Неудачи удачи

Никогда не надо думать, что какие-то утраты, если, конечно, это не смерть, - непременно катастрофа. Может оказаться наоборот. И плохое решение проблемы может обернуться хорошим.

***

      После того дня, как ни странно, Кот Нуар так и не возвратился к этой теме, хоть и обещал. Маринетт не знает, что именно произошло, но возможно, он просто забыл об этом. Это несказанно радовало её, но в тот же миг, немного угнетало. Она знала, что он просто не тот человек, который сможет забыть такое и для которого это послужило такой неординарной реакцией в только в те минуты, когда он услышал, что у неё может быть кто-то ещё.       Коту отчасти не приходилось скрывать, у него итак накопилось куча проблем, которых предстояло решить и о которых, он также, предпочёл всё меньше рассказывать. В течение времени она всё больше не понимала его, когда он начинал говорить отрывками и всё больше сворачивал в сторону, не пытаясь открыто выразить свои мысли, как делал всегда. Кот был чем-то очень опечален и больше всего на свете ей хотелось ему помочь. Но она не понимала, отчего он грустит, почему он грустит и конечно же знала, что Нуару каждый раз не нравилось, когда кто-то пытался копаться в закоулках его души и старался выявить основную причину его мучений. Поэтому Маринетт предпочла стоять в сторонке и наблюдать за происходящим, лишь иногда осмелев, доброжелательно хлопала его по плечу, давая ему нужную опору, как хороший друг.       И больше всего она боялась, что оставаясь наблюдателем за его меленьким отрезком жизни, когда он приходил к ней, она, наблюдая, упустит тот момент, когда ему действительно потребуется настоящая помощь, а она не сможет ему её дать, даже не предвидя, что за мысль, которую Кот опять-таки вбил как кривой гвоздь в деревянную доску, в свой мозг, так сильно точит, изматывает его, не оставляя на нём живого места.

***

      Жёлтое, с мелкими потускневшими лучами солнце почти достигло середины неба, замирая на градус правее, в ещё восточной его части. Но не смотря на это, оно продолжало отчаянно жалить своими почему-то достаточно жаркими лучами, что не соответствовало этому времени года. Когда нагруженная тяжёлым рюкзаком и стирающая мелкие капли пота Маринетт, влетела в пустую уже как месяц пекарню Дюпон-Чен, захлопывая за собой дверь и быстро поднявшись по лестнице, отбросив рюкзак в сторону и рухнула на кровать, первое что она сделала, это произнесла настолько долгожданное слово, ради которого она вероятно мучилась целую вечность: — Каникулы…       Осенние каникулы! Как же долго она их ждала! Ещё когда в школе их перенесли на деле аж на почти что конец осени! Это же надо было додуматься до такого! Зато сейчас было какое облегчение, все тесты и контрольные отписаны, а целую неделю можно заниматься всем, чем хочешь! — Устала? — пикнул тонкий голосок Тикки где-то внизу и Маринетт, не в силах слезать с кровати, свесила голову с неё, предполагая увидеть Тикки на полу, но как ни странно, обнаружила её под кроватью, жующую большое имбирное печенье, которое она испекла вчера вечером.       Девушка недоуменно осмотрела квами и мысленно хлопнула себя по лбу — утром она была абсолютно уверенна, что сегодня у них всего три урока и она вернётся домой очень скоро, поэтому предпочла не брать её в школу, увидев как она мирно посапывала в своём уголке на маленькой мягкой подушке для иголок. Но оказалось, что у них намеривалось в школе незапланированное мероприятие, затянувшиеся на два урока, а затем нашлось, что учитель по химии жаждал увидеть её в своём кабинете после уроков… — Ой, Тикки, прости! Я думала, что вернусь домой сегодня довольно раньше, но то директор со своим мероприятием, а потом мисс Менделеева… — Не фадо опрафдоваться, я понифаю, — заела Тикки все сказанные Маринетт слова ещё одним крупным куском печеньки. — Тикки, ты представляешь, у нас начались каникулы! — сразу перевела наскучившую тему о школе жизнерадостная девушка, взмахнув руками и чуть не упав из-за этого с кровати. — Как думаешь, чем бы нам заняться? Поболтать с Альей или поиграть в игры, или может пойти в бассейн, или купить что-нибудь вкусное, или может погулять в парке, или может целый день лежать на крыше и смотреть на небо, и ничего не делать, или может никуда не ходить и почитать книгу, которую я хотела прочитать, или всё же погулять в парке… а может быть ещё раз пойти и погулять в парке? — озадаченно закончила девушка, а Тикки лишь пожала крохотными плечами, дожевывая свою печеньку, то ли не видя в суждениях своей подопечной никакого различия, то ли просто игнорируя, привыкшая к подобному. — А может быть для начала надо было бы устроить уборку… — теперь уже менее радостно пробормотала девушка, смотря на паркет под собою, покрытый тонким слоем пыли. — Кстати, а что ты вообще под кроватью делаешь? — Ем, — как ни в чём ни бывало ответила квами, ни капли не удивившись тому, что хозяйка только что это заметила. Но увидев, как Маринетт ещё более озадачено вскинула бровь, она вздохнула и продолжила: — От твоего Нуара прячусь.       Как только Маринетт услышала слово «твой», то невольно покраснев, откинула голову назад на кровать, не желая больше продолжать с хитрой маленькой подружкой дальнейший разговор. Как только она рассказала Тикки о том, что влюбилась в напарника, обрадовавшись, квами тут же кинулась засыпать её советами и конечно от очередных подколок с её стороны по поводу Кота Нуара это её не уберегло. Тикки как всегда не понимала, что за сложности надумывает себе её подопечная и всеми силами пыталась уговорить «бедную свою заблудившуюся девочку» ему всё рассказать, но кажется её попытки оказались ещё провальнее, чем попытки когда-то подтолкнуть Маринетт к Адриану. Увидев, что хозяйка напрочь отказывается до конца признавать свои собтвенные чувства, а тем более просветить в них Нуара, квами благополучно сдалась, не в силах противостоять страшным убеждениям Маринетт и пиняя на то, что будь что будет, «пусть всё идёт своим чередом» — как выразилась она тогда, грустно посмотрев ей в глаза и обещаясь намного реже говорить об этой теме. Но, как уже стало видно, она продолжала наталкивать Маринетт на этот «неразумный» шаг к Нуару, хоть и пользовалась пока что безобидными шуточками.       Пока что… — А он снова тебе кое-что принёс! — вылетела из-под кровати квами, приземлившись на спинку кровати — то ли чтобы оказаться на уровне глаз подопечной, то ли чтобы успеть взлететь прежде, чем она захочет прихлопнуть надоедливую своими подстрекательствами квами. — Вот там, посмотри, на окне лежит…       Подстёгнутая немногим любопытством, Маринетт опустила ноги с кровати и медленно подошла к окну. И ахнула.       Уверенная, что это будет обычный букетик цветов или конфеты, она разительно не ожидала, что там будет лежать что-то другое.       Итак, на подоконнике сидел и смотрел на неё котёнок! Ну, подождите, не совсем чтоб котёнок, но Маринетт определенно ничего милее в жизни не видела. Уставившись на неё своими зелёными глазами-бусинками, чёрный плюшевый маленький кот смиренно сидел, сложив лапы, как будто кого-то поджидал. Имел размером котик всего пятнадцать сантиметров росту, не считая конечно оттопыренных в разные стороны плюшевых черных ушек. На мордочке кота красовался такой же зелёной бусинкой нос, а под шеей имелся небольшой ошейник и под ним, словно привязанный вручную кем-то, был золотой колокольчик.       Вмиг схватив новоприобретенную игрушку, Маринетт заинтересованно провела по ошейнику кота под мордочкой и колокольчик мелодично звякнул. — Какая прелесть… — восхищённо сказала девушка, принявшись с интересом маленького ребёнка крутить котёнка в руках: то пожимая мягкие плюшевые лапки, то трогая прикольные черные ушки, то ощупывая гладкий зеленый носик, то снова хватая за колокольчик, то гладя по короткой черной шерстке, то с удивлением проверяя правда ли есть у кота небольшой, сделанный из того же материала, что и вся игрушка, хвост. — Вылитая уменьшенная копия Кота Нуара! — А по-моему, он на Плагга похож. — возразил тоненький голос за спиной Маринетт, но как только она повернулась, чтобы задать вопрос, почему Тикки так внезапно вспомнила о вроде как имени квами Кота Нуара, маленькая красная интригантка бесследно исчезла. — А я всё равно его Нуаром назову! — обиженно буркнула голубоглазая, пытаясь выследить глазами то место, где спряталась проворная квами. Но вспомнив о ежедневных прятках Тикки от заявлявшегося к ней домой Кота, она бросила эту затею. Что поделать, однажды после того как Тикки так спряталась, она долго не могла её найти, крича на весь дом имя своей квами и рыская по всем скрытым уголкам, испугавшись, что квами куда-то пропала. А оказалось, что та просто заснула, спрятавшись в единственное место в доме, в которое с уезда родителей почти никто не заглядывал — в кладовку, где лежали мешки муки, склад формочек для выпечки и другие приспособления для ведения пекарни. С появлением Кота Маринетт точно знала — лучше с ней в прятки не играть.       Продолжив рассматривать игрушку и просматривая каждые невидимые для неопытного глаза швы, соединяющие части ткани игрушки в одно целое, она не обнаружила ни единого изъяна. Неужели он опять решил купить что-то в дорогущем магазине? А то как ещё объяснить то, что сделанной настолько безупречно игрушки, даже когда она шила куклы для Манон, она не видела?       Неожиданно, отрывая Маринетт от рассматривания подарка, наверху что-то громыхнуло. Не прошло и секунды, как грохот послышался снова. Маринетт аккуратно положила кота на кровать и уставилась на потолок комнаты, от которого и доносились звуки, уже предчувствуя, что это могло быть. Потянувшись вверх, она тихонько подняла крышку люка — и первое что она увидела, это загородивший весь обзор пустой стаканчик из-под кофе. Немного обескураженная этим видом девушка подтянулась и медленно влезла через люк на балкон — рассмотрев эту картину ещё больше — пустые картонные стаканчики из-под кофе, такие, которые порой продаются в магазинах на автобусных остановках, валялись тут и там — где-то даже разливая своё содержимое — брюнетка недовольно поморщилась, настолько был горьким, немного неприятным и ужасно крепким запах черной жидкости. Подобрав один из стаканчиков, она внимательно изучила его, и так увлеклась, что даже не заметила, как…

ВШИК!

      В нескольких сантиметров от уха Маринетт со свистом пролетел шест, ударившись позади неё об стену и она, чуть не подпрыгнув от неожиданности наконец заметила одиноко стоящую у перил балкона фигурку, напряженную до невозможности выгнутую спину и курчавые белокурые волосы — лицо же было спрятано в когтистой ладони, а вторая же рука, с силой сжимала перила — так, что Маринетт была просто уверенна, что когти перчаток оставили на их поверхности несколько вмятин и царапин.       Блондин внезапно шевельнулся, отводя руку от лица в сторону и с жадным интересом уставился в только вымытое окно противоположного дома — и как будто увидев в нём из далека своё собственное на этот момент жалкое отражение, опустил взгляд вниз, на дорогу, проходящую внизу. Но и тут ему что-то не понравилось — он поспешил поднять глаза вверх, где сияло выдавшееся сегодня особенно жарким солнце. Грустное лицо Кота ещё больше нахмурилось, а пальцы ещё больше вжались в перила и помниться, что-то непонятное сверкнуло в его глазах — Маринетт не видела издалека, что это было, но это очень красиво блеснуло в свете солнечных лучей. — Почему. — сорвалось в тишину одно слово, а сердце Маринетт почему-то больно кольнуло, стоило ей только почувствовать интонацию, больше похожую на впивающиеся в раны иголки, которые произносит человек, которому уже глубоко по барабану на них. — Почему вы все меня бросили? — он свирепо, даже с вызовом уставился на небо, на ярко святящее солнце и при этом практически не моргая. — Сначала это была ты, мама… — снова плюхнулось с его языка, как какой-то очень тяжелый груз и снова сверкнувших глазах Кота, пробился ясный отблеск непостижимой ею тоски. — Ты бросила меня!!! — внезапно Кот Нуар сорвался на крик, а Маринетт прижала ко рту ладошку, понимая — если она произведёт лишний шум, он так и не выговориться, а лишь поспешно уйдёт отсюда, забирая все накопившиеся обиды в сердце с собой. Она понимала, что это очень больная для Кота тема и он не захочет об ней говорить, чтобы она не переправляла его такие детские, «неправильные» на этот счёт размышления. — Это всё произошло из-за тебя! Это ты во всём виновата! Это из-за тебя отец от меня отвернулся! Из-за этой единственной ошибки я вечно проклят ошибаться! Отец проклят ошибаться! Мы все прокляты ошибаться и теперь наша жизнь кишит неудачами! — он ещё глубже сжал перила, что кажется, послышался скрип визжащего и содранного когтями железа, а стоящая сзади Маринетт пошатнулась, увидев что так сверкало в прекрасных, но таких отчаянных очах Кота — это были слёзы. — Ты знаешь, что он как и я, хочет тебя вернуть?.. — более тише, и спокойнее произнёс он, вытирая образовавшуюся и скользящую по щеке слезу, случайно поддев нежную кожу когтями — теперь там виднелось несколько свежих тонких покрасневших царапин. — Мне очень больно только при мысли, как именно он это делает. Больно вот тут. — он опустил руку на сердце и попытался сжать её, как будто хотел его оттуда вырвать. — Почему ты ушла так не вовремя? Почему отец от меня отвернулся? Почему даже моя единственная любовь, которая отвлекает меня от всего этого, уже влюбленна в кого-то другого?! — голос Кота Нуара снова медленно переходит на крик и опускается, тут же затихнув, как разбившаяся об острые валуны большая бурлящая волна моря. — Прости, но иногда мне действительно кажется, что если бы ты сейчас была бы со мной, то ничего бы этого не было… Ничего не было бы!!! Ни Бражника, которому за чем-то нужны наши с Леди талисманы, ни акум и отец бы от меня не ушёл! И возможно даже Ледибаг… — его голос оборвался, а голова опустилась и он посмотрел на свои вытянутые пальцы ладоней, которые пробивала нервная дрожь. — Хотя бы один-единственный раз, прежде чем меня отвергать…ответила бы мне взаимностью?!..       Кот практически подскочил на месте, когда услышал непонятный шум сзади — это Маринетт, неуклюже сделав шаг вперед, наступила на один из пустых стаканчиков из-под кофе, которые тут же издали звук под её ногой. У резко развернувшегося к ней Кота бешено колотилось сердце — и был вид загнанного в ловушку врасплох перед охотником зверя — он тяжело дышал, пытаясь унять не хотевшее утихомириться сердцебиение и испуганно таращился на замершую брюнетку, которая как для него показалось, только что с луны свалилась. Пошатнувшись, он завалился сзади спиной на перила, опять вцепившись в них руками, но на этот раз используя их не как спасение от нервов — а для того, чтобы просто не упасть вниз с балкона. — Т-ты меня нап-пугала, — дрожащим голосом выпалил он, но уловив как нельзя опечаленный взгляд голубых глаз, вжал плечи и отвел взгляд, но тут же поспешив выдавить из себя слово, так типичное для людей, которым очень совестно за содеянное. — П-прости.       Маринетт промолчала и медленно начала двигаться к нему ближе, уже не беспокоясь о том, насколько шуршат под подошвами балеток помятые стаканчики из-под кофе. Как только она подошла к нему на расстояние метра, он снова резко развернулся к улице, чтобы больше на неё не смотреть. Девушку в который раз немного смутила показавшая себя вновь закрытость чувств Кота — казалось бы, он тот, кто не может скрыть столько переживаний в себе, но на деле же оказалось не так.       Отогнав от себя глупые предрассудки, Маринетт подошла вплотную и обхватила напряженную всеми мышцами спину Кота руками, положив подбородок на его плечо. — Ты считала, сколько раз я говорил, что не нужно утешать меня, когда у меня появляются какие-либо чувства парня под маской? — отрешенно пробормотал он, накрыв её руки своими поверх своей груди, безнадежно пытаясь скинуть их с себя. — А ты считал, сколько раз я говорила, что чувства парня под маской, это и твои чувства тоже? — Маринетт… — Кот Нуар тяжело вздохнул, предотвращая свои попытки, так и оставив свои руки на прежнем месте — лежащими поверх её рук. Он прикрыл глаза и позволил биению сердца наконец-то уравновесится — так они и стояли долгое время, в обнимку, прислушиваясь к отдаленным звукам проезжающих машин по городу и вдыхая свежий дневной воздух, Кот Нуар, чтобы успокоиться, а Маринетт, чтобы успокоить Кота… — Маринетт. — Что такое, Кот? — она невольно вздрагивает, когда Кот повторяет её имя. Он делал это так редко — милое и такое нежное прозвище «Принцесса» уже так приелось к ней, и она к нему так привыкла, что и забыла, что Кот может звать её как-то по-другому. Ведь в его таком редком «Маринетт» было что-то совсем другое, очень не похожее на его весёлый и всегда задористый нрав. Что-то более теплое, более серьёзное и деликатное, такое неизведанное, а самое главное очень для неё…близкое? — Маринетт… — повторил он в третий раз и развернулся, пробивая её не читаемым, но таким безысходным взглядом ярко-зеленых глаз. — Может быть, ты захочешь… я имею ввиду, если ты согласишься… — он терялся в словах и закусил губу, покрепче обняв её за талию и наконец-то снова вскинул взгляд, как будто хотел, чтобы когда он произносил эти слова, он обязательно смотрел ей прямо в глаза. — Маринетт, — снова словно молитву повторил он, но уже более решительно и больше не решая раздумывать над этим, выпалил в её лицо на одном теплом дыхании: — Маринетт, ты пойдёшь со мной на свидание?