Сгореть и вернуться

Место действия: Лазарет. Ранее утро. Джин, делая утренний обход, остановился, ненадолго залипнув, наблюдая, как спят младшие. Чонгук лежал на спине, застыв фигуркой оловянного солдатика, в то время, как Тэ, будто не замечая огромного количества свободного пространства за своей спиной, толкал младшего еще ближе к краю. Правда, в противовес, он почти улегся на Чонгука, забросив на него не только руку (обнимал Тэ во сне все и всегда), но и ногу, так что если уж падать – так вместе. Чонгук-то может и не проснется, продолжая досматривать сон на полу, а вот Тэтэ так легко не отделается, у него только-только начали понемногу заживать самые глубокие порезы, если их сейчас повредить - проблем будет… Но Джин лишь успел поднять упавшее одеяло, когда заметил в дверях Намджуна. Так что он наскоро укрыл мальчишек, не став будить и перекладывать. И вот они вместе идут по заднему двору поместья, тихо переговариваясь, дабы никто их случайно не услышал. - Это случилось опять. - Да,- коротко отзывается Намджун. - Ну, это же не первый раз, а значит, он вернется. Нам нужно только подождать,- Джин попытался натянуть улыбку. Намджун остановился, вынуждая старшего, что успел отойти на пару шагов вперед, обернуться: - Сам-то веришь в это? Магистра нет рядом и мы не можем связаться с ним. Я пробовал, но это невозможно... Да и он сам говорил, что следующий раз будет последним. Он устал. У него больше нет причин бороться. Нужно смотреть правде в глаза. Хен, он больше не вернется. Никогда. Джин уставился в глаза лидера, полные грусти, боли и обреченности. Хех, а в той, прошлой жизни, он не позволял никому видеть себя таким, только Хоупу может, да и то, вряд ли. Правда, в той жизни никто из них не был так близок к смерти. - Я тоже так думал. Но, знаешь, кажется, у нас есть маленький козырь, светловолосый такой козырь с милыми щечками. Думаю, он вернется к нему. Хотя бы чтобы попрощаться… Нам надо только успеть его поймать, а там уж попробуем что-то придумать. Место действия: Лазарет. Пятнадцатью минутами позже. Джин идет через комнату, чтобы закрыть окно, в которое свалил оборотень утром, ну или ночью. - А где Юнги-хен?- спросил Чимин, сонно потирая глаза кулачком, как только Джин показался в проходе между кроватями. - А ты слышал, как он ушел?- вопросом на вопрос ответил юный лекарь. - Нет, я спал. Только проснулся, а его нет… и на территории поместья тоже нет,- тихо и как-то озадаченно добавляет он.- Не в привычках хена уходить далеко в такую рань. Он же не выполняет больше никаких заданий?- с опаской спросил Чимин то, что очень сильно тревожило его уже не первый день и даже не год. - Нет, конечно же,- тут же заверяет его лекарь, но в глазах младшего по-прежнему проскальзывало недоверие.- Даже если бы он и попробовал - Намджун ему бы мозги быстро вправил. Ну, тут уж не поспоришь. Этот может. Значит все и вправду хорошо. Можно облегченно выдохнуть и отпустить этот камень от сердца. Хотя, судя по напряжению и обеспокоенности Джина можно предположить, что это вовсе не помешало Юнги вляпаться еще в какие-то неприятности. - Послушай, а как ты узнал, что Юнги не в поместье? Чистый интерес, не более, но Чимин неожиданно съеживается, вздрагивая, как от удара: - Можно,- робко говорит он куда-то в пол,- я не буду отвечать? - Конечно, можно,- говорит Джин и треплет младшего за щеку, чем тут же вызывает ответную улыбку. Ну, вот и славно, захочет – сам расскажет, когда время придет. Место действия: Прошло девять дней, как Юнги пропал. Небольшая спальня. Квадратная комната, у дальней стены, упираясь в стену, стоит большая кровать. Над кроватью – окно, закрытое плотными шторами. Время ближе к полуночи. Намджун, быстро смахивает с ресниц остатки сна и оборачивается на скрип двери. Где стоит Чонгук, сжимая в руках подушку, и смотрит на него темными глазами, что сверкают из-под длинной черной челки. Стоит, молчаливо закусывая губы. Ах, точно, он же не знает, что Намджун видит в темноте, вот и стоит, переминаясь с ноги на ногу, боясь разбудить. - М?- подает голос старший и макнэ тут же прячет глаза в пол. - Можно к тебе, хен?- спрашивает он, пряча лицо в подушке, отчего разобрать его бормотание стает еще труднее. - А Тэхен простит тебе такую измену?- спрашивает лидер, усмехаясь, однако отодвигается ближе к стене и приподнимает одеяло, подзывая младшего. Гуки ложится, и не думая выпускать подушку из рук. Намджун укрывает младшего, почти по самую макушку. Тот лежит напряженным клубочком, сопит и смотрит в далекое никуда. Черный кот. Хотя нет, пока только котенок. Котенок, что обязательно станет великолепным дерзким котом. Старший запускает длинные пальцы в мягкие волосы мелкого, отчего тот довольного жмурится, как тогда, в том далеком тогда, что кажется, и не существовало вовсе. Он подлезает ближе, утыкаясь лбом в накаченную грудь. Пока старший перебирает темные волосы, макнэ ослабляет хватку, выпуская подушку из удушливого захвата и очень мило борется со сном, вновь и вновь приоткрывая потяжелевшие веки. - Хен,- вопрошает младший, немного отстраняясь, чтобы встретиться взглядами с Джуном. - Да?- подбадривает он младшего, что неожиданно притих. - Юнги-хен,- неуверенно проговаривает он, но взгляда не отводит,- он все-все забыл, только поэтому ушел, да? Хех, глаза блестят, а вопрос полон наивности, который звучит на самом-то деле примерно так: «Он же не мог уйти, если бы помнил меня (нас, группу, арми и чего уж туда еще вместит его фантазия)?». Ребенок. Мальчишка, что не должен был оказаться здесь, в этом мире полном боли, опасности и страха. Хотя… разве в том мире ему было лучше? Может и безопасней, но боли и грусти там явно не меньше. Намджун приподнялся на локте, продолжая смотреть на макнэ, что вот-вот расплачется, не зависимо от ответа лидера: либо от того, что его бросили, либо от того, что забыли. - Все будет хорошо. Наш грозный Сахарок обязательно вернется, даже если он забыл про нас. И Хосок найдется. 7-1=0. Так что все будет хорошо. Точно-точно,- сказал он, заграбастав плачущего Гука в цепкие объятия, искренне радуясь, что их золотой макнэ все помнит и все так же может прийти ночью к лидеру просто, чтобы пореветь вдоволь. Неделя сменялся другой, а известий о Юнги все не было. Намджун почти ежедневно брал людей из охраны и прочесывал округу, но ничего. В прошлый раз, два года назад, за Юнги тянулся кровавый след из сломанных деревьев, кустов да разорванных в клочья зверей. Сейчас же ничего не указывало на присутствие обезумевшего оборотня. В его состоянии далеко бы он не ушел, а в деревню ему путь заказан, об этом позаботился магистр, защищая и невинных людей, и самого Юнги. Ни один человек не мог приблизиться к нему и на метр, пока тот полностью не перейдет в одну из личин. Вариант оставался один – он уже мертв. Только верить в это не хотелось, вот они и продолжали поиски, а младшие помалкивали, не задавая хенам лишних вопросов, лишь изредка переглядываясь обеспокоенными взглядами. Обычно оборотни не отходили ни на шаг от своих младших собратьев, даже была четкая система кто должен заботиться о ребенке, в случае смерти родителей. Младшему поколению строго запрещалось покидать селенья оборотней, до того как они впервые сменяли личину. За ослушание можно было и жизни лишиться. Эта с виду жестокая мера, на самом деле была проявлением милосердия и заботы. Первое перевоплощение было невероятно трудным и болезненным, а еще очень опасным. Любой оборотень имел две личности – животного и человека, причем зверь всегда рос и развивался медленнее, так что важным было правильно разъяснить иерархию: человек – хозяин, что берет на себя обязательство заботы. Взаимоотношения соседей по телу были очень важны, поскольку только при обоюдном согласии перевоплощение было возможным. Мешать мог либо страх человека, либо нежелание и неготовность зверя. Ни для кого не секрет, что оборотни очень амбициозный народ, но это вовсе не означало, что они такие с рождения, просто слабость хотя бы одной из двух личностей убивала оборотня. Крайний срок перевоплощения – 12 лет, но в этом возрасте очень редко все заканчивалось хорошо. Чаще всего они просто сходили с ума, застревая в очень странном состоянии, когда тело еще человеческое, а личность животного уже стает доминантной. В таком состоянии перепуганное создание, у которого враз до предела обострялись все чувства, не могло сориентироваться, проанализировать ситуацию, а уйма запахов и звуков заставляли закрывать уши, задерживать дыхания и выть от боли и бессилия. В таком состоянии оно убивало все, что только могло видеть, часто и самого себя за компанию. Если старший не вмешается и не сможет успокоить зверька, то оборотня приходилось опять-таки убить, пока он не умер от истощения, забрав с собой уйму невинных жизней (в зависимости от возраста и уровня физической подготовленности тела человека истощение наступало в период от недели до трех месяцев). Главной смертной провинностью оборотней было зачатия оборотня-полукровки. Во-первых, это всегда стоило матери жизни, а во-вторых, такие дети очень редко выживали, поскольку их тела были гораздо слабее и менее выносливы. Юнги же выделился везде. Начиная от того, что оборотни почему-то не убили его и не забрали к себе, обрекая его и людей неподалеку на верную смерть, и заканчивая тем, что ему сейчас 16. Да, разумеется, последние два года это больше заслуга магистра, но он самостоятельно дожил до 14 и не подавал виду, что ему приходилось ежесекундно сдерживать зверя с суицидальными наклонностями. Занимательная история, ведь обычно ситуация складывалась полностью обратная. А еще он не догадывался, о том, что хозяин здесь не кто-то, а именно Юнги и, что уж совсем странно, он не слышал, как волк пытался с ним говорить. Как эта парочка вообще выжила, не смог бы объяснить и самый мудрый представитель их народа. Место действия: Задний двор поместья. Намджун вяло двигается в сторону небольшого здания, что открывало путь в длинное подземелья, куда защитное заклятие закидывало неожиданных гостей поместья, что решили идти не через главный вход. По пути ему встретился Джин, что решил составить ему компанию. Неожиданным гостем мог оказаться кто угодно, они уже пару раз вытаскивали заблудившихся грибников, да пьяницу из деревни неподалеку. Один раз прибегал какой-то мелкий парнишка, в поисках лекаря. Враги и воры тоже бывали, но не среди бела дня, когда солнце как раз стояло в зените. Открывшаяся картина заставила их ошарашено застыть на секунду, а в следующий миг подбежать как можно ближе, но они так и не смогли подобраться к Юнги. Место действия: Темница. Намджун с Джином стоят у одной из камер, не имея возможность подойти ближе из-за защитного заклинание, что не позволяет им приблизиться к Юнги. Который сидит в углу камеры, прижимаясь спиной к каменной стене. Чимин, что почему-то уже был там, хотя вообще-то еще утром не мог самостоятельно подняться с постели, зыркнул в сторону старших сталью и велел заткнуться, а лучше вообще свалить. Защита магистра почему-то совсем не тормозила его, пропуская к оборотню. После чего он вновь превратился в милую плюшку, которую все и привыкли видеть, медленно подходя все ближе к оборотню. Выглядел тот до нельзя паршиво. Тонкие ноги уже не держали сильно осунувшегося парня, что сейчас больше смахивал на мертвеца, что припал спиной к холодной каменной стене. Из одежды на нем остались лишь изорванные пижамные штаны, что теперь больше походили на шорты. Он и раньше был худощавым, сейчас же ребра торчали так, что впору опасаться, что тонкая кожа порвется, высвобождая их наружу. Юнги всегда умело пользовался обманчивой хрупкостью своего тела, что сейчас только и состояло из костей, шелковистой кожи, покрытой узорами белых шрамов, да малой прослойкой нерельефных мышц, что хоть немного добавляли объемности телу. Рваные раны разной глубины и размера, ступни стоптаны до мяса и руки, сбитые в кровь. А еще огромные безумные глаза, что воззрились на Чима с явной угрозой. Но Чимина оборотень вовсе не пугал, он вообще полностью игнорировал его угрозы и присел на корточки прямо перед оборотнем, которого очень напугало такое дерзкое поведение, заставляя сильнее вжаться спиной в каменную стену. Парень медленно склонил голову к левому плечу, уверенно протянул маленькую ладошку и потрепал пепельные волосы, расплывшись в широкой улыбке, даже глаза прищурил. Он будто и не замечал, как тот скалится и немного рычит, но Чимина лишь умиляло, как волчонок пытается рычать в человеческом-то обличии, хотя выходит довольно убедительно, такой образ неплохо подходит хозяину тела. Джин с Намджуном, отлично понимая, насколько жизнь младшего находится под угрозой, стояли не в силах двинуться, уходить – глупо, а подойти ближе, хоть на малый сантиметр, они не могли. А еще Чимин полностью игнорировал периодические попытки старших сделать хоть шаг в их сторону или попытку уговорить его выйти из камеры. Он и вообще будто забыл об их присутствии. Хотя, почему будто? Сейчас он был слишком увлечен игрой в гляделки, на самом деле это и был настоящий бой зверя с человеком, проблемой было то, что оборотень проигрывал, но не хотел этого признавать. Хотя Чимин, кажется, только тешился его упорству. - Что же ты сделал такого, что старшие с тобой обошлись так? Бросать детей не в их привычке. Но до чего же ты долго терпел. Я прямо-таки восхищаюсь вами двумя. В ответ тишина, ничего не меняется в выражении лица Юнги, даже прищур глаз, но Чимин каким-то удивительным образом слышит ответ волка. - Убил? На миг Чимин насупливает брови, но потом снова изучающе клонит голову к плечу. - Убить брата, в твоем-то возрасте немного невозможно,- говорит он убаюкивающим тоном. Но зверь не верит. Неожиданно его глаза начинают блестеть и, не смотря на то, что ему это дается с явным трудом, он говорит человеческим голосом: выходит слишком быстро, но на удивление разборчиво: - Мин Юнги больше нет. Я убил его. Намджун сжимает кулаки до боли и вновь пытается сдвинуться с места. По щеке Джина стекает слеза. Чимин потирает затылок, с немного удивленным выражением лица, но улыбку не прячет. Разве не мило, что волчонок возомнил Юнги-хена своим братом? Хорошо, что хены не могут видеть его лица, явно бы мелкий огреб, так и не проговорив ни слова. И пофиг на всю мощь заклятий магистра. - И это вся проблема?- его тон повергает старших в шок, поскольку Чимин заливисто смеется.- Мин Юнги холодная и ленивая бука, неужели, ты и этого о нем не знаешь? Ни один зверь, при всем желании не может убить хозяина. Максимум, вы умрете вместе. Можно подавить его или с ума свести, да и только. Так что твои аргументы глупы и жестоки, в первую очередь, по отношению к самому Юнги. Он не такой слабак. Ты - волк. И должен проявлять себя как волк, конечно, с не наигравшимся, запертым волчонком любому захочется забиться в дальний угол и не высовываться. А Юнги просто до жути засранское чудище, раз поленился даже поговорить с тобой,- оскал стает немного большим, на что Чим лишь хмыкает,- Да, ты прав, в качестве Шуги он несколько подобрел и смягчился, но до идеала еще слишком далеко. И не тебе меня поправлять, как мне называть хена. Придется Юнги заняться твоим воспитанием, но тут уж я не помощник,- глаза зверя наполнились истинным ужасом, что заставило Чимина хохотать вовсю. И пока он заливисто смеялся, притягивая обеспокоенные взгляды старших, вместо Юнги у стены оказался серебристый волчонок, примерно одного размера с Чимином волчонок. Легким нажатием лапы на плечо младшего, он повалил его на пол, нависая над довольным лицом, и облизнул шершавым языком. Мальчишка лишь запустил руки в теплую шерсть, отслоняя морду волка: - Не стоит таких нежностей, Юнги-хен тебя потом по голове не погладит,- сказал он с враз посерьезневшим выражением лица. Волк на миг отнял морду и замер, будто прислушиваясь, а затем вновь принялся облизывать младшего. - Ах, даже так?- тихо пробормотал он, заливаясь краской. Все. Заклинание больше не требуется, так что старшие наконец-то могут добраться до этой парочки. Вот только все расспросы закончились, как только Чимин опять весь сник и выдавил свое еле слышное: «прости, но могу я не отвечать?», а волк, что мирно улегся на его коленях, очень нехорошо оскалился, стоило Намджуну только рот раскрыть. Место действия: Юнги, уже в человеческом облике, осмотренный, перевязанный и накормленный-напоенный чем-то теплым и ароматным, спит в уже родном лазарете, а рядом, не выпуская костлявой руки из своих маленьких ладошек, восседал Чимин, радужно-счастливый, в общем, как и всегда. Разумеется, он состроил очень недовольную мордаху, когда Джин, игнорируя все протесты, утащил его в лазарет. Во-первых, чтобы осмотреть, а во-вторых, давая Юнги возможность выспаться, ибо спать, когда на тебя пялятся с таким обожанием вперемешку с восхищением, трудная задача даже для такого мастера, как Шуга. А после Юнги превратился в Юнги и потребовал к себе первоочередное внимание лекаря. Сейчас он наконец-то занялся Чимином. Кости целые, но ни один даже самомальский порез не исчез, поэтому Джину все равно было чем заняться. Намджун стоит рядом, наблюдая за всем происходящим. Младшие в лазарете отсутствуют, так вовремя решив прогуляться. «Удивительный ребенок»- констатируют для себя одновременно и Джин, и Намджун. - Слушай, если ты мог срастить кости, почему не сделал это сразу? Еще там, в лесу, например, это смогло бы спасти тебя. Неужто, так боялся раскрыться перед нами?- вопрошает старший, чтобы хоть как-то разбавить тишину, атмосфера вокруг весит тяжелая, а расспрашивать или тем более ругать младшего очень уж хочется, но явно сейчас не к месту. - Это трудно делать, а еще больно,- говорит Чимини, немного смущаясь, ведь отнял у лекаря немало сил и времени. - Больнее чем сломанные ребра?- усмехается Намджун. И Чимин поднимает на него влажные глаза, отчего тот давится смешком, потому что отчетливо понимает: да, это больнее чем сломанные ребра и страшнее чем холодная смерть там, в лесу. Больше никто, даже Юнги, что имел больше прав, чем кто-либо на расспросы, не затрагивали эту тему и вообще все, и младшие, и старшие, старались проявлять к этому ангелочку еще больше нежности и ласки.