Сгореть и вернуться

Место действия: Небольшой кабинет, уставленный длинными книжными шкафами, полными пыльных книг. В центре комнаты, напротив единственного окна, стоит массивный стол, за которым, сгорбившись за горой книг, сидит не менее массивный молодой человек, что быстро водит пером по листу бумаги. Вся мебель в комнате сделана из темного дерева. Тишину прерывает резко открывшая дверь. Быстрыми шагами в комнату входит высокий парень и, резко остановившись перед столом, шепчет дрожащим голосом, что неожиданно переходит в крик: - Я не понимаю… Намджун, я не понимаю… Я уже ни черта не понимаю! Фигура за столом поднимает голову, устремив уставшим взгляд на гостя, но продолжает молчать. Тишину наполняют лишь два дыхания. Гость не разделяет спокойствия собеседника, на его лице легко читается яростный гнев. - Объясни мне! Я не понимаю, я не могу понять. Как они могли так обойти с ребенком?! Объясни,- вновь требует парень и ударяет кулаком по столу. Юный хозяин кабинета на это лишь громко вздыхает и устало откидывается на спинку кресла, впрочем, не отрывая взгляда от беспокойного собеседника. Объяснить? Как можно объяснить неоправданную жестокость, предательство, голод, сводящий с ума и лишающий даже тени совести? Нет, ему это явно не под силу. Днем ранее. Место действия: Широкая поляна, когда-то усеяна цветами и длинной, доходящей до пояса, зеленой травой. Сейчас же, зима превратила ее в пустое и холодное пространство, укрытое тонким слоем снега. Недалеко проходит дорога, на которой сейчас можно заметить кучку лошадей и пару людей рядом с ними. На истоптанной земле, метрах в двадцати от дороги стоят пятеро молодых парней из деревни неподалеку. На них не единожды заплатанные обноски. У их ног, на земле, небольшой грудой такого же тряпья, тяжело хрипит, иногда кашляя кровью, еще один парень, помладше остальных. К толпе быстрыми шагами приближаться трое богато одетых людей. Один самый массивный и младший, идущий в центре и двое уже немолодых, но прытких и жилистых людей. Все трое при оружии. - Что здесь происходит?!- властно вопрошает младший. Группа деревенских оценивающе оглядывают подошедших и, решив, что эти люди, вряд ли потерпят ослушания, неловко переглядываются. - Здравствуйте, молодой господин,- говорит, видимо, старший из присутствующих. Остальные спешно повторят поклон,- Мы вынуждены наказать непослушного мальчишку, обидевшего знатного человека, а после, оклеветав его перед всей деревней,- учтиво говорит тот, склонив голову. - Чем же этот ребенок так обидел вашего господина? Что именно он сделал?- требующее уточняет молодой господин и, не давая ничего ответить, с нажимом уточняет,- Меня интересует правда. Соврешь – лишишься жизни. Парни перепугано оглядывается друг на друга. Молчание затягивается, так что сопровождающие «юного господина» решают их несколько поторопить, неспешным, явно привычным движением, положив руки на рукояти своих мечей. - Ээм. Понимаете ли, юный господин… так уж вышло, что тот высокоуважаемый человек заплатил за… эээ… определенные услуги. Но этот мальчишка,- парень бросает злой взгляд на мелко дрожащую кучу,- мало того, что он не выполнил четко поставленную задачу, так он еще и укусил господина и, в чем мать родила, прибежал домой! И за что нам только такой позор?!- не сдержав эмоции, прокричал деревенский, рассчитывая на сочувствие со стороны собеседника. Сочувствия он не получил, а вот пинок в живот – это да. Причем настолько смачный, что тут же повалился рядом с перепуганным мальчишкой. «Юный господин» присел рядом, приподняв за волосы своего собеседника, заставляя смотреть себе в глаза: - Будь благодарен, что мне нельзя тебя убить только из личной неприязни,- шипит он и откидывает его обратно на землю. Выпрямившись, неизвестный господин снимает с пояса мешок монет и кидает под ноги остальным,- Я покупаю у вас этого мальчишку, но если еще хоть раз в жизни я вас увижу – это будет ваш последний день. Убирайтесь! Кода же Джун наклоняется, чтобы унести отсюда изнеможенного мальчишки и в перепуганном, испачканном кровью лице он узнает Тхена, то очень жалеет, что оставил тех в живых. Место действия: Кабинет. Пауза сильно затянусь. Намджун ненадолго прикрывает глаза, прекращая играть в гляделки. - Джин-хен,- тихо и по-прежнему хотя бы внешне сохраняя спокойствие, говорит он,- неважно как так вышло. Важно сейчас то, что Тэ здесь. И ты здесь. Уж если кому и под силу помочь ему сейчас, так это только тебе,- старший на это ничего не отвечает, лишь кивком обозначая свое согласие с его словами.- Сейчас мы не имеем права на эмоции, вот будут все в безопасности – тогда и поговорим. Место действия: Лазарет. Комната не длинная, но широкая. Одна стена вся усеяна большими окнами, что почти доходили до потолка. У противоположной – ряд из кроватей, застеленный белыми простынями. У каждой кровати – тумба рядом со стеной и небольшой табурет, видимо, для посетителей. Из лазарета можно войти в другую, совсем небольшую комнатку, двери куда постоянно открыты – то комната лекаря, где он делает и хранит всякие лекарства, а так же часто ночует. На ближней к входу кровати, под двумя теплыми одеялами, дрожал от холода Тэхен. Он свернулся клубком, даже голову упрятав в тепло, отчего заметить его было непростой задачей, настолько он был худ и невелик. Рядом с его кроватью, на тумбе стояли всякие разные колбы и баночки с разными лекарствами и отварами. Тэхен был вовсе не рад, очнувшись здесь, по-видимому, в больнице и щедрости зажравшегося вельможи – тоже. Он надеялся, что его просто забьют досмерти и никаких проблем у него больше не будет, но нет же, надо было кому-то припереться и играть в добродетеля, а ведь мучиться теперь ему. Несмотря на озноб, все тело пекло, обжигало колющей болью. Низ живота тянуло так, что даже от еле уловимых вдохов в глазах темнело от резкой боли, что уж говорить о моментах, когда хрупкое тело выгибалось в неожиданной судороге, заставляя широко распахнуть глаза и приоткрывать рот в безмолвном крике. Приближающие шаги заставили Тэ закусить губу, чтобы прекратить стонать от боли, и прикрыть и до того ели-ели открытые глаза. Он изо всех сил старался походить на спящего и расслабить лицо, дабы избежать всяких разговоров и вопросов. Эти тщетные попытки заставили Джина лишь печально вздыхать. Но не подыграть он не мог, пускай мальчишка считает, что ему удалось обмануть старшего, раз уж ему так сейчас спокойнее. - Ох,- он сделал наигранно тяжелый вздох,- он все еще не пришел в себя. А ведь уже два дня прошло… По немного облегченному вздоху парнишки, Джин убедился, что тот поверил в свою актерскую игру, а значит подыграть было правильной идеей. Любое прикосновение заставляло хрупкое тельце вздрагивать, а после морщиться от боли. А ведь старший лишь нащупал пульс, что отстукивал в бешеном ритме, да положил прохладную руку на мокрый от пота лоб, чтобы проверить температуру. Но надо отдать мальчишке должное, он не просто ни разу не закричал, с его уст не слетел ни один даже самый приглушенный стон. Насколько же он напуган, что заставляет себя проявить такое недетское мужество? А вот Джин чем дольше смотрел на бледное лицо юноши, тем сильнее ему хотел выть, забиться в самый дальний и темный угол, и не заходить сюда, пока Тэ либо опять не вырубиться, либо хоть немного не успокоится. Но медлить нельзя, он, Джин, лекарь, и понимает, что долго терпеть боль тот вряд ли сможет и заставлять его дожидаться очередного беспамятства слишком жестоко и, как лекарю, непозволительно. Он может и должен облегчить боль мальчишки, пока та не убила его. - Потерпи еще немного, сейчас станет легче,- проговорил Джин, заставляя себя говорить уверенно, без дрожи в голосе. И стон таки вырвался через крепко сцепленные губы, когда одеяла были отодвинуты в сторону, от холода Тэ даже начал стучать зубами. Юный лекарь осторожно взял почти невесомого мальчонку на руки. Тэхен удивленно открыл глаза, когда его, не менее осторожно и очень медленно, опустили в теплую ванну. Это была не обычная вода, она окутала его израненное тело, не обжигающей болью и не пронизывающим холодом, а убаюкивающей прохладой. Одной рукой Джин смывал с детского лица тонкие дорожки слез, после чего пристроил его голову на мягкое, обделанное тканью, изголовье ванны. Впервые за эти дни Тэхен смог выровнять дыхание. И, воспользовавшись случаем, он рассматривал лекаря, сквозь неплотно закрытые веки, но слезы так и не позволили четко рассмотреть, но почему-то этот лекарь не казался ему плохим человеком и Тэ решил в последний раз попробовать довериться взрослому, пускай не полностью, лишь на время, чтобы тот унял эту безумную боль. Он даже просто до крови закусил губу, но ничего не сделал, не показав сопротивление, когда рука лекаря легко прикоснулась к его животу. - Попробуй немного расслабить ноги, не поджимай их. Да, я знаю, что это трудно и больно, но так быстрее станет легче,- он взглянул на мальчишку, тот безмолвно смотрел на взрослого, большими полными слез глазами, на его сосредоточенное лицо, на поджатые губы, на складку меж бровей, на огромные сгорбленные плечи…- Тэхен, я обещаю, что тебе станет легче. Просто поверь мне. Прошу, позволь помочь тебе. Медленно выдохнув, Тэ, пусть и не разогнул колени, но все же отстранил их от худощавого живота, но очередная судорога заставила тут же вернуться в прежнее положение, взыв от боли, вот только между животом и ногами уже была большая ладонь Джина. Его первые прикосновения к перенапряженным мышцам, которые все еще не отпустила судорога, были настолько болезненны, что парнишка схватил руку старшего, впиваясь ногтями с недетской силой, но лекарь будто и не заметил этого, продолжив разминающий массаж, удивительно, но задубевшие за несколько дней мышцы довольно быстро поддавались умелым нажатиям. Парнишка даже смог уснуть и проспал почти два часа, пока тепло воды унесло боль в неведомую даль. Джин сидел у кровати, наблюдая, как ребенок наконец-то мирно спал, а не в который раз за эти дни провалился в пропасть усталости. Горячая грелка коснулась его измученного живота и Тэ тут же проснулся. Слишком горячо. - Неприятно, знаю, но так нужно. Честно-честно,- сказал Джин, широко улыбаясь, надеясь, что так он меньше напугает Тэ. Вот только…- Раз уж ты все равно уже проснулся…- он снова печально вздохнул и виновато посмотрел на Тэ, нехило так пугая его резкой сменой выражения лица.- Нужно обработать раны. Будет больно. Не смотря ни на что, он опять не плакал, не кричал и лишь пару раз, совсем тихо, застонал, пока Джин накладывал тугую повязку на выцарапанное на плече «шлюха». Потом, хвала богам, его оставили одного, позволив обиженно рыдать в одиночестве. К вечеру, к своему немалому удивлению, Тэхен уже спокойно лежал на спине, наблюдая в большое окно за тучами в небе, размышляя, что Джин однозначно волшебник из какой-то загадочной сказки.