Неудачи удачи

Кошки безошибочно понимают, что значит полное сосредоточение, и как помешать вам его достичь.

***

      Гонка жизни. Ища какой-то смысл, достигая какой-то собственной цели, мы вечно за чем-нибудь гонимся. Как заплутавшие путники в Северной Глуши гонятся за светом и солнцем, везя свои сани и чувствуя позади завывания волков. Так и мы, часто гонимся вперед, оставляя позади по-нашему же мнению опасность, которая может не только замедлить и приостановить бег вечной нашей жизни, но и причинить нам сущий вред.       Но на самом деле мы просто боимся опасности, как путники на Аляске бегут вперёд, боясь погони голодных волков и с наступлением ночи разжигают вечный костёр, вечное пламя, которые и дарует им жизнь, чтобы продолжить эту самую гонку, и кроме того, защищает и оберегает их от опасности, либо сами волки испокон веков бояться огня.       Сколько раз мы вечно куда-то спешили, опаздывали, вечно куда-то не успевали, гнались? Возможно и вам знакомо подобное чувство. А если и не совсем знакомо, то вы точно тот человек, который вечно рассчитывает и даже не задумывается, что машинально вечно бежит, играя и минуя своей опасности.       На самом же деле в какой-то степени мы просто боимся остановится, прекратить эту гонку и обернуться назад, где, по-нашему же мнению таится опасность и неизвестность. Ученик, боясь выговора учителя, сломя голову бежит на урок, забывая не только просто приостановиться и оглянуться, но и просто не разбирая дороги перед собою. Мы вечно куда-то бежим, думая, что таким образом догоняем других, оставаясь на плаву и совершенствуясь.       Но опять же боимся, что однажды мы так и не сможем догнать других, и просто останемся позади, не получив от этого никакого результата. Мы боимся, что не успев, нас догонит опасность, неизвестность, и просто догонят те, кто всё это время шёл позади, пытаясь догнать нас.       Маринетт постоянно куда-нибудь опаздывала. И не важно именно куда, в школу, боясь того же самого выговора учителя, лишнего привлечения к себе внимания и очередной лекции Альи по поводу её опозданий (или подобной лекции вообще не было, так как Сезер уже давно привыкла и устала расспрашивать свою неудачливую и вечно в спешке подругу), опаздывала на патруль, боясь, что однажды Нуару надоест её ждать и простые наигранные «Моя Леди, я так долго ждал Вас» и «Моя Леди, я требую достойную компенсацию за трату моего драгоценного времени» перемененные тут же на «Ради тебя я готов ждать хоть вечность!» и «Я сказал моё драгоценное время? Я имел ввиду то, что время становиться драгоценным рядом с тобой, миледи» перейдут в нечто более значительное. И самое ужасное кстати было, что в последнее время Нуар стал делать подобные замечания довольно однообразно и при том ещё по чему-то забывал добавлять это привычное «моя Леди», и практически иногда зависал, задумавшись о чём-то важном посреди этих самых патрулей. И вообще, коротко говоря о Нуаре…       Трудно признать, но после всего произошедшего за дружбу именно как Маринетт с ним, он стал являться именно той самой опасностью и той самой неизвестностью…

***

      После некоторого случая с неудачном выходом из ванной Маринетт в одном полотенце прямо перед Котом, который после этого пришёл к ней с глубочайшими извинениями в компании шикарного букета роз и дорогущих конфет, почему-то дарить Маринетт подарки у него вошло даже в какую-то вредную привычку. Так называемые «подарки» были отсчётом от цветов (и между прочим самых что есть разнообразных «шикарных» букетиков, которыми Маринетт начала забивать каждую вазу в доме, под впечатлением их благоухающего запаха, но дошло и до того, что запах цветов был настолько сильный и их было такое большое количество, что она вежливо попросила Кота больше не тащить ей каждый божий день эти букеты, и хотя бы сократить их количество до двух-трех букетов в неделю (сам Кот тогда почему-то очень расстроился, но просьбу девушки выполнил, либо она начала угрожать раздать все эти цветы каждой третьей девушке в Париже, или в худшем случае, выкинуть всё в мусорку)) до опять же конфет (на конфеты она по-крайней мере не так сильно жаловалась, ведь те исчезали очень быстро и были настолько вкусные, да и такие дорогие, что вряд ли Маринетт сама себе в жизни такие позволила). А вот теперь вы великодушно наверно спросите, по какому-такому поводу Нуар стал осыпать ни в чём не повинную девушку таким количеством подарков?       Повода, по словам Кота, особенного не было. Комментировал он это лишь тем, что это так называемая «благодарность» за все советы Маринетт по поводу его Леди и малюсенькая компенсация за огромное количество съеденных в её пекарне бесплатно круассанов. Факт того, что ценой всех этих шикарных букетов и дорогих конфет можно было не только скупить все эти самые круассаны, но и минимум прокормить голодающих детей из Африки, мы опустим. Маринетт обобщила это тем, что Нуару просто делать нечего (ведь за несколько подобных букетов цветов для Ледибаг, она могла его очень сильно поругать и просто от них отказаться, а всучить эти цветы Маринетт было гораздо проще: если она сама отказывается их принимать, берёшь и засовываешь их в ближайшую вазу или оставляешь на подоконнике окна, а сам убегаешь, чтобы получившая букет девушка не успела вручить их владельцу обратно), и ещё просто тем, что Кот, даря ей что-нибудь испытывал крайнее удовольствие (благодетель нашёлся) просто тем, что таким образом окупает «время Принцессы, затраченное на своего непутевого Рыцаря» и «вообще всё, что Принцесса делает для своего Рыцаря». Или, если выразиться ещё точнее, то дарить подарки Коту не составляло больших трудов и ему просто нравилось тащить к ней домой вещи.       Можно сказать, что Кот буквально поселился у неё в комнате. Задаривая её подарками, он притащил ещё гору каких-то книг (которые он читал, когда Маринетт было не до него, и она старательно его игнорировала, хотя игнорировать одну немного обидевшуюся морду и опущенные ушки в таких случаях крайне сложно), и даже видеоигры и фильмы (на которые он её совершенно случайнейшим образом подсадил), и даже принес однажды откуда-то плед и оккупировав один из углов её комнаты, расстелился прямо на полу, сказав что в этом углу он теперь не только книги читать собирается, но и буквально спать, когда вздумается. После данного предложения Маринетт старательно хотела разрушить этот «кошачий уголок» в своей комнате, вытащить из него этот плед и пытаться куда-то деть расставленные там парнем книги, а самого владельца этого уголка вытолкать в окно, но в итоге, смирилась. Во-первых потому что спать в этом уголке Нуар (вроде бы) не собирался и если и сидел там, на пледе, читая книгу, то очень тихо и не мешая ей работать над очередным дизайном или заниматься шитьём на швейной машинке.       Дошло и до того, что Маринетт стало даже как-то грустно, что когда он в свой угол уединялся, то довольно становился тихим. Читая книги и листая какой-нибудь журнальчик, который он по-наглому стащил у неё со стола, Нуар выглядел сосредоточенным и чуточку даже…серьёзным. Такой Кот искренне интересовал и одновременно пугал Маринетт. Но, в общем-то это спровоцировало её на то, чтобы устроить Коту место времяпровождения там и поудобней. Пришлось ненадолго отдавать ему свою любимую кото-подушку, когда Кот хотел прилечь (вы не ослышались!!!), и всё из-за того, что он начал торчать у неё дома как минимум четыре-шесть часов в сутки, а то и по пол дня. Маринетт, отчасти очень даже понимала, почему ему так не сидится в собственном доме и он так постоянно хочет сбежать оттуда, наведываясь к ней. И это так начало удручать её, что она не стала его гнать (ведь этот хитрый Котяра специально для этого наверно начал читать книжки и затихать в своём углу, чтобы не мешать ей и сильно не злить её своими глупыми шуточками и подкатами, которых несмотря на примерное поведение, стало почему-то не меньше). Так что мало того, что девушка стала почти ежедневно поставлять ему еду в этот угол, но и ещё разрешила засиживаться там допоздна, но не позже десяти часов вечера.       В итоге от такого разрешения буквально всё в доме начало напоминать о Коте Нуаре: каждый цветок, стоящий в вазе на столе, личная кружка, из которой по какой-то причине Кот больше всего любил пить чай, книги, которые баррикадами и стопками расположились в том самом углу её комнаты и неизвестно каким образом попавшие в её собственные учебники и обнаруженные среди её художественных альбомов с дизайнами, кассеты тех самых фильмом и видеоигр (которые тоже сверхъестественным образом попали в личную коробку кассет Маринетт), волейбольный мяч (которым Нуар любил стучать и отбивать ближайшую стенку, когда сильно требовал внимания, надоедая этим стуком и отбивая всё вдохновение самой владелицы комнаты, которая была вынужденна бегать за ним по всему дому, чтобы отобрать надоедливый спортивный снаряд), зубная щётка, спокойно стоящая в стаканчике в её ванной (пойди пойми, откуда она вообще там взялась и зачем Нуар её туда тайком притащил), полотенце (это всё из-за того, что Нуар постоянно попадал под дождь, осень всё-таки, а Маринетт была просто не в силах без смеха смотреть на то, во что превращались его промокшие взъерошенные волосы и на то, что он весь мокрый, и это хоть как-нибудь надо устранять, а то ещё он мог на свою легкомысленную голову и заболеть), те самые розовые цветочки в горшке, которые он подарил ей, и которые она усердно поливала, что они разрослись так, что их уже надо было пересаживать…       И ещё, кроме всех перечисленных вещей, Маринетт точно знала, что под подушкой в этом углу он прячет фотки Ледибаг (и не просто там какие-нибудь фоточки, а те самые, которые он сам сделал несколько месяцев назад, случайно превратив свой волшебный шест в профессиональный фотоаппарат, и бегая по всему Парижу за ней, чтобы отснять лучшие кадры), но самому Коту Маринетт решила не говорить, что знает об том, что он прячет эту саму тонну фотографий под подушкой, просто наверно из вредности, ведь сама она частенько заставала его за просмотром своих же эскизов и застрявшего одной рукой в её коробке-ловушке для личного дневника (и как он только дневник её нашёл, она же так хорошо его спрятала!!!). Что и говорить о той самой папочке с её тайными рисунками, то папку эту пришлось перевязать нитками, вынести из комнаты и спрятать под буфет на кухне. Хорошо, что родители уехали на конкурс, иначе бы им не только пришлось объяснять почему по всему дому валяются шерстяные клубки (Нуар случайно отрыл в её ящике новенький набор для вязания, после чего он нашёлся именно разбросанным по всему дому) и что делает под буфетом папка с потрясающе чёткими рисунками героя Парижа, но и ещё то, что делает сам этот герой Парижа в комнате их дочери и почему сама дочь отделила ему целый угол своей комнаты под нелегальное проживание. С рисованием новых портретов Кота пришлось завязать, хотя у Маринетт до сих пор осталась странная мотивация продолжить своё творчество.       Ещё одним неудобством стало то, что Тикки приходилось по несколько часов сидеть либо в сумке Маринетт, либо обитать в самом отдалённом уголке дома Дюпон-Чен, ведь отсиживание её в полках с книгами около рабочего стола стало самым катастрофическим вариантом, что Нуар по-любому сможет её там увидеть. Маринетт толком и поболтать со своей подружкой-квами не удавалось, как только приходила со школы, так сразу обнаруживала Кота, мирно читающего книгу в своём злополучном углу. Бывало, Маринетт нарочно спускалась на кухню, чтобы поболтать хоть минуточку со своей квами. Но дело было вовсе не в том, что Кот как-либо смущал и притеснял девушку своим присутствием, но и просто в том, что Маринетт начала намного больше проводить с ним времени…мало того, что просто проводить, так и ещё часто болтала с ним без умолку, спорила и смеялась, каждый раз невольно пользуюсь моментом, чтобы он помог ей с домашней работой и таким страшным предметом, как физика, но и ещё невольно стала ценить каждую проведенную с ним минуту.       И всё заключалось в том, что, проводя большую часть времени в присутствие Кота, Маринетт всё больше и больше начала понимать, какого было всё это время самому Коту с Ледибаг. Всё это время находится с объектом своей влюблённости, и всё больше стараться не показывать это… прикасаться, но делать вид, что на самом деле ты вовсе не довольствуешься этими прикосновениями… находиться с тем, кому так хочется всё рассказать…       Но было нельзя. Кот Нуар пытался скрыть всю искренность и глубину чувств под глупыми шутками и флиртом, а Маринетт стала скрывать это под оболочкой безразличия, пытаясь сидеть спокойно рядом и не думать о том, чтобы случайно задеть его нечаянным прикосновением или обронить случайное слово, которое могло бы её выдать… Кот всё больше прибывал в своих мыслях, и, наверно, не замечал, как каждый раз, пристороившись в уголке комнаты, Маринетт не может оторвать от него косого взгляда. Не замечал, как девушка тяжело вздыхала и натянуто улыбалась, как только он прощался и уходил. Не замечал, как в ней, подобно вспыхнувшим от огня искрам, разгоралось нечто большее, чем просто привязанность к хорошему другу, когда он только старался объяснить ей что-то, или просто говорил…       Маринетт знала, что в постоянном его присутствие это становится сдерживать всё более невыносимо. Что надеется на то, что Нуар приходит к ней не только из-за избегания проблем и одиночества, которое ждало его за маской, той сделки, но из-за чего-то ещё, стало всё безнадёжней.       А он всё продолжал посещать её и таскать ей всё новые, и новые вещи…       Взять тот случай, который произошёл три дня назад.

Три дня назад

      Маринетт хорошо помнит тот день, который чуть не стал самым неудачным способом намёков на то, что она так хорошо скрывала.       Люк в её комнате приоткрылся и, откуда-то сверху, из него плюхнулась на пол кипа бумаг, которая тут же разлетелась вихрем листов по комнате.       Следом за бумагой сверху вывалился непонятный для Маринатт от неожиданности прибор, вместе с его владельцем. — Вот чёрт… — тут же выругался вывалившийся Кот Нуар, поставив прибор на пол, и Маринетт с недоумением узнала, что это было. — Они же были все под нумерацией! — обратил своё нервозное отчего-то внимание герой Парижа на валявшийся тут и там по комнате разлетевшиеся листки, тут же начав подбирать их с пола, стараясь не проткнуть когтями тонкую бумагу. — Кот, это что такое?! — подскочившая тут же со стула Маринетт не могла не возмутиться тем, что внезапный, свалившийся буквально с потолка гость не обратил на неё внимания. — Что за… — Тссс! Не мешай мне, — тут же вмешался парень, вытаскивая улетевший листок из-под кровати. — лучше порадуйся, что пианино сюда не влезет. — Какое ещё пианино?! — А такое. Пришлось взять синтезатор. — Нуар указал на тот самый музыкальный прибор, который вместе с ним тоже вывалился прямо с потолка. — Дома играть не могу, надоело. У меня ещё три часа, так что буду музицировать здесь. — Подожди, ты что, собираешься играть на этом у меня дома?! — теперь уже злости Маринетт не было предела. Мало того, что он вваливается с балкона к ней домой, даже не замечая её присутствия, так ещё притащил непонятно что, да и ещё не спросив разрешения! — Да, ты ведь не против? — всё также почему-то отрешенно и с нотками усталости произнёс Кот, собирая с пола последнее листы. — Вообще-то, у меня завтра контрольная! — воскликнула девушка, но Кот и бровью не повёл, продолжая искать запропастившиеся куда-то листы. Наклонившись, девушка подобрала рядом валявшийся с ней листок и тут же изучила написанное. — Ноты? — О, ты нашла последнею тридцатую страницу! — с неподдельным счастьем невозмутимо вырвал у неё из рук листок, с причудливо прыгающими закорючками, её напарник, аккуратно сложив найденные листочки в стопочку. — А теперь мне надо настроить устройство.       Всё ещё находясь где-то в мыслях, Нуар, насвистывая какую-то песенку, обошёл опешившую Маринетт и подняв синтезатор и отклонившись в свой угол, присел на плед и подключил синтезатор к розетке. Девушка осталась стоять посреди комнаты с раскрытым от изумления ртом.

Гам!

— Нет, это определенно не то, что мне нужно… — с досадой отрывая палец от нажатой им и издавшей громкий звук белой клавиши, пробормотал Нуар. Склонившись над клавишами он вчитался в мелкий почерк, обозначающий нужный режим, соответствующий нужному музыкальному мотиву, который перестраивал звуки каждой клавиши под себя. Со взгляда Маринетт маленьких черных кнопочек казалось слишком много, а поясняющий шрифт над ними был слишком уж мелким, так что она просто дивилась, каким образом Кот пытается в нем разобраться. — Может быть, вот это? — нажав одну из кнопок, Нуар тут же придавил одну из ниже находящихся длинных белых клавиш.       В следующую секунду, единственное, что помнила Маринетт, это оглушающий звук двух железных тарелок, со всей силой ударившихся друг об друга. — Кот, немедленно выключи эту штуку!!! — зажавшая уши девушка взвыла, пытаясь заглушить не прекращающиеся громовые звуки ударявшихся тарелок, которые, казалось, не ударялись об друг друга, а буквально ссыпались с потолка, не прекращая издавать трезвон вибрации какого-то железа. — Спокойно, Принцесса, сейчас всё будет. — осознав свою ошибку, герой снова отнял пальцы от клавиш оказавшегося невыносимо громкого предмета.       Отнявшая на мгновение руки от ушей покрасневшая от злости на Кота Маринетт, тут же определила, что и на этом Кот не успокоился. Тыкнув следующую маленькую черную кнопку, когтистые, и определенно созданные не для музыки пальцы Нуара снова опустились на следующий десяток длинных белых и черных клавиш.       В следующий момент на всю комнату зазвучали звуки древнего органа, которые были настолько оглушительными и мрачными, что казалось, что только что играл на органе сам Граф Дракула в своём темном замке пятнадцатого века, где то и дело слышались душераздирающие крики и вопли несчастных жертв, которые только что осознали, что прибывают в замке настоящего вампира.       А вот теперь Маринетт начало казаться, что она не прочь повторить их недавний подвиг и точно так же душераздирающе закричать, только бы Кот вырубил это своё несчастное «подобие пианино».       Но, как бы не хотелось, крика не потребовалось. Тут же определив, что он опять наткнулся на не тот режим, Кот снова переключил его, тыкнув на следующую кнопку. Прежде чем его пальцы снова коснулись роковых клавиш, Маринетт, больше не горя желанием услышать следующую комбинацию раздражающих и совсем уж неожиданных звуков, решила наконец-то ликвидировать их источник. — Принцесса, ты не имеешь права! — возмущенный от неожиданности действий хозяйки комнаты, Нуар отчаянно потянул своё музыкальное устройство на себя, пытаясь перетянуть на свою сторону несчастный предмет. Раздраженная девушка, у которой в ушах до сих пор отдавались жуткие звуки органа, «последствия» внезапного «музыкального концерта» Кота в её комнате, вряд ли думала уступить герою инициативу его продолжить, схватившись не хилой хваткой за выступ снизу синтезатора. — Мне срочно нужно репетировать! Через три часа будут проверять мои успехи! И вообще, это японская модель синтезатора с прекрасной звучностью и многообразием режимов! Стоит, конечно, недорого, но уж точно дороже того маленького радио, что я принёс на прошлых выходных! И с учётом того, что ты его тогда чуть в окно не выбросила… — с наигранной печалью в голосе произнес он, перетягивая на себя большую часть своего мудреного «с высокой звучностью» синтезатора. -…я требую немедленной компенсации в качестве…ну, допустим… — Нуар призадумался, -…трехчасового музицирования в твоей комнате. — довольный собственным ответом, требовательно закончил Кот. — Во-первых, — Маринетт сделала неожиданный рывок на себя. — ты ворвался ко мне в комнату, не предупредив и не постучавшись, и даже не закрыв за собой люк. — девушка взмахнула рукой в сторону открытого люка, откуда просачивался неплохой сквозняк, как бы утверждая свои слова видимыми доказательствами. — Во-вторых, ты тут же включаешь эту штуку снова без моего разрешения, и даже со мной не поздоровавшись. — и тут глаза брюнетки неподдельно вспыхнули. — И, наконец-то, в-третьих, прежде чем играть, не помешало бы убрать громкость!!!       Немного испуганный, как отчитываемый за плохое поведение ребенок родителями, Нуар, воспользовавшись случаем, послушно нажал на кнопку, убрав ненужную громкость освободившиеся рукой. — Так, Принцесса, — Нуар сделал паузу, снова перетянув на себя синтезатор. — громкость я убрал, и если я снова войду, постучусь и закрою люк, вежливо поздоровавшись с тобой, ты успокоишься? — Нет! — беспощадно ответила Маринетт, теперь уже со всей силы рванув на себя прибор. Не ожидавший подобного парень обнаружил себя в непосредственной близости голубых глаз, которые теперь взирали знакомой решимостью. — Ты забыл всего один пункт, котёнок. — И какой же? — Спросить у меня разрешения!!!       Герой лишь сглотнул, только сейчас вспомнив, что саму обладательницу этих красивых голубых глаз не стоит злить. — Принцесса, ну пожалуйста! — осознав свою ситуацию, парень тут же прибегнул к мольбе. — Ну что тебе, жалко что ли, послушать музыку здесь всего часик! Я кстати, очень даже неплохо играю, — Маринетт смолчала. Определенно, что она услышала от Кота ранее, музыкой не назовёшь. — я буду стараться и не отрываться от нот, и совершенно тебе не помешаю! — Слышала я, как ты играешь… — проворчала девушка, немного ослабевая хватку. — Это было лишь вступлением! Я просто забыл листок дома, где был записан нужный режим, вот и тыкал всё подряд. — продолжал умолять Кот. — Как только я найду нужный мотив, я тут же начну попадать в ноты, и, поверь мне, ты не пожалеешь, что позволила мне играть здесь. — Ну смотри у меня, Котик. — девушка выпустила свою добычу из рук. — Ещё одна подобная проделка, и твой японский синтезатор с многообразием режимов, и одно очень наглое подобие кошачьих, скрывающие под маской не менее наглого человека, полетит вниз с окна. — Это очень жестоко, но всё равно, большое спасибо, Принцесса. — обрадовавшись весьма странному разрешению, Кот кажется почувствовал себя немного увереннее, смотря как девушка усаживается обратно за рабочий стол, но так же находясь в каком-то странном напряжение.       Маринетт тут немного вздрогнула, когда со стороны Кота снова раздался уже более тихий звук пианино. Стараясь не предавать большого значения разных по сущности звуков нот от постоянно меняющегося режима, Маринетт сосредоточилась на записях подготовки к контрольной работе, записанной ею в раскрытой тетради на столе. Музыка никогда не мешала заниматься ей своим делом, а наоборот, улучшала её работоспособность. Знаменитый эскиз журнала Джагетта Стоуна она без малейших поблажек создала под его удивительною рок-музыку и многие эскизы платьев вырисовались намного лучше под какую-нибудь весьма вдохновляющую мелодию. Но сейчас девушка очень сомневалась, что услышанная музыка от Кота может ей как-то помочь в решение сложных задач, ведь пока эта самая «музыка» представляла собой не сочетающиеся с друг другом наборы звуков.       Ручка, чертившая записи в тетради, с каждым новой нотой сбивалась с пути и останавливалась, когда её владелица, сбитая с толку новым звуком, забывала, что хотела написать дальше. Когда девушку уже начали окончательно сбивать с толку странные созвучия и снова вскипело раздражение, Кот как нельзя решил эту проблему вовремя.

Пам!

— Нашёл! — опять же подогревая раздражение девушки от любых слышимых звуков, радостно воскликнул Кот откуда-то сзади.       Маринетт с силой подавила желание повернуться и узнать, что такого оптимистичного нашёл Нуар в этом «адском» музыкальном приборе, впившись взглядом на сделанный ей чертёж в тетради.       И тут она всё-таки узнала, чему так обрадовался сидящий неподалёку парень. Сзади раздался шелест страниц, а затем, на удивление, зазвучала ненавязчивая и ни капельки не раздражительная мелодия. Порою она прерывалась тем же шорохом бумаги, когда Кот с невиданной скоростью воспроизводил в звуки каждые написанные там ноты и аккорды. Постепенно ненавязчивая мелодия сменилась более тревожной, всё время как будто спотыкаясь и подпрыгивая на более низкой и высокой ноте. Ручка, которая так усердно пыталась выдавить из себя хоть какие-то записи в тетради Маринетт, остановилась, так и зависнув над бумагой. После минуты непрекращающийся мелодии, Маринетт отложила её на стол, расслабленно откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза, вслушиваясь в практически идеальные комбинации звуков, которые влились в потрясающую и неповторимую мелодию…       «Похоже он всё-таки был прав… — рассеянно, поражаясь самой себе, пронеслось в голове Маринетт. -…он определенно умеет играть на пианино.»       Немного отрывистые по своему звуки мелодии достигли своей точки пика, создав уникальную непрерывную гамму всё больше становлясь волнующими и тревожными. Они всё больше нарастали и опускались, перебиваемые сменяющемся настроением музыки. Прямо как на сердце Маринетт. И эта музыка и бесконечная борьба, которая тяжёлым грузом стала ложиться на сердце девушки настолько совпадала, что она почти слилась в единый ритм с её чувствами. Подобно перебиваемой друг друга настроениями мелодии, Маринетт казалось, что ей нравится Кот, но в то же время, давно зародившаяся любовь к Адриану неприятно щемила, прерывая новоприобретенные чувства, постоянно напоминая о себе. Ей, бывало, неописуемо хотелось обнять или проявить какие-то другие знаки внимания герою, но она тут же одергивала себя, вспоминая, насколько это подло, пытаться обнять парня, который так сильно любит другую, и вряд ли придаст значение другой, скромной и слабой стороне её альтер-эго. Как она глубоко скрывала печаль, когда он уходил и как она скрывала свою радость, когда он вновь посещал её, когда она изображала, что вовсе не придаёт внимания его присутствию. Её чувства были настолько непонятными и настолько не однообразными, когда одно заслоняло другое, как и звуки переливающийся мелодии.       Поэтому девушка едва не ужаснулась, когда звуки внезапно прекратились. Повелеваясь внезапному порыву души, она развернулась на стуле в сторону недавнего источника этих звуков, озадаченно изучив Кота, который замер, растерянно смотря в одну точку на клавишах. — Кот? Что с тобой? — А? — очнулся он, переведя помутненный взгляд на пол, но тут же мотнув головой, словно старался что-то с себя смахнуть. — Ты о чём? — Ты перестал играть… — Ах да, играть… — Кот неуклюже подобрал следующую последовательность нот, опустив на них пальцы. Издался созвучный протяжный звук и Нуар как будто встрепенулся.       Маринетт нахмурилась. — Ты сказал, что тебе надоело играть дома, так? — мысли девушки тут же принялись размышлять. — Не то, чтобы надоело… просто я не могу. — прибывая где-то в пространстве, ответил Кот, нажав следующую попавшуюся клавишу, загипнотизировано вслушиваясь в издающийся ею звук. — Всемогущий Кот Нуар, и вдруг, чего-то не может? — напряженно пошутила Маринетт, смотря как опешивший от внезапного комплимента Кот наконец прояснился. — Скажи мне…только честно. У тебя опять проблемы дома, да, Кот? — Точнее, я могу! — наверняка специально пропустив последний вопрос, ответил Нуар. — Я могу, просто не хочу! — немного даже раздраженно подметил он, переворачивая очередную страницу нот. — Ты не ответил на мой вопрос. — разочарованно вдохнула Маринетт, смотря на так некстати выдающие подлинное настроение героя опустившиеся чёрные уши и печальные искры в глазах, которые осматривали каждую черточку причудливых музыкальных закорючек, словно надеялись найти там подходящий ответ. — Я прекрасно справляюсь, а дома… у меня… всё просто замурчательно… — воспользовавшись попавшимся каламбуром, Кот постарался натянуто улыбнуться. — А как у тебя дела?       А дела у Маринетт оказались в данным момент очень плохи. Очень хорошо зная, когда Кот врёт, она точно могла сказать, что именно это происходит сейчас. Во-первых, за долгую работу с ним, она могла сказать, что нелепыми каламбурами он пытается снять напряжение и нервозность во время боя, а во-вторых, сначала заскочить к девушке в дом, а затем выпытать разрешение на незапланированный концерт на пианино, а только потом ни с того ни с сего спросить как у неё самой дела, даже для такого несерьёзного напарника, как Кот Нуар, казалось ненормальным. — У меня тоже всё просто отлично. — несмотря на свои бурные размышления, ответила девушка, разворачиваясь обратно к столу. — Да ну. — усмехнулся, глядя на её спину Кот, слишком резко сменив своё печальное настроение. — Врёшь.       «Это ещё посмотрим, кто у нас врёт.» — Конечно вру! У меня завтра контрольная, а я совершенно не готова, и между прочим, из-за тебя! — стараясь придать своему тону уверенность, сказала Маринетт. — По какому? — вздохнув, задал ставший обыденным вопрос в их компании Кот, который зачастил с промежуточными репетиторствами, помогая девушке в том, или ином предмете. — Геометрия… — А, так у вас завтра четвертная контрольная? В первом задание будет задача на трапеции, ответ «в», во втором задача на вычисление углов треугольника с помощью уравнения, ответ «б», в третьем задание… — Стоп! Я вообще-то хотела решить её сама и вообще…откуда ты это всё знаешь?! Тестовая работа будет только завтра! — У вас может быть только завтра, а у меня она была два дня назад. — довольный собой Нуар закончил свою тираду: — Ты недооцениваешь мою высокую успешность домашнего обучения, Принцесса. — Мне бы твоё домашнее обучение… — пробурчала Маринетт, снова утыкаясь в чертежи в тетради. — Я бы с радостью обменялся с тобой им на обучение в колледже, но сейчас, это, увы, невозможно. — вспомнив об учёбе, Кот снова нажал несколько последующих нот. — И вообще, я не об учёбе говорил, Маринетт. — А о чём же? — озадаченно спросила она, не предчувствуя беды. — Я о твоём немного странном поведение. — Странном? И в чём же по твоему заключаются эти «странности»? — это столь же странно насторожило девушку. — С каких пор ты стала скрывать свои эмоции и научилась заменять их другими? Нет, это определенно на тебя не похоже. — Маринетт почувствовала, как внутри всё оборвалось.       Попалась.       Маринетт резко развернулась на стуле в его сторону, но тут же пожалев об этом, встретив пронзительно зелёные глаза. — Не понимаю, о чём ты говоришь. — невозмутимо твёрдо соврала она этим зелёным глазам, которые внимательно в неё всматривались. — Ты что-то скрываешь. — глаза тут же опустились обратно на кнопки и Нуар нажал на клавишу, которая издала громоздкий мрачный звук. — Ты ведь что-то скрываешь, я прав? — Маринетт молчала, смотря как Кот нахмурился, созерцая серый пушистый плед, расстеленный под ним на полу, который он сам же и принёс из дома. — Я знаю, ты явно не хочешь об этом говорить, но знай, что всегда можешь мне всё рассказать. Даже если я не пойму.       Большего ей и не требовалось. Маринетт всегда знала, что на её верного напарника всегда можно положиться не только в бою, но, как ни странно, и в личных вопросах. Особенно «откровенничать» вошло в привычку с тех пор той сделки. Это были грезы по поводу Адриана или например жалобы на вечные опоздания, или даже жалобы на собственную жизнь, и всякие доводы насчёт того, какая же она невезучая. Конечно, «везением» Нуар в своих откровениях особо от неё не отличался, но…       Но взять прямо сейчас и открыто сказать, что примерно несколько недель назад Кот стал ей отнюдь не безразличен не только в дружеском плане, и даже более того…       Это определенно не входило в её планы подобных «откровений». — Знаешь, Кот, есть вещи, которые всё же лучше оставить в тайне. — Я как никто это знаю, Принцесса. Но тебе не кажется, что без всяких тайн стало бы намного легче?       Она определенно знала. Испытывать подобное было настоящей пыткой. Всё время хотелось высказаться, всё время хотелось сказать правду, ведь от этого наверняка стало бы легче, но… казалось, Маринетт стало тяготить не только тайна её второй сущности, которая вынуждала её постоянно лгать друзьям и родным, чтобы не вызвать ни малейших подозрений, но и образовавшаяся тайна истинных чувств к напарнику. И насколько сильно тянуло всех парижан однажды раскрыть девушку под маской героини, настолько же сильно Кота стало тянуть по этой же неведомой силе раскрыть истинные чувства своей подруги. Все парижане не подозревали, что за маской скрывается обычная школьница, также и Кот не имел ни малейшего понятия, что сидящая напротив Маринетт совсем чуточку влюбленна в него.       Чуточку? Нет, определенно больше, чем просто чуточку. — Ладно, Котик. Я расскажу…только в общих чертах. Но, проблема в том, что это странно даже для меня… — Маринетт замолчала, обдумывая, продолжить ли и что говорить дальше. — Точнее, я стала странно себя чувствовать. — Странно чувствовать? — всем видом показывая, что он ни капельки не заинтересован разговором, Кот перелистнул страницу уже поднадоевших ему нот. — Да…например, у меня часто бывает бессонница…вроде бы я и устала, но заснуть не могу. Всё время думаю…кое о чём. — Насколько я знаю, ты почти каждый раз ложишься спать, как только я вечером ухожу. Неужели ты так скучаешь обо мне, что не можешь сомкнуть глаз?       Это был всего лишь очередной нелепый подкат. Но тогда почему Кот Нуар настолько паразительно попал прямо в яблочко? — КОНЕЧНО НЕТ!!! — отчаянно отмахиваясь от собственных мыслей, которые кричали «Конечно да!!!», чересчур противоречиво отмахнулась девушка. — Подумаешь бессонница… с кем не бывает… — Тогда в чем дело? — Ну…может быть и в бессоннице…просто…образы там всякие. Много чего может померещится… — стараясь отогнать очередное «видение» о зеленых кошачьих глазах, Маринетт снова попыталась оправдаться. Вроде бы Нуар на неё не смотрит, а кажется, как будто эти глаза её преследуют. Какого чёрта? — А хотя…и правда, ну эту бессонницу. А взять например…сердцебиение. — Сердцебиение? — словно попугай, заинтересованно повторил за ней Кот. — Ну да! Бывает вроде ничего особенно не делаю, а оно как бешеное колотится. И…когда смотрю…дыхание прерывается и… — Аритмия? — Да какая там аритмия! — да уж, намеков похоже Кот не понимает. — Это совсем другое… это когда сердце так колотится, а потом так хочется чего-то… и становится так тепло… но понимаешь, что нельзя, и задыхаешься… и становится очень холодно, и появляется ощущение… — Тепло? Холодно? — недоверчиво переспросил Кот, увлеченный чтением нот. — Может быть, у тебя просто температура? — он поднял на неё изучающий взгляд. — Скажи честно, Принцесса. — Да? — Ты заболела? — Тьфу ты! Вот и завела я беседу с котом. Я тебе чувства пытаясь объяснить, а ты! — Значит, не заболела. — увидев возмущение девушки, произнёс Кот. — Но тогда что? Что за чувства? — Ну…знаешь…такие чувства, когда ты теряешься, тонешь, но в то же время, тебе хочется летать…и танцевать, но всё это необычно и так пугающе, что тебе кажется, что если ты покажешь это, будет больно и поэтому ты как будто в какой-то горячке, но в тоже время без этого становится так сильно холодно, но всё равно хочется чувствовать это снова и снова, и в то время тебе кажется, что всё это только сон, и ещё кажется, что это… — Лихорадка. — закончил за неё Кот, но уловив гневный и непонимающий взгляд, оправдался. — Ладно-ладно, будем считать, что у тебя всё-таки нет температуры. Тогда остаётся возможным только один вариант: Принцесса, поздравляю, ты сошла с ума.       «Да, он точно не понимает намёков. Это определенно самый неловкий разговор в моей жизни. И зачем я вообще завела его с Котом? По крайней мере, я эту кашу заварила, мне и расхлёбывать…» — Можно подумать, ты тоже сходишь с ума по своей Леди! — внезапно вырвалось у Маринетт, но после она точно осознала, что, что угодно, но только не это она хотела сказать.       Кот вдруг замер.       Маринетт с ужасом стала наблюдать, как внезапное озарение сходит на его лицо. И одновременно с ним взошло крайние неверие в собственное открытие. Кот окончательно очухался и девушка буквально видела, как он сопоставив один к одному, сопоставляет и выше ею же сказанную информацию с фактами. — Принцесса, ты что… — неверующе прошептал Кот, снова подняв взгляд на собеседницу. — Ты что, влюбилась?       Теперь Маринетт предстояло бороться с резким желанием полезть на стену, сбежать в другое помещение, завопить как маленькая шестилетняя девочка, увидев страшного паука в углу, закричать в подушку, побиться головой об стенку, после чего выпрыгнуть в окно, изображая из себя неспособного на полеты пингвина из Антарктиды, случайно узнавшего, что другие птицы в отличие от него умеют летать. И если учесть, что из всей этой несусветной чуши можно было выбрать единственное верное сравнение — это минимум провалиться сквозь землю.       «Убейте меня» — подумала Маринетт, смотря как Кот рассеянно обводит глазами её комнату, словно не понимая, как же он сюда попал и с тем же не верующим взглядом останавливается на её владельце. «Ну зачем, зачем, я завела этот нелепейший разговор? Зачем я так открыто намекнула на…» — Подождите-ка… — Кот зацепил свой взгляд на как обычно тут и там развешанных на стене плакатах зеленоглазого блондина. — Ты же любишь Адриана…но ведь ты никогда не скрывала это, и я знал это всё это время…но тогда зачем… — казалось Кот, размышляя, ищет точку опоры, но никак не может её найти. — Ты влюбилась…но как ты могла влюбиться, если ты уже любишь Адриана? Зачем скрывать это? Или ты… — нашёл. — Неужели ты…       Маринетт прикрыла глаза, не в силах больше смотреть на Кота, который продолжал всеми силами не верить, но и в то же время пытался осознать происходящее. Она не хочет слышать следующий вопрос. Пожалуйста, только не это. Но рано или поздно, он прозвучал. -…ты любишь ещё кого-то кроме Адриана?       Этого просто не может быть…