Daemonium mediis semitis

      В поместье было весьма тихо. Борис спокойно подметал пол в прихожей и насвистывал себе под нос незатейливую мелодию. Последние птицы щебетали за окнами перед наступлением ночной темноты. Камин мирно потрескивал в гостиной. Диппер шел по коридору, думая о чем-то своем. В последнее время ему становилось как-то не по себе: вероятно, причина была в усталости. Шестой месяц с двумя демонятами под сердцем давался ему особенно трудно. Вдруг краем уха он уловил звуки чуть хрипловатого голоса. Шатен остановился около гостиной, прислушался.       Князь сидел на полу перед большим креслом, в котором находились его дети. Он улыбался, перебирал сильными пальцами собственные длинные волосы, что казались в свете камина нитями обсидиана, и тихо что-то говорил. — А как ты познакомился с папой? — спросил у мужчины Асмодей, обняв покрепче своего брата. — Это долгая история, — постарался отмахнуться Сайфер, но Верен нахмурил брови и сделал такое расстроенное личико, что Билл сдался. — Однажды ночью я услышал зов… — утробным голосом произнес демон. Мейсон прижался плечом к косяку двери, вслушался в слова любимого. — Я очень давно не являлся на вызовы людей, но в тот раз что-то будто тянуло меня к зовущему. Явившись на мрачный перекресток, я увидел перед собой самого обычного с виду человека. Он попросил у меня счастья… — И ты решил, что ты — и есть его счастье? — улыбнувшись во все свои островатые зубы, спросил Верен. — Нет, — засмеялся князь, распустив косу и начав плести ее заново. Глаза его раскрасились в ярко-желтый. — Я украл его. — У кого? — прищурился Асмодей. — У папы кто-то до тебя был? — красные глаза мальчика, казалось, стали еще темнее. — Если бы у него кто-то до меня был, я бы продал того человека другому демону в рабство. — Мужчина говорил это слишком легко, и его дети воспринимали это как должное. Шатен надул губы, но в мыслях усмехнулся. — Но я его украл из его мира. — И вы полюбили друг друга? — прижав руки к сердцу, поинтересовался Верен. — Нет, — выдохнул Билл. — Нельзя ведь так просто влюбиться в кого попало. — Но кто влюбился первым? — поинтересовался Асмодей, сдув черные кудряшки с носа. — Наверно, я, — задумчиво ответил мужчина. — Так вот, он жил со мной здесь. Он ненавидел меня, мы вечно ругались. И в конце концов, он посмотрел на меня другими глазами, когда узнал, что я пишу для него книги. — И что в этом такого? — фыркнул Асмодей. — Все ведь могут писать книги. — У меня были сожжены руки после падения с Неба. Я каждый раз испорченные страницы переписывал заново, чтобы почерк нравился Сосенке. Об этом он узнал сам — каким-то боком вычислил меня. Я даже не знаю, когда успел полюбить его. Он был просто ужасным, но таким милым… — Князь мечтательно прикрыл веки, сделал глубокий вдох. — А потом я отдал ему свою душу. Буквально. Теперь у нас одна душа на двоих — общая, слитая. Так мы поженились, хоть он об этом и не знал: ему позже рассказал ваш дедушка. И чуть позднее он сам признался мне в любви. Я был счастлив. — Значит, можно воровать людей? — громко сказал Верен, вскочив на ноги. — Нельзя, — фыркнул Билл. — Я поступил плохо. — Получается, папа страдает от Стокгольмского синдрома? — задумался Асмодей. — Нет, не страдает. Не думаю… — нахмурился князь. — Он не хотел быть с тобой, — начал настаивать Асмодей. — Ты просто привязал его к себе.       Диппер понял, что ситуация явно выходила из-под контроля. Он сделал глубокий вдох и толкнул пальцами дверь. Билл услышал шаги за своей спиной, быстро обернулся. Пайнс обнимал руками достаточно большой живот, чуть хмурил брови. Дети быстро освободили для него кресло. Шатен устало кивнул и опустился на мягкие подушки. Сайфер взял его за руку, посмотрел порозовевшими глазами на возлюбленного. — Я не страдаю ни от какого синдрома, — спокойно произнес он, пока его пальцы гладили бледное запястье. — Я и правда люблю вашего отца. Если бы я его не любил, вас двоих бы тут не было. — А почему ты не сбежал? — склонил голову набок Верен. — Ты ведь мог уйти от него.       Мейсон посмотрел на своего возлюбленного, в голове поднялся какой-то розовый туман. Хотелось зарыться пальцами в черный шелк и коснуться тонких губ своими. Нежность потекла по венам. Шатен прикрыл ресницы, почувствовав тепло от демона. — Я не мог. — Почему? — спросил уже сам Билл, выгнув брови в удивлении. — Ты столько раз мог оставить меня… — Потому что я влюбился.       Дети переглянулись. Асмодей перехватил за руку своего брата и потянул из гостиной, оставив родителей наедине. Билл щелкнул пальцами, заставив дверь запереться на замок. Он переместился ближе к креслу, прижался щекой к бедру, а затем потерся об него, зажмурившись. Пайнс наконец смог погладить Сайфера по волосам. — Сколько раз Великий Демон уже преклонил предо мной колени? — засмеялся шатен. — Слишком мало, чтобы выразить все свои чувства, — шепнул князь. — Неужели ты правда любил меня тогда? — Это я оставлю в секрете, — мурлыкнул юноша. Он зажмурился, тяжело выдохнул. — Что случилось? — Билл поднял голову, с волнением глянул в яркие омуты напротив. — Хорошо себя чувствуешь? — Они просто сильно пинаются. Сегодня они решили надо мной поиздеваться.       Демон положил руку на живот, его зрачки стали огромными и заполонили все глаза. Диппер прислушался к ощущениям: его снова изнутри хорошенько толкнули. Брюнет прижался ухом к животику, прикрыл пышные реснички. — Хватит уже мучить вашего папку. Ему и так тяжело, — тихо заговорил Сайфер. Мейсон слушал его, мерно ласкал. — У меня будут самые непослушные девочки. Нельзя донимать Сосенку, а то ему придется пить невкусные зелья. Вы ведь не хотите вместе с ним страдать?       Как ни странно, пинки прекратились. Юноша вздохнул с облегчением, наконец расслабившись. — Говори с ними почаще. Они тебя любят больше. — Пайнс легонько потянул за черные прядки. Сайфер снова заглянул в яркие глаза. — И мне нравится тебя слушать. Может, мне тоже начать называть тебя папочкой?.. — Я буду чувствовать себя педофилом. — Почему же? — Потому что я старше тебя в сто шестьдесят раз.       Пайнс только закатил глаза. Он потянул Билла ближе к себе, оставив между губами всего пару сантиметров. — А то, что ты вышел за меня замуж, когда мне не было восемнадцати, зачал со мной в то же время двух детей и каждый день делил со мной постель — не повод чувствовать себя педофилом? — начал подкалывать своего супруга шатен. — Да ну тебя, — проворчал демон. Пайнс затянул его в сладкий поцелуй. — Зато теперь ты точно совершеннолетний. — Но не по меркам Ада, — продолжал Пайнс. — Папочка…       Князь с глухим рыком накрыл его губы новым поцелуем. Дети же уже уплетали за обе щеки припрятанный торт, позволив своим родителям остаться хоть ненадолго в интимной обстановке. Сайфер без остановки целовал своего любимого, а тот в ответ не выпутывал пальцы из мягких прядей ни на секунду...