Daemonium mediis semitis

      Мейсон решил приготовить сюрприз для своего вечно занятого демона. Он с самого утра расхаживал по кухне и смешивал ингредиенты точно по рецептам, стараясь состряпать наивкуснейший обед для Билла. Парень был по-настоящему окрылён. Почти всё было завершено с перестройкой всей страны, Сайфер скоро должен был оказаться на своём месте — рядышком с юношей на весь день. И вот шатен собрался отпраздновать это. Идея занести обед на работу князя казалась не такой уж и глупой, даже милой и домашней. Кремовый фартук прикрывал свободную белую рубашку от сока овощей. В этот раз Пайнсу помогал Борис, чтобы тот точно не напортачил, как было в прошлый раз. — Как думаешь, ему понравится? — чуть замедленно, но мягким голосом поинтересовался парень, выкладывая на формочку помидоры и кабачки, чтобы затем сверху залить их сметаной со сливками и шампиньонами, а затем положить на это маринованное в сладком соусе мясо. — Конечно, Хозяин будет просто в восторге. Господин, Вы очень изменились с того дня, как появились здесь. — Дворецкий протирал запачканную столешницу, улыбался, а в его чёрных глазах бегали искорки. — Вы и правда счастливы? — Борис, если бы я не был счастлив, я бы уже давно сбежал. А так… Ты меня учишь разным наукам, рассказываешь о мире. Билл иногда проводит для меня уроки с магией или тренировки в зале. Я сплю столько, сколько пожелаю, ем то, что только захочу, а по утрам и вечерам меня обнимает самое прекрасное создание на свете, которое я люблю больше самой жизни. У нас скоро появятся дети, а после, возможно, я уговорю его завести домашнего любимца. Разве тут кто-то не будет счастлив? — Мейсон закончил выкладывать мясо, опустил каштановые реснички. — Я хочу, чтобы он тоже чувствовал мою любовь. Я устал просто сидеть тут и ждать его. — Он чувствует Вас, Господин. Просто он сейчас очень занят, Вы и сами понимаете. — Старик перешёл к глубокой раковине, натянул на руки перчатки и принялся перемывать гору посуды, пока Пайнс ставил противень в духовой шкаф. — Я уверен, что он очень хочет вырваться к Вам. — Я надеюсь, — выдохнул юноша, прикрыв веки и представив своего супруга.

***

— Мистер Сайфер! — улыбнулся высокий светловолосый юноша. Его белые волосы спадали на сильную грудь, скрытую доспехами из чешуйчатой белоснежной кожи со вставками перьев у воротника. Ярко-голубые глаза изучали демона, тёмные брови были слегка приподняты. Огромные светлые крылья виднелись из-за спины юноши, а его губы малинового цвета привлекали внимание всех собравшихся демонов. — Как я рад Вас видеть! — Взаимно, — кивнул князь, чуть опуская голову. — Ваш визит сюда — просто чудо, Ксилиэль. Ангелы нечасто спускаются в Ад для переговоров.       Демоны и ангелы сидели в мягких креслах, рассматривая друг друга. Давно Сайфер не встречал своих собратьев, поэтому и был в лёгком замешательстве. Как ни странно, на Небесах быстро ответили на предложение князя о мире и торговле. — Мы давно простили демонам старые обиды. Вы были немного правы, не обессудьте. Мы любим людей, но не так, чтобы боготворить их. — Юноша сверкнул глазами, приложил пальцы к губам. — Так что же Вы от нас хотите? Неужели Ад согласен на порталы между Небом и Геенной? — Право, согласны только мы: я и министры моей страны. Вы ведь знаете о делениях Ада. Мои братья воюют с Небесами, как известно. Я же их не поддерживаю. — Сайфер сложил руки «домиком», устало прикрыл свои глаза. — Я всего-то хочу прекратить вражду меж нами и показать другим, что все мы — одно целое. — Князь, мы всегда только «за»! — звонко засмеялся ангел, пока его глаза сверлили мужчину взглядом. — Дайте нам только договор, а там уже всё и разрешится. Мы не хотим проливать кровь ради старых споров, коим уже много веков. — Ксилиэль похлопал пару раз ресничками, широко улыбнулся во все тридцать два зуба. — Давайте же жить дружно? — Конечно, — расслабился Сайфер, закинув ногу на ногу. — Обсудим наш мир?       В кабинете поднялся галдёж, демоны и ангелы принялись переговариваться.

***

      Пайнс сделал глубокий вдох, поправил на себе рубашку и решительно шагнул к администрации. Вокруг сновали жители, птицы пели на ветках. Только ветерок приносил с собой сладкие запахи выпечки из ближайшей таверны. Мейсон уже представлял, как обнимет любимого и будет кормить его с вилочки, сидя на столе в чёртовом кабинете для совещаний, мечтал о сладких поцелуях и похвалах со стороны мужчины. По его спине пробежался холодок, брови чуть нахмурились. Он не мог понять, что произошло. Внезапно впереди что-то ярко сверкнуло на первом этаже здания, и земля сотряслась от мощного взрыва. Окна выбило силой жара и ударной волной, второй этаж обрушился и утянул за собой остальные. Лиловые глаза стремительно сменили окраску на белый, зрачки вытянулись в самые тонкие ниточки. Вся администрация была объята пламенем, вокруг висел туман строительной пыли. Сердце в груди шатена ускорило удары в разы, он рванул вперед, чтобы найти среди обломков Сайфера, но сильная рука перехватила его за локоть, а слабое тело прижали к груди. — Куда ты лезешь, глупый?! — послышался сверху знакомый голос Владыки. — Тебе жить надоело?! Ты ребенка потерять хочешь?! — Если я сейчас туда не пойду, я точно потеряю сразу двух дорогих мне демонов! — выкрикнул юноша, вырываясь из сильной хватки. Люцифер широко раскрыл алые глаза, отпечатки его пальцев белыми линиями оставались под рубашкой Пайнса.       Новый взрыв прогремел в самом низу, в груди у парня всё оборвалось, ноги подкосились, а ударной волной колыхнуло каштановые взмокшие пряди. Шатен с ужасом смотрел на горящее здание, холод распространялся по его телу. Владыка кусал свои губы, в его очах отражался огонь. Это было похоже на конец привычного счастья. Слава магии, всё прояснилось совсем скоро.       Языки жара расступились в стороны около остатков витражного окна, ангелы спускались на брусчатку, помогали выйти министрам. Мейсон сжимал в руках коробочку с обедом, сидя на коленях на холодном камне. И вот из горящего здания замыкающим вышел Сайфер, держа перед собой руку. Его чёрные волосы были растрепаны, а одежда слегка помята, но сам он выглядел здоровым. По щекам шатена потекли холодные слёзы, внутри всё наконец отпустило. Алые глаза наткнулись на демонёнка, князь что-то сказал министрам и позже скользнул золотой дымкой к супругу. — Тс-с-с… Не бойся, Диппер. Ты весь дрожишь. — Мужчина осторожно обнял парня, опустившись на колени. — Что произошло? — выдохнул еле слышимым шёпотом шатен, вжавшись носом в шею, от которой пахло гарью. — Террористы. Некоторым не нравятся нововведения и союз с Небесами. — Князь отстранился, обнял ладонями личико парня. — А теперь объясни мне, милый, что ты тут делаешь? Мы об этом уже разговаривали. — Серьёзно спросил Сайфер, прищурив глаза. — Я… Я принёс тебе обед… — пробормотал шатен. Мужчина опустил взгляд, заметил в побледневших руках контейнер, а потом легонько улыбнулся. — Ты просто тут вечно сидишь голодным, а я… Ты в порядке? — Абсолютно белые глаза смотрели в алые омуты князя. — Как перепугался-то… — прошептал мужчина. — Диппер, кто я такой? — Он приподнял парня за подбородок, выгнул одну бровь. — Демон… Мой муж… Отец моих детей… — начал перечислять всё подряд юноша, но мужчина его оборвал: — Я демон огня, Диппер. Я не могу умереть от огня, глупый. — Сайфер положил ладони поверх рук Пайнса, широко улыбнулся. — Прекрати так накручивать себя. Всё в порядке. Давай лучше сейчас пойдём домой и там покушаем? Ты ведь старался. — Алые омуты опустились на контейнер, в котором всё перемешалось в непонятную свалку из овощей, грибов, кабачков и мяса.       Мейсон вжал ладонью коробочку в живот демона, а второй рукой крепко обнял того за шею и позволил себе пролить еще несколько слезинок, пока ангелы наблюдали за ними издалека. Министры договаривались с теми о переносе совещания на один день, а небесные создания кивали им в ответ. Люцифер следил за ситуацией из-за деревьев в сквере, у него от сердца тоже отлегло. — Ты придурок, а не демон огня. Пошёл ты со своими реформами, козёл! Я тебя ненавижу! — плакал Пайнс, сжимая родную шею сильнее. — Да чтоб ты подавился своей демократией!       Сайфер осторожно поглаживал любимого по затылку, опустив взгляд. В его голове крутились похожие мысли, но отступать уже нельзя было.