Неудачи удачи

Какая удача - я нашел, наконец-то, свое лицо! Знали бы вы, кто его носит...

***

      Тихо. Прохладно. Мягкий, серый свет, пробивающийся через окно, говорящий что солнце ещё и не встало. Немного влаги. Столь же прохладный ветерок, обдувающий лицо. И тишина. Да, тишина, порой разрушаемая прямо сейчас звуком свиста проезжающих машин. Немного пустоты. И не хотевший никуда уходить сон, когда буквально никто не думает вставать так рано в этот выходной, начало нового Парижского дня для всех его жителей…       Узнали?..       Это утро. А если это утро, то…чего это я вам тут рассказываю? Где только могут быть все жители Парижа в утро воскресенья? Да и собственно, где только могут быть наши главные герои после мучительной долгой недели учёбы и долгих выматывающих занятий на дому на домашним аресте?       А что может делать, извините, Маринетт в такое прекрасное утро выходного дня? А? Правильно! Вот именно, что кто-кто, а Маринетт точно дрыхнет сегодня без задних ног! На часах показывало половину шестого утра, ну кто же подумает встать в такую рань, когда можно после всех самостоятельных на неделе и геройств в образе супергероини поспать лишних часков два, проспав прямо до обеда и не беспокоиться, что ты в сотый раз опоздаешь и проспишь второй урок в колледже? Как приятно понежиться утром в кровати перед тем как встать, поворочаться и зажмуриться от навязчиво пробивающихся через твоё окно лучей яркого солнца и просто открыв глаза, немного подумать о приятных вещах, которые ты можешь сделать сегодня и в тоже время нехотя отказываться от сладостного продолжения своего сна, прежде чем встать и начать новый день?       Ан-нет!       Это случиться только не в сегодняшнее утро и только не с Маринетт! Как бы странно это не звучало, но наша Маринетт НЕ СПАЛА. Сама девушка давно знала, что есть вещь намного ЛУЧШЕ чем собственный сон до обеда, снимающий всю усталость. И между прочим именно ЭТО часто не давало спать ей ночью и заполняя все её мысли. А сейчас когда и для этого осталось предметов раздумий до тесноты мало и даже эти мысли часто вытесняла одна очень некстати взявшаяся буквально из ниоткуда наглая морда её непутёвого напарника, которая буквально затмевала привычный идеальный образ мечтаний Маринетт и заполняло её бедную головушку по её мнению, не совсем и нужными, и часто запутанными мыслями, Маринетт хоть в каком-то метании перед двумя столбами решила сделать хоть какой-то вывод. И этот вывод практически говорил, что она ночью как обычные люди просто не может спать. И это даже не пытаться. В последнее время это так замучило Маринетт, что перешло к какому-то совершенному порогу отступления. Скрывать появившуюся симпатию к своему вечернему гостю, постоянно посещавшему её балкон и внезапно охладевшие чувства к образу своих почти бывших мечтаний, становилось с каждым днём всё тяжелее. И чтобы хоть как-то разобраться в этом самом «почти», Маринетт сегодня сама на себя была не похожа, раз не спала в такую рань.       Да и не одна она. Кто мог знать, спит ли сейчас в своей кровати так ненавистного им особняка её напарник…

***

— Маринетт, а это не слишком? — Да ладно, Тикки, я следила за ним, буквально ходя по пятам, ныряя ласточкой из-за угла в угол, выучила наизусть его расписание, а это по сравнению с тем просто цветочки. — Ты разбудила меня в пять утра и утащила прямо сейчас вот сюда, где я понятия не имею, что ты собираешься делать со твоей этой «маскировкой»! Да хватит уже пытаться увидеть его окна в это бинокль, всё равно ничего не увидишь! Адриан сейчас наверняка спит и не имеет ни малейшего понятия, что ты дежуришь около его ворот в половине шестого утра! И это по-твоему не слишком?!       Подопечная только раздражённо махнула рукой в сторону красной квами, которая была краснее чем обычно и наворачивала круги вокруг Маринетт, словно назойливая муха, которую вот-вот прихлопнут. Маринетт, со спутанными словно вороньим гнездом иссиня-чёрными волосами, которые выглядывали из-за какой-то не по погоде надетой осенью пляжной широкой шляпы, поверх которой тоже неизвестно откуда были нацеплены чёрные солнечные очки, буквально прилипла глазами к биноклю, настроив его обзор прямо на окна большого особняка, окруженного со всех сторон забором и чёрными громоздкими воротами.       Перед Маринетт возвышалось ничто иное, как фамильный особняк известного парижского модельера, Габриеля Агреста.       Через стекло бинокля было ясно видно особняк со всех углов и ракурсов. Но Маринетт не было дела любоваться построением и архитектурой здания, ведь она пришла сюда только за одним — попытать удачу и увидеть Адриана. Звучит до жути смешно, ведь во время домашнего ареста Адриана к нему беспрекословно запрещали любые посещения друзей, кроме разве что… Хлои. Но и об этом Маринетт старалась упорно не думать. Откуда она знает о подобных подробностях об аресте Адриана? Нино, которой иногда созванивался со своим лучшим другом, так сетовал и возмущался на жестокого отца Адриана, и так переживал, что невольно выпалил все жестокости его домашнего ареста ей и Али, да и так, что все уши прожужжал. Точнее, прожужжал он уши только Али, а Маринетт под остатком чувств к блондину испытывала крайнее удовольствие, слушая о её идеале хоть малейшие крупицы информации, очень скучая иногда о его лучезарной улыбке, которую он дарил ей вместе с приветствием во время каждой встречи в школе. Да и даже если бы она вдруг узнала, что посещения к Адриану разрешены, она бы это никогда не сделала. Не только из-за почему-то убавившегося смущения перед ним, но и потому, что она так и не может разобраться в себе и своих чувствах после того как дорожку её жизни перебежал один чёрный кот…       Поэтому, стараясь не отвлекаться, она направила окуляр бинокля к окнам его комнаты, которые по какой-то причине были настежь распахнуты. Ставня открыта, а сквозняк, гуляющий по утреннему городу, выбросил из окна занавеску, которая колыхалась волнами на ветру. Чем больше девушка наблюдала за этим, тем больше в ней просыпалась надежда, что сам владелец этих окон уже проснулся и распахнул окно, и вот-вот, стоит постоять и понаблюдать за окнами блондина ещё чуть-чуть и оттуда высунется знакомая светлая макушка. Уж поверьте, сталкерство Маринетт наблюдающей за окнами Адриана в половине шестого утра и сталкерством для самой девушки и не назовёшь.       Да, может быть Маринетт немного увлеклась. И да, может быть она увлеклась наблюдением за его окнами настолько, что не заметила как возмущённая квами перестала наматывать вокруг неё круги, ища место, чтобы достучаться до девушки, вдруг смолкла и молнией юркнула в её открытую розовую сумочку.       И может быть и правда она увлеклась настолько, что не заметила за своей спиной тихо крадущуюся к ней тёмную фигуру. — Не думал увидеть тебя так рано, да и ещё с биноклем и шляпой на голове. — внезапно обожгло её ухо чьё-то горячее и влажное дыхание, заставив Маринетт тут же вздрогнуть, а испуганным мурашкам прокатится по коже. — Думаю, я уже знаю, что ты делаешь так рано утром возле его дома, стараясь разглядеть его в окна.       Тёплые мурашки снова пробежались по охлаждённой коже, обдуваемой остывшим за ночь утренним ветерком. И это стало последней каплей. Отскочив в сторону, Маринетт резко развернулась и её не надо было даже предупреждать, она итак знала, что именно там увидит. Или точнее, кого именно она там заметит.       Ухмыляясь своей фирменно улыбкой, там стоял Кот Нуар. В сером утреннем свете можно было легко разглядеть растрёпанные светлые волосы и слегка уставший вид героя Парижа. В последнее время он всегда выглядел именно таким. — Это что, солнечные очки? — сощурившись, разглядел он неуместный аксессуар гардероба на широкой шляпе на её голове. — Тебе не идёт, Принцесса. — А ты в курсе, что подкрадываться к девушкам настолько тихо, это неприлично? — наконец-то возмутилась Маринетт после лёгкого испуга, смотря как ухмылка Нуара становиться ещё шире. — Я что, и правда выгляжу настолько смешно? — Нет, что ты. Это даже довольно мило…но лучше это правда снять. — не успела Маринетт и осознать его слова, как Кот бесцеремонно стащил с неё шляпу вместе с очками, нацепив себе на голову.       Только она хотела наградить этого наглеца с утра пораньше суровым взглядом, как стоило только взглянуть на него, её прорвало взрывом хохота. Поверьте ей, Кот Нуар, в её розовой пляжной шляпке с рюшками, это было что-то с чем-то. — Чего ты смеешься? — Ахахах, тебе совершенно не идёт розовый! — воскликнула Маринетт, не прекращая смеяться, а Нуар снял шляпу с головы. — А я думал мне должен идти цвет Принцессы. — он отдал Маринетт шляпу, а она только закатив глаза на его замечание, сложила её вдвое и положила в сумку. Совсем недавно ещё она стояла здесь и была в очень большом ожидании и напряжении, а сейчас вместе с появлением Кота всё растворилось, как будто этого никогда и не было. — Так что ты тут делаешь, Маринетт?       Уголки губ девушки снова приподнялись, когда она обернулась на особняк. Кот опешил, завороженно наблюдая за тем как прохладный осенний ветерок пробегает по иссиня-чёрным непривычно взъерошенным прядям брюнетки, которые были ранее небрежно спрятаны нелепой розовой шляпой. — Ну, я же не видела Адриана так много времени и я подумала, что увижу его снова, придя сюда. — с печалью в голосе сказала Маринетт, смотря в сторону особняка. — Так соскучилась по нему, что решила прийти на место в своей единственный выходной день и попытаться пошпионить за ним? — наигранно произнёс Нуар, но увидев как Маринетт гневно сверкнула на него глазами, сразу смолк. — Ты ошиблась, Принцесса. Он наверняка сейчас спит. — У него окна открыты. — Где?! — ни с того ни с сего вдруг очнулся Кот, выхватывая из рук девушки бинокль и направив его на окна особняка. — Нуар, ты чего? Ну подумаешь, может быть он их открывает их, когда спит. — искренне недоумевала синеволоска, смотря как Кот опустив бинокль, исказился в гримасе, признав что окна и правда открыты. — Да не в этом дело. Просто забудь. — успокоил он её, отдавая бинокль обратно. Маринетт приняла его назад, даже не зная, что внутри Нуар уже мысленно ругнулся за свою оплошность. — Ладно, ты сегодня странный. — произнесла она, прежде чем опять поднести окуляр бинокля к глазам. — Тебе не кажется, что это немного…слишком? — замявшись, парень наблюдал за Маринетт, пытающейся настроить бинокль, то приближая, то удаляя его видимость. — Вот почему сразу «слишком»! Я не видела его целых две недели! Ты хоть представляешь, что может сделать с человеком целых две недели, без единого намёка на присутствие любви всей твоей жизни?! — почему-то с ложными нотками оправдалась Маринетт. Любовь к Адриану была уже не та и каждый раз создавать перед Котом иллюзии сумасшедшей влюблённости в него, как только тема до этого заходила, становилось настоящей пыткой.       Нуар лишь досадно покачал головой, не найдя подвоха и признавая, что представить такого он не может.       Маринетт лишь отвела взгляд, когда сердце немного кольнуло. Ведь наверняка Кот Нуар сейчас просто не представлял как прожить какие-то две недели без Ледибаг. — А знаешь, как лучше рассмотреть его особняк и без этого бинокля? — подозрительно произнёс снова Кот, отводя на второй план уже начавшийся приступ ревности к своему второму альтер-эго Маринетт, которая с каким-то предвкушением обернулась. — А вот как!       Бедная девушка и пискнуть не успела, как Нуар вмиг оказался подле неё и сомкнув руки на её талии, раздвинув шест, поднял её в воздух. Немного вскрикнув от подобной неожиданности, Маринетт вцепилась в его шею, едва не выронив бинокль. В одно мгновение они оказались на крыше противоположного к особняку дома и как только розовые балетки коснулись шершавой поверхности крыши здания, девушка, совершенно не понимающая как очутилась вдруг на крыше, заколотила кулаками обхватившему её руками парню прямо в грудь, что есть силы, чуть ли не крича. — Дурак! А что бы было, если бы ты меня уронил?!       Нуар только рассмеялся над её реакцией, не обращая внимания, как девушка отвернулась от него и сложила руки на груди. — Я? Уронил бы свою Принцессу? Да ни за что! Эй, Маринетт, не обижайся, ты только посмотри, для чего именно мы здесь! — Кот, тихонько подойдя к ней сзади, повернул её голову чуть в сторону, заставив девушку замереть на месте.       Впереди, величественно возвышался фамильный особняк Агрестов, но выглядел он гораздо красивее чем смотрелся снизу, несколько секунд раньше. Издали бы он напоминал бы одно из величественных парижских зданий, но с такого расстояния он и чуть сверху, он был совсем другим. В образе Ледибаг Маринетт пару раз бывала здесь или просто пробегала мимо, но ни разу не останавливалась, чтобы рассмотреть это поближе, ведь трансформация не вечна и у супергероев довольно мало времени, чтобы останавливаться на подобных «мелочах». Сейчас же, на фоне Эйфелевой Башни, дом Агрестов стоял грозно и величественно хоть и стены были его светлого оттенка, он напоминал что-то вроде какого-то древнего и тёмного замка. Современные серые окна с белыми решётчатыми вставками, заросшие слегка стены и забор особняка зелёным ковром какого-то растения…вроде бы ничем не примечательный дом, но такие размеры и величественность его, как будто излучало какую-то странную, даже немного пугающую ауру.       Как величественное построение, он словно возвышался и закрывал итак избыток серого утреннего света, излучая некую угрозу. — Что скажешь? — нетерпеливо прервал поток её мыслей Нуар и Маринетт сдула со лба вдруг упавшую от сквозящего ветра тёмную чёлку. Парень в чёрном костюме отошёл и присел на край крыши, вздохнув и отводя взор от особняка, болтая ногами. — Просто интересно, как это выглядит со стороны.       Маринетт отмерла и последовав его примеру, уселась на край крыше рядом с ним. Даже при мысли, что именно в этом доме живёт Адриан, странная аура этого дома не так уж её тревожила. Он казался ей даже достаточно по-своему прекрасным… — Я думаю, в таком прекрасном замке точно должен жить настолько же прекрасный принц. — озвучила свои мысли девушка, не отрывая своего взора от особняка.       Нуар лишь хмыкнул. — Только если самому принцу не приходиться сидеть в заточении в нём вечно… — загадочно произнёс он и оторвав свой взор от здания, как будто оно нарочно мозолило ему глаза, откинулся назад на шершавую поверхность и подложив руки за голову и зажмурил глаза, ощущая на себе заинтересованный взгляд голубых глаз.       Маринетт только несколько секунд смотрела на него, задумавшись над его словами. Услышав его слова, Маринетт их подтекстом надо было подумать о Адриане, о его вечном заточение в особняке отца с самого детства…но мысли почему-то внезапно повернули в другую сторону. Видя как Кот Нуар, лежа на крыше протяжно зевнул, заставив Маринетт увидеть ряд ровных белоснежных зубов, словно сонный настоящий кот, он понёс сам не осознавая мысли синевласки совершено в другое русло. Всё, что сейчас видела Маринетт, это спокойно-уставшее лицо своего напарника, спутанные светлые волосы, трепыхающеюся на ветру, опущенные веки под которым чётко были видны небольшие тёмные синяки прямо под глазами. Несмотря на то, что парень был довольно уставшим всю неделю, он выглядел даже сейчас по-истине прекрасным.       Тут же Маринетт покраснела, отводя неловко от его лица глаза, надеясь, что он не почувствовал её пристальный взгляд.       Отрицать после такого её симпатию к этому парню становилось просто кощунством. — К-кот? — стараясь придать своему голосу непринуждённость, позвала девушка, дождавшись когда Нуар в ответ ей только нехотя согласно промычал. — Раз ты знаешь, почему я пришла сюда…то тогда что ты делал здесь? Да и ещё так рано?       Герой только недовольно застонал, приняв факт, что на вопрос придётся отвечать. — Если честно, Принцесса, я вообще просыпаюсь очень рано… — ответил он, не открывая глаз. — А иногда, я ночью так и не засыпаю… — Ты не спал сегодня? — Может быть.       Маринетт оставалась только тяжело вздохнуть. Она конечно знала, что чёрные коты — это ночное животное, но никак не могла смериться с тем, что напарник ей хоть и считает себя полным котом, он на самом деле обычный парень, которому как и всем обычным людям тоже нужен отдых. И судя по виду после битв с акумами и странными изматывающими дополнительными занятиями, которые были во время его ареста и на которые он изредка жаловался ему нужно было отоспаться не только эту ночь, а денька так два. Даже чуть загорелая кожа, выглядывающая из-за контура чёрной маски приобрела чуть бледный оттенок, словно из него только что и делали, как выжимали все соки. — А ты судя по всему тоже не спала? — снова зевнув, спросил Нуар, а Маринетт снова отвела от него свой взгляд, вздохнув во второй раз. — Нет, не спала. — честно призналась она. — Тогда что же ты делала? — Я думала… — Об Адриане? — догадался Кот. — Да…       Маринетт солгала. Точнее, она сказала что-то вроде полуправды. Но она всё же придерживалась решения, что не будет никому рассказывать, что ночью её мысли обсуждали не только этого парня… — Опиши мне его. — словно нож, разрезавший пространство. Маринетт непроизвольно заморгала, услышав настолько привычный для их разговоров вопрос. — Зачем? — переспросила Маринетт, надеясь, что ей не придётся делать это снова. — Ты слышал это сотни раз. — Я хочу услышать ещё. — Нуар распахнул свои ярко-зелёные глаза и повернулся, приковав к ней серьёзный взгляд. — Итак, Маринетт Дюпон-Чен, скажи мне, почему тебе так нравиться Адриан Агрест в сто первый раз.       Уловив его непривычно серьёзно настроенный взгляд, девушка не удержалась и хихикнула. Отвела взгляд, сосредоточившись на поверхности крышей окружающих зданий. Ветер снова приятно обдул её лицо, ещё больше растрепав её тёмные волосы и она вдруг обнаружила, что в Париже стало светлее. Постепенно, разрушая мёртвую тишину пространства, отдавались какие-то звуки жизни, а на улицах становилось всё светлее и светлее. Переведя взгляд на небо, девушка пересчитала все парящие над ней на посветлевшем сером небе облака, плывущие белыми размытыми пятнами по небу. Часто, так как Маринетт всегда любила поспать как можно подольше, она упускала всю красоту и прохладу парижского утра.       Задумавшись и наслаждаясь, паря где-то в мыслях и болтая ногами, Маринетт снова залилась румянцем, когда поняла, что всё ещё чувствует его заинтересованный взгляд на себе. Ведь она так и не ответила на его вопрос. Но когда Маринетт обернулась, Кот лишь так и лежал с закрытыми глазами, словно и вовсе на неё не смотрел. «Вот же хитрый Котяра! Притворяется!» — подумала она и невольно издала тихий смешок.       Улыбка озарила лицо лежащего героя Парижа, словно он сам только что признался, что и правда на неё смотрел. Смешков Маринетт стало только больше. Было довольно удобно понимать кого-то даже без слов.       Но стоило ей только опять поймать себя на мыслях о том, что возможно её любовь не так уж и безответна, как Маринетт сразу огорчилась. Хранить по несколько тайн даже от такого близкого друга, как Кот, становилось невыносимо. — Он добрый, умный, вежливый и очень уверенный, и всегда знает как подойти к любому делу… — начала почти заученную наизусть речь Маринетт, представляя в сером небе образ зеленоглазого блондина, который ей так не давался в последнее время. — Он… — Маринетт напряглась, ведь больше, как ни странно, не смогла вспомнить ни одного слова.       Она растерялась своей внезапной опустошённости в собственной голове и снова оглянулась, словно это могло помочь ей поймать нужный поток слов. Но так и смолкла. В этот период так сложно становилось говорить о парне, к которому чувства уже не были прежними, но всё же ещё остались.       И тут Маринетт зажмурилась, когда в глаза ударил слишком яркий поток жёлтого света. Перед глазами поплыли чёрные круги от резкого изменения освещения, а когда глаза привыкли, Маринетт увидела как медленно над особняком стало вставать солнце. Она улыбнулась ему, не понимая, как утро наступило так быстро, подставляя лицо под его ещё не совсем горячие, но такие жёлтые и тёплые лучи.       И тут её словно озарило. — Он…как солнце! Да, он прямо как солнце, такой же горячий и приятный, как будто можно обжечься, и такой красивый и яркий, что кто-то не в силах на него даже посмотреть. Он такой светлый и такой всем нужный, что каждый хочет увидеть его улыбку, чтобы поддаться его теплу и тучи над головой мгновенно растаяли! Он такой прекрасный, как солнце, но и столь же далёкий от меня, как и солнце, до которого невозможно дотянуться…, но в тоже время, как и солнце, он светит и улыбается для всех и каждого, и нужно сделать так много, чтобы он наконец обратил на тебя более повышенное внимание. А если он обращает, то просто теплеешь и сгораешь от его лучей, взгляда и твои ноги начинают подкашиваться и ты просто таешь, как летом холодное мороженое… Ты очень хочешь ему понравиться, но ты постоянно оказываешься внизу, когда он парит высоко, как солнце, прямо в небе и бывало скрывается облаками, когда совершенно не замечает тебя и светит другим. Он такой необходимый, как солнце для всех нас, но и такой обжигающий, когда всё-таки обращает внимание на тебя. И он всем нравиться и поэтому у него кучи фанаток, как восходящему солнцу вечно радуются люди, выходящие из домов в солнечную погоду, чтобы оно согрело их поближе, и как он согревает всех остальных… Но в тоже время, он всё же далёкий, внутри холодный и одинокий, безжизненный, как солнце является безжизненной большой звездой среди холодного и тёмного космоса, и само оно является лишь безжизненным раскалённым шаром с горячими газами… — Эт-то…так романтично. — опешивший голос Кота, вывел Маринетт из какого-то транса и она приложила руки ко рту, осознав, что он всё слышал. Да и ещё так слышал, что даже покинул своё лежачие положение и присел, смотря прямо на встававший жёлтый диск над особняком, дарующий тёплые лучи и полуприкрыл глаза, слушая её долгую речь, произнесённую тихим восхищённым голосом, который как будто убаюкивал. — Прости… — Тебе не за что просить прощения, Маринетт. — вздохнул он, — Я понимаю тебя. Для многих Ледибаг тоже является солнцем.       И вот, снова оно. Для Маринетт, имя своего альтер-эго, услышанное от Кота, становилось чем-то вроде удара бичом или хлыстом, который больно бил по спине, оставляя вздуваться жгучим, как от раскалённого железа, царапинам. — А что, если это действительно только кажется? — Маринетт отчаянно «захлестнула» злость и она вдруг вскочила на ноги, как будто обожженная каким-то невидимым пламенем. — Что, если это только кажется солнцем?! Древние люди поклонялись солнцу, считая, что на нём живут боги. Они приносили жертвы ему и поклонялись ему, только за тем, чтобы оно светило им каждый день и даровало жизнь! Они любили солнце. Но стоило наступить современности и науке познакомиться с ним поближе, как их восхвалённое солнце, оказалось…чем? Оно оказалось навсего пустым, безжизненным, шаром с плазмой, которое даёт лишь искусственную иллюзию жизненного тепла, лишь куском раскалённого газа, находящемся от нас в нескольких тысячах километрах! Все верили, что солнце особенное, что солнце живое, а на деле…каково было узнать, что солнце, с лучами которого ты встречал каждый новый день и поглощал его тепло, оказалось лишь иллюзией и лишь куском плазмы, которая если иссякнет, сделает солнце совершенно бесполезным! Каково было узнать, сорвать красивую обёртку и оболочку, и тут же разочароваться в нём?! Может быть Ледибаг, которая так сияет, словно солнце, без своей маски простая, пустая и поблекшая оболочка?! Может быть и образ Адриана на самом деле, это всего навсего обман и иллюзия, может быть, он как солнце внутри остался холодным и безжизненным?! Может быть и я, как и ты, навсего полюбила лишь красивую обложку книги, так и не открыв её и не прочитав содержания?! Может быть мы навсего радовались иллюзии и всё время не замечали, что внутри солнце не светит настолько же ярко, насколько ярко светит снаружи?! Может быть мы… — Маринетт…       Девушка вскрикнула и тут же снова закрыла рот, увидев как кошачьи накладные уши Кота заметно дёрнулись вниз, а глаза вдруг наполнились едкой печалью. Обомлев, Маринетт снова опустилась рядом с ним, смолкнув. На горизонте зависло солнце, как будто прислушиваясь к разговору двух запутавшихся в петлях и поворотах жизни подростков. Погрустневший Кот Нуар молчал, столь же печально пронзая с каким-то презрением возвышавшийся напротив особняк, а Маринетт тоже молчала, признав, что извиняться за свои слова будет слишком поздно. — Если Адриан, это солнце…то тогда, кто я? — обрёл наконец-то дар речи Нуар, уставившись в одну точку на небе, пока Маринетт непонимающе на него уставилась. — Ты? — Да, я. — Ну ты…мой друг. — Это я уже слышал, — улыбнулся Кот, заметно снова расслабившись и откинувшись снова назад, на крышу. Снова прикрыв глаза, он приготовился услышать по-настоящему что-то необычное и донельзя приятное. — хочу услышать, что именно ты думаешь, как обо мне, Маринетт. — Зачем? — задала весьма нормальный вопрос девушка, отвернувшись от напарника, лицо которого сейчас выражало предвкушение чего-то и выглядело довольно расслабленным. — Но как это зачем, Принцесса? Должен я узнать, что думают обо мне со стороны девушки, как Ледибаг. Так что считай, это как выполнение нашей с тобой сделки. И потом, это придаст мне уверенности в своих действиях и повысит мою самооценку. — Она и так у тебя завышенная… — пробурчала Маринетт, мысленно ругаясь на себя за то, что опять угодила в какую-то ловушку этого несносного Кошака. — Не очень приятное замечание, но я это учту. — продолжил этот Котяра, сочтя бормотание Маринетт уже как первое своё качество в её речи. — Ах так? Тогда учти, что ты ещё очень наглый, самоуверенный, приставучий, дерзкий, невыносимый, полный Кот с очень плохим чувством юмора и ужасными каламбурами, и ещё ты… — Воу, потише, Принцесса! Прошу уточнить, что у Адриана в твоём описание, такого количества обидных комплиментов, просто не было! — Да потому что у Адриана почти нет недостатков, а у тебя их целая куча, хоть пруд пруди! — обиделась на него Маринетт. — Ох, ладно, признаю, я иногда немного…перегибаю палку. — признался Кот, невинно пожимая плечами. — Вот уж эта твоя повышенная самооценка… — только и успела снова пробормотать Маринетт. — Но ведь это не значит, что у меня хороших качеств тоже совершенно не имеется! — возразил Нуар, прислушиваясь к реакции со стороны. — Так что я хочу услышать хоть что-то хорошее в свою сторону. — Ладно… — девушка вздохнула. — Допустим, ты бываешь не настолько наглым и дерзким, что бывает уделяешь много внимания некоторым мелочам… — И? — нетерпеливо заёрзал Кот, ненасытный скромностью комплимента. — Если будешь перебивать, то я заберу все свои слова назад! — предупредила она, в сотый раз тяжело вздохнув, признавая, что хороших качеств в напарнике было действительно много, но озвучивать их самому Коту она никогда не собиралась. — Ещё ты бываешь довольно храбрым…и бывает, храбрым настолько, что теряешь голову и не можешь остановиться…и ещё ты очень добрый и если тебя вежливо попросишь, ты обязательно осуществишь эту просьбу, не беря ничего взамен… — Нуар при этих словах довольно ухмыльнулся. -…кроме твоих этих поцелуев! Бывает, ты много хвастаешься и этим ты привлекаешь много внимания и поэтому ты кажешься не только смешным, но и немного милым… — Я, — милый? — не выдержал неожиданности такого комплимента Кот, даже приоткрыв зелёные глаза, переместив их взгляд на чуть ли не покрасневшую от такого вопроса девушку. — Да, милый! Прямо как беспомощный, бездомный, заблудившийся котёнок. — Я НЕ МИЛЫЙ!!! — Кот аж с належенного места вскочил, а Маринетт только захихикала. — Ах, вот ты как! Ну ты сама напросилась! — воскликнул, стараясь придать нотки поддельной злости Нуар и потянул девушку за руку прямо на крышу, рядом с собой.       Маринетт взвизгнула, оказавшись на крыше рядом с Нуаром, но не прекратила смеяться, смотря как парень приблизившись к ней, попытался изобразить сердитое лицо. Яркие, пронзающие зелёные глаза смотрели на неё пристально и в них затрепетали сердитые огоньки. Только вот эту картину однозначно портили взъерошенные донельзя светлые волосы, которые встали как будто дыбом и были похожи издали на какого-то ёжика. — Ты даже злишься на меня слишком мило. — всё ещё посмеиваясь, произнесла Маринетт, смотря прямо в зелёные глаза, в которых теперь плясали недобрые огоньки. — Хватит! Я тебя сейчас накажу! — стараясь сказать это жестоко и угрожающе, произнёс Нуар, но получилось как-то снова мило и умоляюще. — И как же? — Маринетт никак не смутилось даже его частого тёплого дыхания, которое чувствовалось прямо на лице. Хотя раньше, даже в образе Ледибаг испытывать тесноту с собственным напарником было проще, ведь это было до того, как Маринетт снова безответно влюбилась.       Сейчас же, когда он был настолько близко, она едва не удерживалась, чтобы не поддаться ещё ближе и не поцеловать его. Блеск зелёных глаз, взъерошенные волосы, дыхание, опаляющее лицо и шею…и губы. Настолько близко. Но ведь это тоже обман, это иллюзия, Нуар ведь всего лишь немного злиться и только поэтому он наклонился настолько близко и лишь мгновение — и он может тут же растаять. Маринетт уже давно приняла твёрдое решение просто спрятать свои истинные чувства к нему далеко в себе. Закопать их, заглушить и не позволить им вырваться. Даже сейчас.       Очнулась она лишь тогда, когда внезапно почувствовала что-то тёплое и очень мягкое на своей шеи. Переведя взгляд немного вниз, Маринетт обнаружила как Кот трётся своими мягкими, чуть колючими и одновременно шелковистыми светлыми волосами о её шею. О нет. Такими темпами она точно не выдержит. — К-кот, ты серьёзно?.. — замерла как статуя Маринетт, когда он вдруг потёрся об её щеку, чуть ли не мурлыкая, как настоящий кот. — О Боже…это самое милое наказание, что я могла себе представить… — Что мне ещё сделать, чтобы ты перестала считать меня милым? — Кот упёрся головой в её подбородок, отчего его светлые волосы приятно закололи и защекотали кожу Маринетт. — Чем тебе это так не нравиться? — Беспомощный и бездомный котёнок, это значит слабый. Так что мне нужно сделать? — Может быть, ничего? Я ведь и так тебя таким не считаю. — Маринетт осторожно попыталась погладить его по таким щекочущим шею волосам, что совершенно не ожидала, что Кот подставит голову под её прикосновение, мяукнув. — Ты же знаешь, что нас могут увидеть. — постаралась намекнуть Маринетт на то, что они до сих пор находятся на крыше здания. — Плевать. — рыкнул парень, который теперь не совсем был в контроле над собой. Бывало у Кота такое, что он нарочно просил почесать за ушком, аргументируя это тем, что котам нужно много внимания. — Тебе может быть всё равно, а мне нет. — сказала Маринетт, которая не любила, когда наглость этого Кошака выходила за доступные рамки. — Ты хоть представляешь, что будет, если о тебе узнает Алья? — М-м-м… — это всё, что Маринетт слышала от него в ответ, когда он опять, требуя хоть какого-то внимания, потёрся о неё щекой. Волосы так приятно щекотали и покалывали кожу, что если бы Нуар ещё бы начал лизаться по-кошачьи, Маринетт была бы совсем не против. Было понятно, что подобный поворот в ЕЁ планы никак не выходил. — Кстати, о твоей подруге. Ещё тогда, когда ты заперла меня в ванной…почему ты всё-таки так хочешь, чтобы она обо мне не узнала? — Ты просто не знаешь Алю. — еле-еле ответила девушка, которая едва удерживалась, чтобы его не погладить. — Если хоть кто-то узнает о тебе, об этом тут же узнает весь её блог… — С другой стороны, если ты скажешь обо мне ей сама, то будет знать только она, а не блог и не весь город. — Да, но откуда ты… — Она ведь вроде твоя лучшая подруга? Она меня не выдаст. — Да, но я сомневаюсь, что она тебя не выдаст, если кто-то прямо сейчас снимет нас двоих в таком положении!!! — постаралась достучаться до Кота Маринетт, но никакого эффекта это не произвело. — А что, если… Ледибаг тоже узнает об этом?       Этого было достаточно, чтобы Нуара при этом имени как водой окатило. — Что ты делаешь, Принцесса? — спросил Кот, заглядывая в довольные голубые глаза брюнетки. — Ты испортила мне всё удовольствие. — Зато я спасла нашу щекотливую ситуацию. — без зазрения совести парировала Маринетт, наблюдая за тем, как Кот встаёт с неё и садится на прежнее место на крыше, явно обидевшись.       Маринетт, хихикнув, присела снова рядом, признав, что действительно спасла эту щекотливую ситуацию. Продержись парень ещё немного, ведя себя как настоящий Кот, пытливо желающий хоть какого-то внимания от своей хозяйки, сама бы Маринетт дала ему такого внимания, что вряд ли бы он сам одобрил. Всё-таки иногда он ведёт себя странно, пытаясь подкатить к ней, когда сам так сильно любит Ледибаг. — Ты меня сломала, Прррринцесса. — драматично протянул Кот, вырывая её снова из своих мыслей.       Маринетт лишь снова засмеялась, смотря как солнце над особняком стало ещё выше, освещая конструкцию Эйфелевой Башни на заднем плане. — Признай своё поражение, Кот Нуар. — ехидно толкнула в бок парня в маске девушка. — Ты сам говорил, что совершенно не знаешь как найти правильный подход к девушкам. — Неправда! То, что у меня нету никакого опыта, это не значит, что я… — Опыта?       Парень поперхнулся воздухом. — У меня есть теория! — оправдался как мог за свои слова Нуар. — И что за теория? — Я в книжке читал! И это…смотрел там всякое… — Великий соблазнитель и разбиватель сердец, герой Парижа, в которого влюблена половина девушек города учился разбивать сердца по книжкам и сериалам, совершенно не практикуясь! — А ты молчи вообще! Сама ни с кем не целовалась ни разу! — выдал Кот, спрятав покрасневшее лицо в когтистых перчатках рук, останавливая их спор и настала очередь Маринетт внезапно поперхнуться воздухом, закашлявшись.       Что поделать, он был вынужден принять хоть какие-то меры. Когда он был Котом Нуаром, он всегда хотел казаться немного неправильным и быть острым на язык, говоря всё, что вздумается. И факт того, что тот дерзкий парень, который буквально лез при каждом подходящем моменте целоваться с Ледибаг, по-детски надувая губы и хватал её за руку при каждой возможности, на самом деле оказывался за этой маской лишь просто неловким мальчишкой, который совершенно не умел и ничего не знал в подобных делах, и если бы ему хоть раз бы ответили взаимностью, очень бы растерялся, и то, что Маринетт оказалась на стадии осознания этого факта, очень било по его самооценке. Он всю жизнь просидел в особняке, толком-то и не видя жизни до того, как он стал Котом Нуаром и поступил в колледж. Всё, что по началу знал Кот, как любой подросток, который вдруг обнаружил первый предмет своего обожания, это попытаться привлечь к себе внимание, похваставшись и повыпендриваться, но судя по тому, как закатывались на такую реакцию глаза Ледибаг, это совсем не помогало.       А тут ещё и Маринетт со своими расследованиями его истинной натуры, которая так прям хочет узнать что у него за тараканы, вечно бегающие в голове! Ей же не обязательно знать, что за маской уверенного Кота Нуара прятался не совсем уверенный в себе подросток! Нет, не вспылить Кот никак не мог. — Я вообще-то целовалась только с тобой! — прочти проныла девушка горькую правду, отперевшись на его замечание на тот же лад. — Это не считается! Надо, чтобы по-настоящему! — Нуар, не понимая, что несёт, стал только краснее. — Ну и что, что не по-настоящему! А то как? — А так! — Это совсем не так! — Так! — Не так, а как! — А вот так!       Не найдя что сказать в этом нелепом споре Маринетт предпочла последовать его примеру, спрятав своё лицо в ладонях. — Аргх! — Нуар взвыл, признавая, что разговор у них не вяжется и опять откинулся назад на черепицу. Маринетт слегка выглянула из-за своих пальцев.       Солнце, которое чуть ранее было незаметно для двух неуравновешенных подростков скрыто облаками, выглянуло из-за них, лаская их своими лучами и чуточку успокаивая. — Что со мной?.. — задала сама себе вопрос Маринетт, как будто спрашивая у выглянувшего из-за облаков солнца, которое залило светом её лицо. И наверно и то, лишь пожало плечами, не зная как ей ответить. — Кажется, я забыл, что утренняя Маринетт ещё странней дневной Маринетт. — так же сам себе под нос пробормотал Кот, который тоже закрыв лицо ладонями, лежал подле неё на крыше. — Кто бы говорил! Ты сам не выспался. — Я, в отличии от некоторых, и сова, и жаворонок! — Тоже мне, важная птица! — подытожила девушка, немного расслабившись. — Вот что мы за люди такие, если сидим тут в шесть утра на крыше и всё время спорим! — Наверное…неудачники. — Нуар снова привстал, наблюдая за облаками, не осмелившись снова посмотреть в сторону своего собеседника. — Ты так и не ответила на мой вопрос. Если Адриан, для тебя это солнце, тогда кто для тебя я? — Я не знаю… — прошептала голубоглазая, отодвинув руки от лица и взглянув на парня чего-то дожидающегося. — Точнее, если Адриан это солнце…то может быть, ты луна? — Феноменально. — Я серьёзно, Кот! Может быть луна не сияет так ярко, как солнце, но она…весьма вдохновляет и притягивает… — Притягивает? — Не то, чтобы… — Маринетт не нашла слова, чтобы опровергнуть свою оговорку. — Всё равно, Принцесса, луна не нужна всем столько, сколько нужно всем солнце… — Нет! Ведь мы не можем существовать без луны, хоть это не видно, но как же например приливы и отливы, и…и вообще, луна и солнце это как равновесие! Без каждого мы не можем существовать, хоть от какого-то лица мы зависим в меньшей степени…это…это как что-то одно!       Обоих от её же слов передёрнуло. Нет, не оттого, что эти рассуждения были достаточно глупыми для других, а что именно для них они имели потайной смысл.       Они оба отвергали, что две их маски не могут быть едиными.       Оба сейчас отчаянно верили, что солнце без луны существовать вполне может. Она считала, что если вдруг пропадёт Маринетт, о ней никто не вспомнит, если на её месте будет стоять Ледибаг. Он считал, что возможно если бы Кот Нуар вдруг исчез, по нему даже Ледибаг не страдала бы так сильно, как и Маринетт, если бы вдруг пропал Адриан Агрест. Трудно признать, что две твои стороны, две твои стороны лица, на самом деле всего один человек, одна личность.       Ведь не могла же луна вдруг обернуться солнцем? Ведь не могла же луна светить так сильно и так же ярко, насколько светило солнце? Ведь не могла же простая, хрупкая девушка как Маринетт оказаться стойкой героиней? Ведь не мог же простой чёрный кот, приносящий неудачи, оказаться прекрасным принцем, живущем в замке?       Но даже луна иногда затмевает солнце.       Правда, это сложно принять, когда никто не видит этих перевоплощений. Когда лишь ты знаешь, что одна из твоих личностей, это всего лишь оболочка, а другая, самая есть что настоящая. Когда ты только сам видишь подобные изменения и перевоплощения, это уже кажется какой-то выдумкой и лучше уж забыть себя за маской, перевоплощаясь в героя, чтобы никто не распознал твоего лица. Лучше забыть, что ты герой, кода ты обычный человек, чтобы никто не подумал, кто ты на самом деле.       Иногда, настолько вживаясь в роль одного из своих лиц, одной из своих личностей, ты совершенно забываешь, что на самом деле, у тебя не две маски, а всего лишь одна. Наверно, это просто потому, что тебя настоящего никто так и не видит. Никто не может представить Маринетт с уверенным блеском в глазах, как у великой героини, а Адриана никто не может представить с фирменной ухмылкой Кота Нуара или кошачьими каламбурами. Так же, если бы вдруг Ледибаг начала вдруг ныть как простой подросток посреди боя или если бы Кот Нуар затормозил и вежливо попросил бы прощения как Адриан, когда разрушил кому-то Катаклизмом входную дверь. До жути нелепо, ведь никто из них подобного никогда не делал. Лишь они сами знали, что на самом деле лишь кажутся идеальными для всех, хотя таковыми они не могли быть.       Всё бы изменилось бы, если бы хоть кто-то знал, кто ты под маской. От этого человека не надо было скрывать чего-то, можно было бы делать всё, как вздумается, не следя за собой и не боясь сказать лишнего слова, чтобы кто-то подумал, кем ты являешься на самом деле. Тогда можно бы было…можно бы было быть самим собой. Если бы кто-то увидел эти две маски и объединил их в одну, то маски и личности наконец-то бы стали едины. Только вот…проклятый закон по сохранению личности ужасно мешал. Видимо, пока человек так и не раскроется хоть перед кем-то, он не сможет раскрыться даже перед самим собой. Видимо, две личности так и останутся путаться у друг друга под ногами, как и у самих них перед глазами, не давая найти какое-то особенное чувство.       Нельзя любить первую половину человека, не имея никакого понятия о существовании второй. — Значит я луна, да? — Кот широко зевнул, не сводя взгляда с горизонта. — Просто луна… — Не стоит так цепляться к словам, Кот. Может, для кого-то луна стала однажды важнее самого солнца… — Маринетт снова очнулась, не замечая, как напарник тихонько начал клевать носом.       Веки медленно тяжелели, а глаза слипались. Нуар медленно подкосился и упал головой прямо на плечо Маринетт. — Нуар? — Извини… — снова зевнув, он собрал все остатки сил и отстранившись, выпрямился. — Просто, я немного устал. — Глупый Котик. Тебе надо поспать. — А ещё кто-то говорил, что нас могут увидеть. — Глупый! Я же не предлагаю тебе спать прямо здесь! Ты не спал похоже всю ночь, иди домой, Кот. — Не пойду я домой. Всё равно там холодно и…делать нечего. — Нуар взглянул на особняк, признавая, что делай что угодно, а уснуть в собственной кровати ему в последнее время никак не получается.       Благо даже Плагг никогда не возражал, когда у Адриана появлялась тонна сыра в обмен на прогулку по всему Парижу и возможно на всю ночь. — Даже слышать опять не хочу! Целые недели ходишь, еле-еле на ногах стоишь! — Мои проблемы. — Всё! Не хочешь по-хорошему, будем действовать по-плохому! — Прин-нцесса? — только и успел мявкнуть Кот, прежде чем её руки опасно потянулись к его волосам.       Нуару бы сейчас бы газовый баллончик и железную решётку, но опомнился он слишком поздно. Рука Маринетт уже перебирала его взъерошенные волосы, а другая вцепилась в его руку, что даже если бы он и дёрнулся, вряд ли бы выбрался из её хватки. Маринетт буквально насильно почесала его за ушком и от него, ну совершенно не по его воли, послышалось умиротворённое кошачье мурчанье. — Тебе это с рук не сойдёт… — пообещал Кот, прежде чем девушка, воспользовавшись его роковой слабостью, опустила его голову прямо на свои колени, всё ещё перебирая его волосы. — Это мы ещё посмотрим. — рука опустилась чуть в сторону, поглаживая Кота за подбородком, от чего непроизвольное мурчанье стало только громче, а Нуар окончательно сдался, расслабившись.       Почесывая за накладными ушами и гладя его волосы, Маринетт нарочно делала это всё медленнее и медленнее, как будто точно хотела, чтобы он заснул. — Какая же ты всё-таки живодёрка, Мурррррцесса… — промурчал Кот, не в силах больше сопротивляться и как будто крайне наслаждаясь всеми её ласками, позволяя её руке беспорядочно играть с его волосами и дарить почему-то необычайное тепло, источник которого он вряд ли знал. — Я знаю. — прошептала Маринетт, невольно передающая через эти ласки Коту свои истинные чувства.       Кот вздохнул и лишь удобнее устроился на её коленях, жалуясь на жёсткую поверхность этой крыши. Чем чаще он приходил к Маринетт, тем сложнее для него становилось оттуда уйти. После тепла и уюта, когда он приходил к ней домой, холодный особняк и строгость режима, катастрофический неуют атмосферы и напряжённость становилось для Нуара сущим адом, где надо быть всегда начеку.       «— Ты не мой кукловод, а я не твоя марионетка!»       Слова из воспоминания при ссоре с отцом отдались неприятным ощущением, разрушившим атмосферу тепла и уюта, которую он сейчас он чувствовал, лежа на коленях у своей одноклассницы. Да и просто одноклассницы ли? Для Нуара она стала кем-то большим, чем даже просто подруга. Кем-то, кто помогал развеять холод одиночества и забыть все проблемы. И это стало настолько приятно и удивительно, избавляться от ненужных мыслей и просто говорить по душам, что Кот не смотря на дикую усталость, каждый раз заходил на её балкон. Там действительно становилось легче. Но чем больше он там находился, тем больше он не мог находиться в особняке и даже нормально проводить там время, и хотя бы спать по ночам, не думая о том, что где-то там ему бы спалось без ненужных мыслей намного лучше. — Не думай о плохом, котёнок… — заметив исказившиеся его лицо, вырвала его из оцепенения Маринетт. — Просто спи.       Её голос стал чем-то вроде очередного просвета и всё неприятное сняло, словно от повиновения чей-то руки.       Кот, перехватив руку девушки, останавливая игру в своих волосах, неосознанно сжал её, перехватывая ускользающие тепло к себе поближе. Маринетт наклонилась и поцеловала Нуара в лоб, надеясь, что находясь в полудрёме, он этого всё же не вспомнит.       Бывает, закупоривать чувства внутри очень больно. Но она справится. Наверно просто Маринетт такой человек, что ни Кот, ни Адриан, так и не узнают её тайну.       Тайну, помимо неудачной красной, в чёрный горох маски…