43:18:2

Дома пахнет мандаринами, свежей выпечкой и уютом, по-настоящему теплым и добрым счастьем. Но ты бежишь от этого, без оглядки. Бежишь в богом забытый район Москвы где-то на окраине. В Хрущевку. В квартиру, где нет милых сердцу безделушек и комфортных стульев. В однушке широкая кровать, тумбочка и торшер, на кухне — две жесткие табуретки, стол, советский чайник. Нехитрый набор для измен. В квартире есть что-то, что заставляет тебя бежать от заботливой Аси, веселого гогота детей и уютных посиделок у камина с книгой в руках. В квартире есть кто-то. Он. С нерасчесанными волосами, убранными в небрежный хвост, в старой растянутой майке, с залегшими синяками под глазами. Он. Полная противоположностью уюту. Он даже ничего не говорит, не встречает на пороге, не готовит ужины. Иногда делится бокалом коньяка. Иногда жадно поглощает сам. А еще он безостановочно курит, пропитывая захудалое пристанище противным едким дымом. Курит, курит, молчит. А потом поворачивается к тебе и что-то в его взгляде пронзает насквозь. Ты придвигаешься ближе, обвиваешь руками шею, вглядываешься в глаза. Все еще не передумал? Руки с напором ложатся на спину, заставляя прижаться ближе. Не передумал. Скользит пальцами по коже, сдавливает, царапает. В нем нет нежности и осторожности, как в прикосновениях жены. В нем есть страсть. Всепоглощающая, глубокая, всеобъемлющая. Он с легкостью подминает тебя под себя, стаскивая одежду. Ты и не сопротивляешься. Да когда ты вообще противился его воле? Он целует жадно с напором, проталкивая язык сквозь приоткрытые губы. Ему всегда мало движений, касаний, ощущений. Он пытается вырвать из твоего рта стон. И ты стонешь. Не как с женой. А от удовольствия. Он сжимает твой член, порывисто искусывая плечи. Иногда слишком сильно, иногда слабее. А ты нетерпеливо толкаешься вперед. Этого мало, предательски мало. И шаришь руками по его спине, рукам, шее. Все не можешь нащупать эту точку для запуска механизма. Прикусываешь мочки уха, губы, соски. Ловишь его стон в ответ. Это восхитительно. Звук ударяется о голые стены, вбираясь в твое сознание, записываясь на подкорку. Ты жаждешь еще, большего. Ерзаешь, стаскиваешь джинсы или просторные брюки цвета хаки. И льнешь, льнешь к нему, горячо дыша. Он и не думает медлить, толкается внутрь, сдавливая тебя в руках. Как игрушку, любимую игрушку. Ласкает. Изнутри, снаружи. Целует, гладит, трогает. Ему можно все. Горячо стонет в губы, увлажняет их языком, стирает испарину со лба. Трахает. Приятно, нещадно, вколачивается до полупотери сознания. Иногда меняет позы, выворачивая тебя. Иногда обессиленно заканчивает быстро. Зависит от степени усталости, изможденности. Но всегда доводит тебя до разрядки. Чтобы не повисло ощущение незавершенности. А потом вы расходитесь. Он — первый. Ты — второй. Закрываешь дверь ключом, пряча его в нагрудный карман куртки. Жена не узнает об этой связ(и)ке. Или уже знает. Ты не пишешь ему милые записки, не готовишь завтраки. Вы даже душ не принимаете в этой квартире. Но иногда пьете быстрорастворимый мерзкий кофе перед уходом. В полной тишине. Ты даже не знаешь как все так закрутилось. Просто в один момент вы оказались в отеле. Вдвоем. Целуясь. А потом бесчисленное количество арендованных квартир. И, наконец-то, свое пристанище, купленное с гонораров. Деньги — пополам, как настоящие любовники. Но о любви вы не заикаетесь. Трахаетесь, целуетесь, доводите друг друга до трясучки. Улучаете каждый момент, чтобы сорваться сюда. Даже если дома жена и дети, и праздники, и родственники из глубинки, не видевшие вас тысячелетиями. Но не говорите о любви. Жадно смотрите друг на друга, раздеваете взглядом, касаетесь при любом удобном случае. Ощущаете напряжение при посторонних, горячо целуетесь, быстро раздеваетесь, когда подвернется подходящий момент. Но не говорите. Ты даже не знаешь что именно он врет жене. Ты почти не врешь. Или делаешь это уже на подсознательном уровне. Ты на студии, на съемках фильма, на корпоративе, на банкете высокопоставленных персон, у друзей. Где угодно. Лишь бы не дома, в противно-уютной обстановке. - И кто она? - Ася встречает тебя с заплаканными глазами. - Ты пахнешь чужими духами, Бортник. - Шурик. Он и правда купил слишком едкий цветочный парфюм. Он прилипает к тебе, окутывая с ног до головы и сопровождает до дома. Его запах — твой верный спутник долгие годы. А теперь еще и ощущения от рук, губ, члена. Жена верит тебе. Или обманывается. А ты веришь только в него. В его губы, жесты, прикосновения, стоны, поцелуи, взгляды и такое красноречивое молчание. Оно лучше любых слов. И ты знаешь, что он тебя тоже любит.