думай о море.

«как мне взять себя в руки, если все, за что я держался, раскололось на части. это лето вспороло мне брюхо, протащило лицом по асфальту, отпинало как мячик. я снимаю остатки лица что однажды напялил, посмотри сквозь меня, от меня ничего не осталось.» дзеси икита

Город переживал пик сезона ливней. Небо затянуло настолько, что мир, казалось, покрылся чернотой, а солнце исчезло. Эрен не любил такие дни, особенно сегодня. Сегодня он понял, что слишком доверчив и наивен, а его друзья и не друзья ему вовсе. Впрочем, он наверное и раньше это понимал, просто одиночество сложно признать. — Помогите! Дождь лил чертовски сильно. Вода уже была по колено, к тому же, сюда стекала грязь, которую вымывал поток ливня. Ноги он уже перестал чувствовать. От запаха сырости уже тошнило, ему было холодно, руки дрожали. Эрен не мог подняться наверх, правда не мог. Он пытался вот уже час это сделать, пока ноги еще его слушались. Грязь и вода хлюпали в ботинках. — Помогите! Кто-нибудь? Шаги едва ли были слышны. Редко кто здесь проходит, заброшенная все-таки стройка. Эрен хотел бы оказаться сейчас рядом с Ханджи и поговорить о том, насколько люди уродливы душой. Пусть она бы и продержала его потом всю ночь, рассказывая кучу историй из жизни на эту щепетильную тему. — Помогите! Ну же, я здесь! — крикнул Эрен, услышав шаги. Грязная вода поглотила его бедра. Вниз на него глянул мужской силуэт. Эрен уже ничего не различал, он был весь в воде и дрожал от холода. Эрен правда не любил ливни и дождливые дни. Конец августа, конец очередных каникул. Сезон дождей. Кажется, в жизни так мало хорошего? Он молча отошел и через полминуты принес какую-то длинную трубу и опустил в яму. Эрен ухватился за нее и, опираясь ногами о стенки, выбрался. Дождь нещадно лил. Мужчина низкого роста протянул ему белый платок и повернулся. — Спасибо! Спасибо вам. Как я могу вас отблагодарить? — Эрен побежал за ним. — Никак не нужно. Иди домой и отогрейся, — он посмотрел, сморщившись, на свои ботинки, облепленные мокрой грязью, и поправил рубашку. В руке он держал зонт, но из-за Эрена вся его рубашка была мокрой. — Я правда хочу вас поблагодарить. Он не ответил. Эрен не бежал домой, а шел пешком, и люди оборачивались, смотря на его ноги в грязи по бедра. И в этот момент он подумал, что ему все равно. Он смотрел вверх из этой ямы на серое-серое небо и подумал, что ему все равно, если он захлебнется в грязи и дождевой воде. Какая разница, подумал он, какая разница. В пятницу Ханджи записала его к психиатру, и Эрен подумал сбежать из дома. Ему очень не хотелось расстраивать ее, но не хотелось к психиатру. Вообще-то у Эрена не очень хорошие воспоминания о врачах. Он склонен винить кого-то сгоряча просто так, но эта стойкая неприязнь осталась по сей день. Эрен не считал, что ему нужен психиатр, ему просто нужны были родители. Сезон дождей и не думал заканчиваться. На ужин сухая лапша, термос с кипятком и сигареты. Ночевать было негде, потому что друзей не осталось, и он принял решение занять скамейку с козырьком в парке. Вообще-то люди чертовски уродливые создания. Только и делают, что прикидываются постоянно кем-то: друзьями, любимыми, добрыми, заботливыми. Холодает. Море, песок, он хотел бы побывать на море. Хочется спать. Скоро школа. Эрен не знает, кто он. Двенадцать ночи. С утра дождя не было. Было солнце, не затянутое тучами, и туман в глазах. Утренние птицы очень громко щебетали, поэтому Эрен проснулся. Рука посинела. Не было дождя, не было людей, это радовало. Йегер посмотрел в телефон. Ханджи звонила двенадцать раз и перестала в два часа ночи. Два сообщения. «Решил сбежать? Я о тебе забочусь, по крайней мере пытаюсь. Ладно, прости, что пыталась затащить тебя туда. Но я думаю, что тебе нужно поговорить об этом с врачом» «Я больше не буду звонить, домой все равно живым придешь. Надеюсь, ты не ночуешь на улице в парке. Приходи домой поскорее» Ханджи всегда была очень проницательной, но ей часто сложно понять Эрена, и она не может с ним совладать, понять до конца. Он сложный ребенок. На часах 05:03, у Йегера дымка перед глазами, потому что спать было неудобно, но и не холодно, это радовало. Цветы не распустились, слишком много комаров. Пора идти домой, ведь он каждый день виноват перед Ханджи. Все говорят, что еда на природе вкуснее, и это правда. Лапша, залитая немного остывшей горячей водой, возможно, дома с утра в одинокой маленькой кухне была бы не такой вкусной. Но воздух теплый и влажный, а солнце светит так ярко, и еда кажется прекрасной. Кто-то выбежал на пробежку, знакомый мужской силуэт. Эрен улыбается и вспоминает, что оставил платок дома. Затем догоняет мужчину — тот бежит не слишком быстро, скорее это его обычная тренировка на дыхание. — О, так это вы. Значит, вы живете поблизости, — Эрен старался бежать с ним рядом и поспевать за темпом. — Я не думал и не взял ваш платок. Спасибо, что тогда вытащили. Он смотрел вперед и не поворачивался к собеседнику. Йегер размахивал головой в разные стороны, поэтому не очень следил за кочками и ямками на беговой дорожке. — Хотите узнать, почему я оказался там, в той яме? Я гулял со своими друзьями, которыми тогда таковыми считал, хотя и не друзья они мне вовсе. Аманда сказала, что уронила дорогое кольцо в яму. Она попросила меня помочь, я не знал почему именно я, но подумал, что нужно все-таки помочь. И полез. Они оставили меня там, но прежде чем оставили, посмеялись. Сказали, что мне здесь самое место, и никто не подал руку или веревку. Никакого кольца там не было. А потом пошел дождь, выбраться было невозможно, — он уже часто дышал и впопыхах рассказывал историю, хоть и знал, что этому мужчине неинтересно. Просто особо некому было говорить об этом. — Я не люблю таких гнилых людей. О, скажите, где вы живете. Я отдам вам платок. — Мне не нужен платок. — Да, я знаю. Вы мне просто интересны, вот я и напрашиваюсь. Как вас зовут? — он улыбнулся, но мужчина, конечно, не увидел его улыбку. Эрен не сильно обращал внимание на дорожку, поэтому вскоре запнулся и упал. Мужчина обернулся. — Ха, все в порядке. Он подхватил ромашку с поляны и побежал снова. — Так как вас зовут? — не унимался он. — Я правда не отстану! — Леви. — Хорошо, Леви. Не будьте таким угрюмым по утрам. Он сунул в нагрудный карман толстовки Леви цветок ромашки и оставил его. Эрен отстал и побежал обратно к скамейке, к своей сумке и термосу. Пора возвращаться домой. Он понял, что что-то будет, что скоро обязательно что-то произойдет, и наверное, каждый это чувствовал когда-нибудь. Приближался сентябрь и поминки мамы, Эрен хотел бы, чтобы произошло что-то хорошее. Выпускной год не казался Эрену чем-то знаменательным. Во всяком случае, цели у него не было, чтобы поступить в колледж или университет, о котором он мечтал, он и не думал об этом вовсе. Эрен не любил учиться и сидеть на уроках, как, пожалуй, большинство, но у большинства-то были цели поступить куда-либо или пойти по инициативе родителей. Классный руководитель говорит, что этот год решающий, что сейчас они и Йегер в том числе «на финишной прямой» и должны думать о будущем. Эрен не хотел думать о нем. В ближайшем будущем поминки мамы и чуть позднее — отца. Эрен вообще ни о чем не хотел думать. Ханджи звонит во время перемены, что делает нечасто, поэтому Эрен немного напрягается. — Я записала тебя к психиатру. Эрен, пожалуйста, просто… просто сходи, попробуй. Если это будет напряжно, скажи, что все врачи уроды, и уйди, хлопнув дверью, я разрешаю. Ладно? Я не приготовлю тебе чертовы наггетсы, если ты не пойдешь, ты понял меня? Это важно, понял? То есть наггетсы очень важны. Эрен отвечает «хорошо» и сбрасывает, потому что он немного зол. Или не немного. Но ему не хочется расстраивать Ханджи, потому что он стабильно расстраивает ее каждый день. Сезон дождей закончился. Листья начинают желтеть. Осень — печальное время года, в это время умирают его родители, и затем каждый год совершаются поминальные встречи. Осенью промозгло и холодно ночевать на улице или просто гулять. Только Ханджи осенью никогда не хандрит и вытаскивает Эрена иногда в кино под открытым небом с пледом и всем таким милым. Но если честно, Йегеру нравится. И он до сих пор не понял, какая она, Ханджи: простая или сложная. После школы Эрена зажимают возле черного выхода и спрашивают, плюясь в лицо, какого черта он разговаривал с Меридит. Кто такая Меридит? Знать бы еще. Он спрашивает, кто это, и получает ссадину на щеке. Как в тумане ударяет в колено старшеклассника выше него, все еще не понимая, о ком идет речь. Меридит смотрит на него во время перемены перед уроком математики очень-очень долго и очень пристально. Не сводит глаз. Эрен знает о ней лишь только потому, что у нее фиолетовые волосы и септум в носу. Йегеру не хочется получать из-за девочки, с которой он даже не разговаривал ни разу, поэтому бьет еще раз — в пах, чтоб уж наверняка. Школьный дворник прогоняет всех, грозя кулаком и размахивая метлой. Кажется, сегодняшний день не совсем удачный.

***

Белые стены как-то странно сжимаются, и Эрен думает о том, что его это угнетает. Он не любит больницы. Направление к психиатру в пять часов вечера, частная клиника. Ханджи заплатила за прием, поэтому Эрен не уходит прочь оттуда, сверкая бахилами. Он заходит в 17:00 в кабинет психиатра и возвращается оттуда необоснованно злым. Другие люди ничего не могут знать о том, что внутри. Даже если расскажешь, все равно не до конца поймут, это ясно как день. Поэтому чаще всего походы к психиатру не помогают, по крайней мере, Эрену. Он видит этого человека в первый раз. Что он сможет понять? Эрен рассказывает о родителях и о школе, об отсутствии друзей и утверждает, что ему никто к черту не нужен. Доктор спрашивает о самочувствии и о снах. О головных болях, отсутствии сна или ноющем сердце, о страхах. О плохом настроении. Эрен отрицает все перечисленное, и доктор кивает. Почему? Какие глупости, как все бесполезно. — Эй, хочешь, я не знаю, повеселиться, сходить в кафе? Я видела в центре кафе, там много подушек и пуфиков, ты просто лежишь и пьешь свежевыжатый сок из трубочки. Ну? Пойдем? Йегер отвечает: «Неплохо» и в самом деле торопится домой, чтобы подоспеть к приходу Ханджи. Они вместе идут в кафе и едят пирожные в виде ромашки со вкусом меда. Ханджи говорит, что ее рабочий персонал «такие милые глупыши», и рассказывает, как их клинику оштрафовали на несколько сотен долларов из-за ни к чему не обязывающих, но зачем-то предписанных правил. Черт бы побрал эти глупые нормы, эту чертову документацию, которая вообще не помогает пациентам. И яростно откусывает от пирожного один «листочек» ромашки. — По легенде, ромашки — это слезы феи, которая плакала из-за своего возлюбленного пастуха, который предал ее когда-то и забыл, — говорит Зоэ. Эрен думает о том, что это крайне простые и красивые цветы, что никогда не стоит плакать из-за пастухов и что так он и не видел того мужчину. К вечеру приходит одна странная мысль. Эрен не помнит, что говорит и будто совершает действия на автомате. Все как дымке, в тумане, таком незаметном, но ощутимом. — Прости, но психиатр назначил тебе повторную консультацию, — говорит Ханджи. — Просто тянет деньги, — ухмыляется Йегер. — придумывает людям болезни.

***

Эрен замечает, что ботинки Леви блестят. На пальто нет ни единой ворсинки или волоса. — Так где вы живете? Может быть, в моем доме? Напротив? Я живу в доме сто четыре, там еще аптека рядом. Я и Ханджи. А вы? А, нет, стоп. Я угадаю, сейчас, — он секунду молчит. Леви поворачивает голову слегка и Эрен конечно знает, что ему неинтересно его общество. — Если… если я угадаю, вы прогуляетесь со мной по парку и будете слушать мою болтовню. Ладно? Ладно. Вообще-то Эрен не знал и не думал, что угадает. Квартал большой и вряд ли можно попасть в точку, с малой вероятностью, конечно. Красивые у него руки. — Только если угадаю, вы правду говорите. А то ведь я все равно узнаю, Леви. — Выследишь? — Да, как ниндзя. Незаметно и профессионально, — улыбается он. — Так, стоп. Я малого попросил. Если я угадаю, вы сделаете так, что я увижу вас завтра снова. — Много ты хочешь. — Нет, совсем мало. Много, это когда я попрошу вас слетать со мной в романтическое путешествие на Гоа на вашей яхте, в которой есть джакузи и шампанское. Итак, я угадываю. У меня есть три попытки. Это дом сто пять? Эрен вспоминает, что дом напротив — клубный дом с хорошей парковкой, охранником и голубыми елями рядом. Леви выглядит богатым и состоятельным. — Нет. — Хорошо, э-э… восемьдесят четыре? Отказ. — Ладно, пусть будет, — Эрен вспоминает номер дома возле парка, — сорок два. Леви встает. — Ох, я угадал? Нет? Даже если нет, разве не прилагается утешительный приз за игру? — Какой, например? — Узнать номер вашего дома, например? — Например, зачем? — Например, ну, приходить по вечерам с цветами и стоять под окнами или прийти и ограбить вас, или просто. Я подросток, мне надо, я очень любознательный и все такое. — Хорошо, сорок два. Очень у него взгляд пугающий. Эрен думает, что он, возможно, неприятный мужчина. Или нет? Кажется, он похож на Ханджи. Невозможно угадать, какой это человек. — О, так я угадал? Значит прогулка по парку, так ведь? — Так ведь желание исчерпано, — пожимает плечами он. Листья уже падают на землю, покрывают ее желто-оранжевым ковром. Завтра мама умрет снова. — Нет, так совершенно нечестно! — Ничем не могу помочь. Он идет вперед, не оборачиваясь. — Нет, я с этим вообще не согласен! — слышится вслед. — Вообще-то психиатр говорит, что у меня депрессия. Разве они не тянут деньги из людей, чтобы хорошенько заработать? Придумывают что-то, а человек верит. Я не верю. Я так не думаю. Мне кажется, он просто считает, что я неудачник. Еще я не люблю осень. Осенью всегда появляются странные мысли. Кем вы работаете? Всегда по утрам бегаете? Нужно держать форму, так? — Не думаю, что это такая уж и нужная информация для тебя, — категорически отвечает он. Он очень спокойный. Или нет. Или да. Правда, как Ханджи, не угадать, какие эмоции проявит или каким человеком окажется. — Хорошо, тогда снова игра. Я угадываю вашу профессию в три попытки, а вы составите мне компанию на ближайший месяц и будете слушать мою болтовню осенними морозными вечерами. О, я думаю это очень заманчиво. Итак. Киллер? — Как много киллеров гуляет в парках вечерами? — Ну знаете, разные бывают. Леон носил шапочку и любил растения. Преподаватель высшей математики в университете? Молчание у Леви означает «нет», это он уж давно понял. — Хорошо. Я не знаю, кажется, вы можете быть флористом или телохранителем. Точно, телохранителем. Мне кажется, у вас на ремне пистолет в кобуре. Через три-два-один вы выстрелите в меня за мою надоедливость. — Возможно. — Возможно что? Что я угадал или вы правда выстрелите, Леви? — И то и другое с равной вероятностью. — О, это. Это обнадеживает. Да, я угадал, и я получу пулю в лоб. Мне нравится, пусть будет так. Эрен сделал два шага вперед и раскрыл руки в готовности быть убитым. Но почувствовал, словно уже умер и восстал снова. 23:03, завтра плохой день. — Это была приятная беседа, я даже почти умер. До следующего раза? Завтра у меня будет плохой день, очень неважный, думаю. Если я увижу вас послезавтра и вы не выстрелите в меня, это будет большая удача. До скорого!