Daemonium mediis semitis

      Ночью юноше не снилось ничего. Лишь сплошная пустота держала в своих объятиях подростка до самого утра и неохотно выпускала его в реальный мир. Сон осторожно сполз с сознания, давая возможность израсходовать всю накопленную энергию.       Карие глаза медленно открылись. В комнате не было ни лучика света. Даже пламя свечей не освещало маленькую спальню. В этот день шли уже третьи сутки, как князь ушёл. После того вечера он не появлялся ни в комнате юноши, ни в столовой, ни в саду. Нигде даже тени его не было. Парень подозревал, что за ним и без того следят, но всё равно ему было не по себе. В конце концов, тягучая скука накрыла с головой Пайнса и постаралась затащить его в серость мироздания. Книги все были прочитаны от корки до корки. Даже в сад Мейсон не ходил, чтобы не видеть природу, которая всё равно снова погибнет после его ухода. Парень не хотел ничем заниматься.       Дворецкий менял в ванной полотенца на свежие, оставлял на столе около стенки подносы с дымящимся чаем и засушенными цветами. Единственная прекрасная смерть, которую встречал юноша, — это красивые сушёные чёрные розы вперемешку с такими же сушёными ромашками. Ужасное сочетание, но Пайнс находил его милым. И самое странное было то, что букетики не рушились, а стояли. Даже лёгкие касания не могли их испортить.       Мейсону надоела неизвестность, поэтому в следующий раз, когда из его комнаты уходил дворецкий, парень проследил за ним. Он покорно ждал в коридоре с множеством картин, пока старик скроется за поворотом. Этот коридор был гораздо больше всех остальных, поэтому подросток постарался повнимательнее присмотреться к множеству дверей. В конечном итоге, внимание его привлекла дверь с резьбой в виде треугольника. Юноша перевёл дыхание, дёрнул дверь за ручку и быстро проскользнул внутрь.       Перед ним предстал большой кабинет, что освещался лишь старыми свечками. У стен стояли комоды и тумбы, к стенам были прибиты полки. У дальней стенки стоял массивный дубовый стол, на котором лежали ровные стопочки бумаг. Из чернильницы торчало большое разноцветное перо неизвестной птицы. Тяжёлые тёмные шторы закрывали высокое окно. А на деревянной поверхности располагалась маленькая ванночка для рук со льдом, в которую были опущены ладони князя. Он мерно дышал, расположив голову на согнутых в локтях руках, его чёрные ресницы трепетали во сне, брови иногда нахмуривались. Лёд в ванночке почти растаял, так что некоторые льдинки уже плавали в воде.       Подросток тихо подошёл к окну, раздвинул шторы в стороны, но ничего кроме мёртвых ветвей другой части сада он не увидел. Статуи плачущих ангелов нагоняли на Мейсона тоску, ветер бился в окно. По полу потянуло сквозняком. Камин мирно трещал. Парень из интереса подошёл ближе к столу, наклонился ниже и рассмотрел повнимательнее демона. Впервые предоставилась возможность видеть князя спящим, и Пайнс эту возможность упускать не собирался. Плечи Сайфера вздымались при каждом вдохе, но сам он не шевелился.       Послышался звук приближающихся шагов в коридоре, проскрипели половицы у двери в кабинет. За ручку потянули, юноша от неожиданности резко обернулся назад и задел бёдрами край стола, заставляя его чуть вздрогнуть. — Вам нельзя здесь быть! — шикнул дворецкий, смотря полностью чёрными глазами на подростка. Пайнс закусил губы, бросил взгляд в сторону.       Чёрные ресницы приоткрылись, позволяя глазам цвета яркой спелой вишни взглянуть на реальный мир. Узкие зрачки стали ещё уже, демон поморщил нос и поднял голову, чтобы осмотреться. Парень замер на месте, сделал глубокий вдох. — Ты теперь решил от меня прятаться?! — Решил первым перейти в нападение юноша, для вида скрещивая руки на груди. Он старался вложить в голос как можно больше недовольства, заставляя демона устало закатить глаза. — При всём моём уважении, — начал причитать старик, меняя ванночку со льдом на новую, — с Хозяином так разговаривать — высшая степень неприличия! •

•

— Оставь нас, — чуть хриплым голосом сказал Сайфер, смотря на дворецкого. Он чуть сменил положение в своём кожаном кресле, разминая затёкшие мышцы. Старик кивнул ему в ответ и быстро скрылся за дверью, тихо прикрыв её. — Так ты собираешься отвечать на мой вопрос? — проворчал Пайнс. Он оперся двумя руками о край стола, с прищуром глянул на мужчину. — Прекрати, — устало произнёс князь, приподнимая одну бровь. — Если ты за книгами, то возьми с полки столько, сколько тебе нужно. Только оставь меня в покое уже. Ты мне мешаешь. — Вот так просто решил оставить меня одного? — фыркнул юноша. Он опустил одну руку к ванночке, взял оттуда кубик льда. — Не ты ли говорил, что я должен развлекать тебя? — У меня есть дела. Я не обязан вечно носиться с тобой как курица с яйцом. Сиди спокойно на месте и радуйся, что я к тебе не лезу. — Демон прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла и затих. Пайнс покрутил кубик льда в пальцах, закусил изнутри свои щёки.       Шатен обошёл стол, присел на край деревянной поверхности, а затем посмотрел сверху вниз на Сайфера. Жилетка чёрного цвета плотно прилегала к крепкому телу, строгая бабочка будто специально перетягивала шею хозяина поместья. — Какие же у тебя дела? Сидеть тут и спать? — проворчал Мейсон. Он коснулся кубиком льда своих губ, провёл по нему кончиком языка. — Я пытаюсь привести себя в порядок. Если бы не твои закидоны, мои руки сейчас были бы в порядке. — Вишнёвые глаза смотрели с нескрываемой скукой на подростка. Пайнс же, усмехнувшись, приложил кусочек льда к чужим тонким губам, заставляя их становиться всё краснее и краснее от холода. Князь приоткрыл рот, позволяя кубику коснуться влажного языка. — Ты начал лапать меня. Уж прости, сработали инстинкты, — пожал плечами юноша. — Но я могу принести свои искренние извинения. Без тебя мне смертельно скучно, знаешь ли.       Сайфер молчал, чувствуя, как маленькие пальцы проталкивают лёд дальше в рот. Он коснулся языком последних фаланг, прикрыл свои чёрные ресницы до конца. Парень второй рукой перехватил одно запястье мужчины, потянул его вверх из спасительного холода, а затем коснулся своими губами чёрной кожи, покрытой ужасными ожогами. Карие глаза смотрели прямо в прикрытую яркую вишню, в вытянутые змеиные зрачки. — Не бросай меня надолго, а то твой питомец может сбежать бродить дальше по Аду, — прошептал Пайнс. — Понял?       Острые зубы раскусили лёд напополам, прикусили мягкие подушечки тонких пальцев. Мейсон огладил скользкий язык, а потом вытянул пальцы из чужого рта, растягивая за ними ниточки слюны. — А перед сном ты снова ранишь меня, — усмехнулся князь, наблюдая за действиями парня. Тонкие розоватые губы собирали холодные капли с тыльной стороны ладони с въевшейся сажей и вгоревшим пеплом. — И снова я буду вынужден таким образом облегчать свою боль. — А как же твой волшебный рот, который залечивает любые раны? — нахмурился Пайнс. — Ты же мне облизывал колени, а потом всё проходило. — Пальчики, обмоченные в слюне, коснулись обожжённой ладони, но ничего не произошло. — Думаешь, всё так просто? — рассмеялся мужчина, приподнимая брови. — Это уже ничто не спасёт. Я пробовал всё, что только можно попробовать. Тысячи лет и миллиарды попыток. И ничего.       Парень наклонился вперед к Сайферу, закинул ногу на ногу и усмехнулся. Между лицами оставалась всего пара сантиметров, но Мейсон подставил шею, как только демон подался вперед. Юноша прикрыл ресницы, чувствуя на своей коже тепло. Демон вёл языком по шее, задевая пульсирующую венку. Красные холодные губы коснулись сладкого местечка под нижней челюстью, звонкий звук поцелуя распространился на кабинет. — А ты пробовал не ныть и не жалеть себя? Ты три дня просидел здесь, отмачивая свои культяпки во льдах. — Я скоро точно задушу тебя, щеночек, — утробно прорычал князь, вбирая нежную кожу в рот и прикусывая её. Пайнс широко улыбнулся, запустил ладонь в чёрные волосы с разрушившейся причёской и потянул за смоляные пряди. — Каждый раз обещаешь, но не душишь, — прошептал подросток. Мужчина попытался подняться выше, а юноша сразу же отстранился от него. — С тебя хватит. — И зачем ты это делаешь? — произнёс демон, медленно моргая ресницами. На вишнёвых глазах уже была поволока. — Сначала кнут… Потом пряник… — ответил Мейсон. Он погладил Сайфера по щеке, а после слез со стола. — Не думай, что я тебя не ненавижу. Я ненавижу тебя всеми фибрами души. Мне просто стало интересно. Я решил сыграть с тобой в твою же игру. — Думаешь, я играю с тобой? — засмеялся демон, поднимаясь со своего места. Он внимательно следил, как шатен расхаживал по его кабинету, бегая глазами от одного предмета до другого. — Ты мне дал время для раздумий, — спокойно сказал Пайнс, задувая свечи одну за другой. — И я пришёл к весьма приятному выводу. Приятному для меня, конечно же. — Он медленной походкой подошёл к высокому креслу хозяина поместья, провёл по спинке пальцами. — И к какому же? — приподнял брови мужчина.       Парень демонстративно сел в кресло, обхватил пальчиками нижнюю челюсть князя. Он легонько улыбнулся, раскрывая карие глаза шире. Одна рука подняла со стола исписанный лист. — Ты стал зависимым от меня больше, чем я от тебя, — сказал Мейсон, притягивая Сайфера к себе. Демону пришлось опуститься на колени. Вишнёвые глаза с насмешкой наблюдали за довольным подростком. — Лучшая комната с золотыми шторами, свой собственный сад и относительная свобода. Книги, которые ты пишешь дрожащими от боли пальцами пером по старой бумаге, от которой пахнет кофе и дубом — так пахнет от тебя самого. Ты сжигаешь все неудавшиеся экземпляры в камине, — парень указал ладонью на серый пепел у края каменной кладки, — и ты ничего мне не делаешь за все мои пакости. Я чуть не сжёг тебя молитвой, перевернул на тебя еду и сдавил твои больные руки. А в ответ получил золото и ещё больше возможностей. Ты ведь переписываешь каждый лист по десять раз, — усмехнулся юноша, переворачивая пустую чернильницу, — потому что твоё перо подтекает, а твои руки слишком сильно дрожат. — Он наклонился вперед, закусил нижнюю губу. — Так кто кого приручил, князь? — с издёвкой спросил он, усмехаясь.       Время будто остановилось. Вишнёвые глаза сверлили подростка насквозь. Горела только одна свеча рядом со столом. Ветер за окном стих. Чёрные пряди спадали на красивое лицо, раскосые глаза со смоляными ресницами будто горели, тонкие губы растягивались в ухмылке. — Позови меня по имени, — чуть хрипловатым голосом прошептал мужчина, скользя вверх по бёдрам, обтянутым в чёрные брюки, обожжёнными ладонями. — Ты мне представлялся Уильямом Сайфером. Шестым князем Ада. Демоном Высшего класса. Моим личным Ангелом Смерти. Моим ночным кошмаром. — Карие глаза чуть прикрылись веками, пальцы крепче сжали чужую челюсть. — Но я буду звать тебя Биллом. Моим неудавшимся кукловодом. Тем, кто сам пал у моих ног без сопротивления.       Вишнёвые глаза менялись на магму, расплескавшуюся в тлеющих углях костра внутреннего самосожжения. Пальцы юноши зарывались в чёрные гладкие пряди, без страха перебирали блестящие локоны. А демон смотрел снизу вверх, упираясь коленями в мягкий ковёр у своего стола. Камин за спиной привычно трещал, как и угли в раскосых глазах.