?" - небо всегда было бесстрастным к тому, что происходило на земле, молчаливое, темное по ночам, и только глаза-звезды словно наблюдали ответно за золотоволосым драконом, который, подложив руки под затылок, полуприкрытыми глазами глядел в небо, как будто не видя ни зги, - "Я словно вижу в них всех ваши воплощения.... Но мне так тоскливо, что вы не вернетесь никогда. Как бы я хотел узреть вас снова, ребята, знаете? Очень...."       Зено всегда беспокойный по ночам. В те дни, когда он решает лежать не отдельно, а в компании, непременно получает со стороны Киджи недовольное ворчание и сбивчивое дыхание Йоны, которая старается не смеяться вслух над этими разборками.       И он всегда ловит себя на мысли о том, что все они до безобразия похожи на них. Нет, конечно, он давно знал и смирился с тем, что это всего лишь схожесть, некий обман зрения, и эти драконы теми, первоначальными, не будут никогда. Но все-таки Оурю продолжал ловить в каждом из них малейшую черточку внешности или характера, которыми они были похожи на тех, кого он знал сотни лет назад.       В такие моменты ему опять хотелось остро вернуться назад, как тогда, когда он только-только потерял своих товарищей. Назад во времени, и потом остановить его, чтобы наблюдать вечно. И знать, что пока ты не захочешь - не покинешь их снова, не ранее того, пока не смиришься с фактом их неотвратимой смерти.       Когда перед глазами исчезают звезды, Зено не боится - он знает, что просто засыпает, чтобы проснуться на следующий день, и продолжить жить как ни в чем не бывало, каждый раз ночами загоняя рвущуюся назад тоску внутрь. Слезы давно выплаканы, горло давно высохло от криков, и только душа до сих пор пыталась кричать, рваться на кусочки, возрождая в памяти лица, которые Зено едва ли помнил. Время стерло их, все больше превращая в серые расплывчатые пятна, и этого-то Оурю боялся. Единственного, чего вообще мог испугаться - того, что однажды Забудет. Однажды эти лица будут стерты окончательно, а имена со временем смешаются в пустые, чужие звуки и тоже рассыплются в прах. Может, оно в чем-то будет к лучшему - чем меньше он помнил, тем легче становилась тоска. Но все больше болела душа именно от того, что однажды он невольно сотрет из памяти те времена.       Он давно не был жрецом, еще с тех времен, когда его товарищи были живы, Зено перестал слышать голоса богов. И никогда, никогда он не сможет узнать, будут ли обижены драконы на него за то, что он их забыл? И даже не будет пытаться уловить в том, что ему нашептывают, голоса Гуэна, Сютэна, Аби. Только потому, что он не слышит оттуда ничего.       "Как жаль....времена идут, а я так и не пытался стереть из сердца мечту увидеть вас вновь...."        - Зено! Как можно вообще быть таким беспечным?!        - О, это ты, Гуэн? Я думал, что королю сейчас не понадобится меня звать.... - золотоволосый юноша лет семнадцати - совсем молодой на фоне подошедшего мужчины с снежно-белыми волосами - даже не обратил на того взгляд, увлеченно с чем-то возясь, и едва ли было видно, что Зено пытается шить. Неуклюже вертя в руках тонюсенькую иголку и еще более тонкую светлую нитку, Оурю даже уже не фыркал от того, что колол этой иголкой пальцы и те пару стежков, которые все-таки умудрился сделать, сделал весьма криво.        - Как его воины, мы всегда должны быть наготове, даже по таким мелочам! - жестким голосом отмечает Хакурю и наклоняется, чтобы поближе рассмотреть, что делает желтый дракон, - С чего ты вдруг начал шитьем заниматься? И где порвать умудрился?        - Ну это.... - Зено все-таки оставляет неудачные попытки зашить и откладывает ткань и иголку с ниткой, - Дракон говорил мне, что у Оурю будет крепкое тело.        - И что с того? - Гуэн хмурится, но смотрит с легким любопытством, даже чуть позабыв, что просто собрался отчитывать Оурю.        - Хотел проверить, как это на самом деле. Но случайно вместе с царапиной на руке порвал и рукав. А рана просто зажила, и ничего такого не произошло, - парень вздыхает, с сомнением глядя сначала на свою руку, а потом с удивлением - на Хакурю, который не то что не продолжил его ругать, а даже наоборот, захохотал резко.        - Ну ты и даешь! Знаешь, таким способом навряд ли ты что-то проверишь. Наверняка время покажет, что ты способен делать в целом, а пока - давай-ка тащись в замок, королю Хирью и тебе есть что сказать, а ты собрание пропустил!       Оурю лениво теребил рукав одежды, наблюдая за остальными. Эти частые перебранки между ними стали для Зено чем-то привычным за прошедшие года полтора, если не больше.       "А король угадал. Пусть они со стороны будто ссорятся, даже я чувствую те крепкие нити дружбы между ними".        - .....Хотя ничего страшного, ты хоть что-то можешь, Сейрю! Вот Зено - это да, даже слабее тебя!        - Ну спасибочки, нашел утешение!        - Не ссориться!        - Хакурю, не проткни меня своей лапищей! Нарываешься, да?!       Желтый дракон улыбается краешком губы, вслушиваясь в их споры. Он давно уже перестал обижаться на то, что Сютэн всегда откровенно называет его слабым и ненужным, а Гуэн и Аби не особо-то пытаются выгородить его. Зено действительно никак не мог проявить себя, и уже давно оставил попытки сделать это. Все они были смехотворны и заканчивались тем, что кто-то из драконов бросался прикрывать его, в то время как Зено в бою лишь пытался более-менее прикрывать парализованного из-за своей силы Аби или Хирью, когда вокруг того было слишком много врагов, а драконы оказывались далеко.       "Почему ты не мог дать мне побольше силы, желтый дракон? Как я ни стараюсь, я все равно для них обуза".       Само собой, небеса молчали. И Зено знал, почему - еще с тех пор, как его одарили силой дракона, он перестал слышать голоса богов. Было ли это неким эффектом того, что его одарили богоподобной силой, или он действительно перестал быть нужен даже небесам?       Этого Зено не знал и навряд ли узнает хоть когда-нибудь.       "Такое ощущение, что все вокруг неестественно".       Неподалеку от замка Хирью, в лесу, был прекрасный пруд, где Зено часто находился, рассевшись на берегу и пребывая в тишине и спокойствии. Это чувство неестественности не покидало его уже давненько, а еще Зено не совсем помнил, как сюда дошел.       Только рябь по воде и прохлада, когда Оурю касается руками тонкой, словно стеклянной поверхности. Того и гляди, тронешь посильнее - и все расколется. А вот что окажется под этим зеркалом? Еще зеркало? Земля? Пустота? Да что угодно, гадать можно было долго, и точно не сейчас, когда Зено был намерен как раз освободиться от массы ненужных мыслей.       Но почему же ему так хочется думать, что здесь что-то не так? Оурю не мог припомнить, где он вообще должен быть сейчас. Гуэн, Сютэн, Аби и Хирью, дворец, пруд и дырка в рукаве от попытки проверить свою силу. А раньше....       Раньше только странная муть.        - Зено.       Оурю даже не поворачивается, зная, зачем Гуэн тут. Ну или примерно зная.        - Если королю так угодно звать меня в самое неожиданное время, почему он просто не может попросить меня оставаться во дворце чаще и не уходить оттуда без надобности? - Зено легко прогадывает слова, рвущиеся у Хакурю с языка, и проигравший в этом споре слов белый дракон подходит и садится рядом, упершись руками в колени. Ну, вернее, одной рукой и одной лапой - назвать обычной рукой или даже просто ладонью лапу с чешуей и когтями никак нельзя было.       Невольно желтый дракон восхищался этой силой. О ней хотя бы можно было знать с самого начала, и это точно куда опаснее какой-то регенерации, которая была у него. Наиболее грозный и эффектный в боях, нередко Гуэн одним только видом огромной драконьей лапы заставлял врагов отказаться от схватки с ним и трусливо сбежать. А те, кто и пытался атаковать, лишь оказывались разорваны этими страшными, как серпы, когтями.        - Я знаю, что ты видишь свою бесполезность, Зено, - Хакурю вздыхает, - Но это ведь не значит, что ты не дракон, верно? Верно.        - Пожалуй.... Но я ни в одном бою себя никак не показал. Пожалуй, такого, как меня, действительно не стоит так ценить.        - Ты эти глупости отставь! - Зено только моргает, когда перед его лицом взмахнули драконьей лапой, но Гуэн не собирался так просто успокаиваться, - Тебе силу в любом случае не так просто даровали. Король Хирью всех нас ценит, включая тебя, и ты должен отвечать тем же, а не раздумывать о своей бесполезности, отгораживаясь от всех, Зено. Знай, пусть ты слаб и внешне бесполезен, ты для нас всех соратник и друг. Усек? Я не буду яростно доказывать Сютэну и Аби, что ты более чем полезен, но знай - пока ты дракон, ты нам как брат и точка на этом!       Зено только молчит, даже не пытаясь обдумывать сказанное Гуэном, но все-таки ему никогда еще не удавалось сдерживать искренних улыбок в те моменты, когда надежда появлялась вновь.       Перед глазами снова плывет, и Зено окунается в темноту.       "Гуэн, Аби, Сютэн! Где вы?! Где король Хирью?!"       Когда Оурю опять остается в одиночестве и темноте после всего этого, накатывает беспричинная тоска, заставляющая сердце рваться. Он хотел туда, обратно, к свету и друзьям, к Гуэну, который вот так незаметно велел ему просто не сдаваться из-за своей внешней бесполезности. Там его ценили, там были его друзья, и Зено ищет, ищет их глазами, но не находит ничего, но душу сдавливает не страх, а боль и тоска, словно он потерял что-то невероятно ценное, и наверняка разрыдался бы, если бы мог почувствовать тут хоть что-то и заплакать вообще.       "Знай! Пусть ты и бесполезен, как дракон, ты нам - брат и друг! Мы до сих пор пребываем рядом с тобой, Зено. Даже сейчас. Просто знай и живи, усек?"       Да, он знал. Знал этот голос Гуэна, резковатый, басовитый, такой знакомый! Это вызывало неожиданную тоску, и Зено успевает осознать - это последний раз, когда он слышит. И последний раз, когда он видел. Прежде чем провалиться вниз, когда под ногами исчез невидимый пол и его накрыло ощущение падения, Зено поднимает взгляд и видит их. Три фигуры, стоящие плечом к плечу. Такие разные - но такие дружные. Встречаются взоры - и когда Зено уже падает, Гуэн поднимает руку в прощальном жесте и машет ему.       Провал обратно в реальность был резок. Зено морщится от солнца - он проснулся так же, как и уснул, на спине, глядя на небо, и светило больно резануло по глазам, отчего даже слезы выступили, и Оурю моргает, быстро перевернувшись на живот.       "Знай это, Зено...."        Гуэн.... - конечно, никакого Гуэна тут и в помине не было, но впервые за долгое время сердце Зено накрывает не привычная тоска, а облегчение, - А еще я только сейчас догадался, почему я не увидел Хирью рядом с вами....       Само собой, все остальные еще спали. Сквозь приоткрытую палатку видно немного огненно-рыжих волос, разметавшихся по подушке. Такие же огненные, как рассвет, охвативший небо - он уже начал бледнеть, но продолжал стойко держаться.        - Спасибо, что не оставили меня. Гуэн, Сютэн, Аби....король Хирью. Впервые за долгое время....до меня на миг прорвались голоса богов в вашем обличии. Спасибо вам, что вы рядом до конца, - Зено шепчет это в подушку, чтобы никто не услышал. Никому и не надо слышать, это ведь была его ноша и его сокровенные, ценные воспоминания, которые не хотелось отпускать. Впервые за долгое время лица опять разукрасили яркими красками, а имена скользили на языке легко и привычно, словно Зено расстался с товарищами совсем недавно и не успел отвыкнуть от них.       Да, он знал и помнил.       Пожалуй, теперь можно жить как прежде и позабыть о необходимости глядеть в прошлое для того, чтобы помнить.       Всегда.