Неудачи удачи

Это будет катастрофа! Такая, после которой выживают только тараканы…

***

      Маринетт клянётся, что с тех пор, как Кот Нуар стал проводить с ней больше времени и поселился на пушистом пледике в углу, он не причинял ей никак неудобств. Хотя, что это она? Сначала причинял, и ещё какие!!! Вспоминая о некоторых из них, она бывало не понимала — то ли смеяться ей, то ли краснеть, то ли ограничиться тем, чтобы со всего размаху ударить себя по лбу.       Иногда она просто сидела и пялилась на мирно сидящего в уголку героя Парижа, занимающегося бывало настолько обыденными делами, как обычный сверстник её возраста, что Маринетт, бывало, сильно засмотревшись на него, едва верила в то, что перед ней сидит её смелый, всегда болтающий о всяких глупостях и шутивший супергеройский напарник, который одним взмахом руки сможет покрыть трещинами и разрушить целый район Парижа.       Но с другой стороны — Кот всё же напоминал больше Кота, чем обычного паренька, послушно читающего книги и делающего домашние задание, хотя эта сторона продолжала её всё больше удивлять.       О некоторых таких моментах хочется рассказать.

***

      Буквы на страницах, казалось бы, должны были читаться с повышенной скоростью — в этом Агрест как всегда был идеален и в классе среди всех отличался. Но сейчас, когда он видел их каждый день, и каждую полученную в больших размерах в книгах информацию надо было перерабатывать, то его мозг отказывался воспринимать это сразу, и каждый раз приходилось перечитывать, повторно повторять предложение про себя и пытаться почти вызубривать его, чтобы он наконец-то хоть что-то понял.       Вздохнув, он перевернул страницу, тупо уставившись на следующую порцию формул, зачем-то совмещенных сразу по двум предметам в одних страницах — ох уж эти дополнительные подготовки к факультативам по математике. Вот интересно, кто их вообще придумал? Если на факультативах подготавливают к экзаменам, то зачем подготавливать его к занятиям на факультативе, который подготавливает его к тем же экзаменам? Звучит как полный бред, но, похоже, его отец так не считал.       Цифры, палочки, очерчивающие смешанные цифры и дроби, загнутые скобочки, да и даже предложенные объяснения на собственном родном языке прыгали и спотыкались в уме пытавшего с усилием сосредоточиться на них неуравновешенного и скучающего от них подростка. Почему-то в маске Кота Нуара это чувство ещё больше давало о себе знать, ну, может быть именно потому, что он чувствовал в трансформации не истраченный приток силы, который можно выкинуть, пробежавшись по крышам и сделав несколько подтягиваний на обычном городском фонаре. А сейчас, кажется, он использовал его неправильно, сидя неподвижно и пытаясь что-то прочесть. Он вечно на что-то отвлекался, то формулы начинали превращаться в причудливые потусторонние рисунки, то он каждый раз дергался, когда в открытом окне колыхались занавески. — Фух, наконец-то я дома! — Кот чуть не подпрыгнул, когда из люка снизу сначала полетел тяжёлый розовый рюкзак, а затем еле-еле заползла Маринетт. — Привет, Котик! Я спать. — странно махнув ему в приветствие рукой, Маринетт, не мешкаясь, перевалилась через грядушку кровати, сползая на мягкие одеяла. Негромко застонав от усталости, она перевернулась на спину и стянула резинки с головы, освобождая растрепавшиеся тёмные волосы, взмахнув головой, чтобы они правильно уложились. — Как же я не люблю эту физкультуру! Хлоя заныла, что она сломала ноготь, и нас заставили делать прыжки в длину! Вот когда не нужно, у меня всё нормально — а как прыгать на оценку — так сразу споткнуться раз двести!       Уткнувшись носом в страницы книги, Кот так и не ответил, стараясь не думать о том, что он только что увидел. «О чём это я тут думаю? Мне надо учить формулы!» — Знаешь, Кот… — превозмогая свои силы, девушка села и с лёгким возмущением посмотрела на Нуара. — Я конечно ничего не имею против, но просто когда ты там сидишь, я не переодеться после школы не могу, ни в душ сходить… — Подумаешь, я уже видел тебя в полотенце… — в Кота полетела большая подушка. — Ладно, всё! Я отворачиваюсь. — и отвернувшись от девушки на все сто восемьдесят градусов, он положил книгу на прилетевшую в него подушку и старался не слушать то неясное бормотание в его адрес, слышимое от девушки.       Но самая худшая сторона заключалось в том, что чувства героя в трансформации никогда не ограничивались хорошим зрением.       Вцепившись когтями в уже слегка потрепанную обложку книги, он пытался углубленно вчитаться в текст и напряженно старался не слушать. Не выдержав давления всё время отвлекающегося на что угодно, кроме формул рассудка, он вытащил из-под учебника подушку и взгромоздил себе на голову, заткнув уши. Но и это не помогло. В итоге начихав на всё, он с горестью отбросил подушку, теперь уже не стараясь не слушать звуки, а просто не обращать на них внимания. Шуршание и шелест одежды от видимо еле стягивающей её с себя усталой девушки стало ещё невыносимей, когда Маринетт долго завозилась видимо с застёжкой бюстгальтера — Кот стремительно покраснел тому, как быстро он определил источник этих звуков. «Не отвлекайся! Ты сидишь и учишь факультатив по математике!» — убедил себя парень, но теперь отчего-то заработал не только его превосходный слух, но и хорошо развитая фантазия, подкинув ему несколько крайне смущающих картинок о том, как именно выглядит сейчас чертыхавшаяся на себя за тугой бюстгальтер и никуда негодную на нём «проклятую» застёжку Маринетт. Хотя фантазия в поспешное усиление каких-либо кошачьих способностей явно не входила. «Чёртова манга с аниме, где все девушки ходят на пляже в бикини, чтоб её Бражник побрал!!! Почему я думаю об этом именно сейчас?!» — П-помочь расстегн-нуть? — не выдержав, заикнувшись, спросил Кот, спрятав лицо свекольного оттенка в своих руках, уткнувшись лицом в подушку около стены. — Да, помощь мне бы сейчас точно не помешала бы… — пробурчала Маринетт, у которой уже как пять минут не получалось дотянуться до злополучной застёжки. Но неожиданно она замерла, запутавшись в одежде и переспросила: — Стоп, что?!

***

      Кроме развитых кошачьих инстинктов, приносивших некоторые неудобства и очень неожиданный исход в той или иной ситуации, в том, что перед находится именно человек со способностями семейства кошачьих Маринетт ещё раз удалось убедиться, ведь коты — ночные животные.       Началось всё с начавших затягиваться посиделок Кота вечером. В те последние дни парень сам на себя не был похож, побледнел, сильно уставал, чуть осунулся из-за постоянного склонения над учебниками по несколько часов в своём углу и, судя по слегка покрасневшим глазам, совсем не высыпался. Маринетт удивлённо покосилась на него, когда он, держа в руках целую стопку каких-то учебников и тетрадок чуть не сбил её с ног, и тут же принялся повторять непрекращающейся скороговоркой «прости-прости-прости» и, придержав сползающее со стопки своё имущество, рухнул вместе с ним на плед, всё разбросав. Затем принялся с усилием тереть то глаза, то виски, то растрепал пуще прежнего свою шевелюру — и только затем, отыскав нужную книгу, принялся сосредоточенно что-то читать, а затем с точностью автоматически делающей свою работу машинки — переписывать и делать пометки в тетрадь.       Маринетт, стараясь отвлечься от наблюдения за Котом, тоже принялась за свою домашнюю работу. Но, вскоре, как всегда, это ей надоело и она в открытую принялась наблюдать за тем, что делает её «почти постоянный сосед по комнате». Отложив уже пятый по счёту учебник, он взялся за какую-то отличающуюся от общей массы книгу — и принялся через каждые две-три минуты так тяжело вздыхать, что после десятого по счёту вздоха Маринетт правда стало его жалко — что же он там такое читает, что не может и несколько минут потерпеть и не вздыхать от полнейшей скуки? — Кот, можно к тебе? — робко спросила Маринетт, встав с кровати, и смущенно отвернулась, когда он, очнувшись, удивленно на неё посмотрел. — Конечно! Вот, садись. — Кот отодвинулся в сторону — поближе к стене и убрал кипу разбросанных учебников с её половины, а Маринетт неловко опустилась рядом с ним. Сейчас ей почему-то даже стало как-то стыдно за себя — столько времени провела с ним в дружбе, но предпочитала не заглядывать в этот угол, когда он только образовался без особой надобности — тут, как бы это не звучало, могли находиться его личные вещи — она даже боялась вообразить, ведь если она нечаянно что-то заденет или тронет в этом углу, то может к примеру совершенно случайным образом заметить цифру класса или название учебного заведения, указанного в тетради, в котором обучается он, как обычный человек, увидеть его подпись или инициалы — в самом худшем случае прочесть подписанную фамилию и имя на любой из тетрадей по предмету! В каком-то смысле то, что Кот занимается домашней работой здесь, было с самого начала настоящей катастрофой узнать его настоящую личность. Вам странно, что Маринетт допустила такое? Ха! Ей, если честно, самой странно было давать такое разрешение. Но для того, чтобы дать его было очень много причин, о которых можно и самим догадаться. Самое удивительное для строгой в сохранении их настоящих личностей принципов Ледибаг было то, что в образе Маринетт, она, кажется, не была настолько строгой и даже сказать… была любопытной.       Очень любопытной. Настолько любопытной, что у неё порой несколько раз в день возникал соблазн подойти к этому углу и перебрать там хоть малую стопку вещей, оставленных его хозяином и совершенно случайным образом обнаружить хоть малейшую частичку информации о жизни напарника за маской. — Что читаешь? — Маринетт, уже несколько минут неотрывно наблюдавшая за приковано уставившимися глазами Кота к тексту в книге, озадаченно склонила голову, пытаясь посмотреть на книгу с такого ракурса, чтобы прочесть хоть малейшую часть написанного, что так усердно пытался прочесть Нуар. — Н-ничего особ-бенного. — прижав книгу поближе к своему лицу, парень стремительно покраснел, заметив любопытный взгляд голубых глаз, пристально за ним наблюдавших. — Не будь таким невежественным, Котик. — поучительным тоном произнесла Маринетт, а затем приблизилась к нему ещё ближе, взявшись за край обложки его книги, которую он не спешил ей отдавать. — Уступи девушке и дай почитать свою книгу. — Она тебе вряд ли понравится… — попытался убедить её сжавшийся в комочек у стены парень, прижимая к себе своё сокровище. Тогда Маринетт убрала руки от книги и поспешила резко отодвинуться от него, сложив руки на груди и отвернувшись. — Ладно. — сдался Кот, с минуту изучая её обиженную позу. — Если хочешь, можешь посмотреть.       Обрадовавшись на услышанную фразу, она повернулась обратно и быстро отобрала у Нуара книгу, которую он по-прежнему нерешительно ей протянул. С его стороны послышался тяжёлый вздох, ему явно это почему-то не нравилось. Маринетт его понимала — когда ей становилось скучно, то это весьма плохо отражалось на окружающих. Если самой ей надоедало что-то делать, её бывало начинало интересовать то, что делают в это время другие. Конечно, можно заняться более чем интересными делами, например, отвлечься на любимое хобби, может быть просто выйти на балкон или устроить перекус — но ей почему-то иногда нравилось наблюдать за людьми, ведь в них она находила вдохновение. Поэтому она предпочитала делать эскизы в парке, чтобы наблюдать за множественном людей, просто проходящих мимо или отдыхающих.       Когда дома появился такой гость, как Кот, она невольно переключалась и на него, как на живой ближайший экземпляр, способный отвлечь её и может даже вдохновить. Это может звучать немного странно, но видели бы вы бедную Тикки, когда, до её дружбы с Котом, ей надо было на что-то отвлечься подобным образом — и Маринетт предпочла в виде субъекта для вдохновения наблюдение за своей квами. Насколько же долго можно смотреть на то, как красная квами медленно ест всего одну печеньку. Или спит. Или, как ни странно, иногда интересуется телепередачами по телевизору и разноцветными пуговками для шитья. Или задаёт сотни вопросов о том, почему на неё постоянно начали смотреть. В итоге понаблюдать за тем, что ещё обычно делают квами у Маринетт не удалось — Тикки заподозрила что-то неладное, и предпочла спрятаться от слишком подозрительной и навязчивой подопечной.       И сейчас был точно такой же случай — наверняка она немного напугала своим любопытством Кота, отчаянно пытаясь узнать, что за книгу он читает. Уголком глаз посмотрев в его сторону, она заметила, что тот уже взялся за другую и опять что-то пишет. Хотя он делает это медленней, чем обычно. Стараясь не думать о мелочах, Маринетт наконец прочла название отобранной книги: «Собор Парижской Богоматери». Открыв первую попавшуюся страницу книги, Маринетт начала читать: «Но, как бы ни думать об этом тройном — политическом, метеорологическом и поэтическом — толковании, прискорбный факт пожара остается несомненным. По милости этой катастрофы, в особенности по милости всевозможных последовательных реставраций, уничтоживших то, что пощадило пламя, немногое уцелело ныне от этой первой обители королей Франции, от этого Дворца, более древнего, чем Лувр, настолько древнего уже в царствование короля Филиппа Красивого, что в нем искали следов великолепных построек, воздвигнутых королем Робером и описанных Эльгальдусом. Исчезло почти все. Что сталось с кабинетом, в котором Людовик Святой «завершил свой брак»? Где тот сад, в котором он, «одетый в камлотовую тунику, грубого сукна безрукавку и плащ, свисавший до черных сандалий», возлежа вместе с Жуанвилем на коврах, вершил правосудие? Где покои императора Сигизмунда? Карла I. V.? Иоанна Безземельного? Где-то крыльцо, с которого Карл V. I. провозгласил свой милостивый эдикт? Где та плита, на которой Марсель в присутствии дофина зарезал Робера Клермонского и маршала Шампанского? Где та калитка, возле которой были изорваны буллы антипапы Бенедикта и откуда, облаченные на посмешище в ризы и митры и принужденные публично каяться на всех перекрестках Парижа, выехали обратно те, кто привез эти буллы? Где большая зала, ее позолота, ее лазурь, ее стрельчатые арки, статуи, каменные столбы, ее необъятный свод, весь в скульптурных украшениях? А вызолоченный покой, у входа в который стоял коленопреклоненный каменный лев с опущенной головой и поджатым хвостом, подобно львам соломонова трона, в позе смирения, как-то приличествует грубой силе перед лицом правосудия? Где великолепные двери, великолепные высокие окна? Где все чеканные работы, при виде которых опускались руки у Бискорнета? Где тончайшая резьба дю Ганси?.. Что сделало время, что сделали люди со всеми этими чудесами? Что получили мы взамен всего этого, взамен этой истории галлов, взамен этого искусства готики? Тяжелые полукруглые низкие своды де Броса, сего неуклюжего строителя портала Сен-Жерве, — это взамен искусства; что же касается истории, то у нас сохранились лишь многословные воспоминания о центральном столбе, которые еще доныне отдаются эхом в болтовне всевозможных Патрю.»       Дочитав только до конца второго абзаца, Маринетт остановилась по причине того, что голова странно закружилась от количества имён и разных, собранных в сумбурную кучу исторических фактов о Франции. А, может, просто потому, что, несмотря на свою довольно хорошую оценку по истории, она не могла отчётливо вспомнить ни «короля Робера», ни «Эльгальдуса», хотя и припомнила, что первый был французским пейзажистом, а со вторым же возникли сильные проблемы, кроме того, что если предположить логически, что тот скорее всего был писателем. Во втором абзаце всё окончательно путалось — о кабинете Людовика Святого, о котором Маринетт вряд ли что-то помнила из курса истории, уделяя скорее внимание на само его правление, что и говорить о всяких описанных тут архитектурных сложностей с упоминанием самих архитекторов, мастеров и всего этого прочего… — Ну и как тебе? — не сдержав своего порыва любопытства, то ли чего-то ещё, спросил Нуар, увидев, как Маринетт, нахмурившись, уже несколько минут пыталась вспомнить, кто такой Дю Ганси, и что за тончайшую резьбу он делал. — У меня есть один вопрос… — сделала паузу девушка, а затем посмотрела на Кота. — Как. Ты. Это. Читаешь?       На удивление, Кот остался неподвижен, словно выжидая, когда она продолжит или спросит что-то ещё. Но, так как она молчала, он, вздохнув, всё-таки решил ей ответить. — Я же говорил, что тебе не понравится. — как будто ответив на её вопрос полностью, Кот снова вздохнул, увидев её недовольное выражение и выдавил из себя ещё одно предложение. — Это классика. — Я знаю, что это классика. Но обычно эта самая «классика» хоть и считается самыми известными произведениями, но её достаточно просто читать. А это! — У меня тоже сначала была подобная реакция. — Кот Нуар отобрал у девушки книгу и отложил её в сторону, видимо, чего-то опасаясь. — Пока не набрал в интернете и не узнал, что эта книга не простой роман, а именно исторический. — Исторический? Так вот, почему там так много… — внезапно критика Маринетт для неё самой показалась настолько глупой, что она опустила глаза, не в силах поднять взгляд на Кота. Она так увлеклась тем, что хотела отвлечься, что просто даже не задумалась посмотреть на жанр, напечатанный рядом с названием буквально на первой странице книги! — …истории… — Дело в том, что автор книги, Виктор Гюго, писал её в то время, когда Собор Парижской Богоматери, или же Нотр-Дам, хотели снести, либо модернизировать, изменив этим всю значимость памятников и готических скульптур, которые в нём находились для истории. Описав значимые достопримечательности и места в те года Франции и утвердив каждую их деталь как и собора фактами из истории, он раскрыл своей книгой весь смысл этого здания, а после выхода этого романа во Франции, он даже затронул всю Европу. Пошло движение против снесения исторических памятников, зданий, скульптур и ответ за их сохранение и реставрацию. Сейчас это может быть довольно скучно и трудно читать, но это может быть очень даже полезно для пополнения своих знаний в истории, да и сюжетная линия тут довольно интересная. — Нуар резко оборвал свою речь, снова заметив, что на него смотрят. — Ты чего? — Просто ты так много всего знаешь… — опешив, сказала Маринетт, пытаясь понять как он прочитал всю эту лекцию из множества запутанных слов всего в четырех предложениях. — Это пустяки. — Это странно. — Что странно? — То, что ты всегда хотел, чтобы тебя считали умным, а теперь от этого отказываешься. — прокомментировала его поведение Маринетт с лёгким подозрением в голосе, смотря как Кот вроде как хочет что-то сказать в ответ, но так и не может выдавить из себя ни слова. Что творит с этим болтливом Кошаком этот уголок для чтения? Может, он волшебный? — Я хотел, чтобы меня считали остроумным, а вовсе не занудой. — Кот отодвинулся от неё, но затем, немного подумав, произнёс: — А ты говоришь это с таким видом, как будто тебе нравятся ботаники. — Ты не ботаник и не зануда, Кот. — Маринетт вздохнула, начиная потихоньку понимать причину этого странного поведения. — Неужели ты думал, что я решу так, как только узнаю про книгу, которую ты читаешь? — Значит, я тебе не нравлюсь… — явно пропуская её настоящий вопрос, задумчиво произнёс он, склонив голову и смотря, как Маринетт пораженно останавливается на несколько секунд. — Дурак! — видимо, Коту надо убирать книгу подальше, либо Маринетт прекрасно смогла до неё дотянуться в нужный момент, чтобы ударить его ей по голове. — Твои шутки и флирт — вот, что действительно не остроумно! А вот твои знания в физике и книги, которые ты читаешь — это порой единственное, что заставляет меня считать тебя умным! — Значит, тебе всё же нравятся ботаники… — Кот тут же замолк, закрывая голову руками, чтобы уберечь себя от занесенной над ним книги. — Потише, Принцесса! Мне эту книгу ещё дочитывать предстоит и будет очень плохо, если ты её порвёшь!       Опомнившись, девушка медленно опустила книгу и передала ее Коту, который, может, немного обидевшись на неё за что-то, раскрыл её и снова углубился в текст. Маринетт, немного озадаченная, что делать дальше, отвернулась от Кота и взглядом наткнулась на следующую стопочку книг и разбросанных по пледу тетрадок. Рука машинально потянулась к самому ближнему лежащему к ней листочку, хоть она смутно и представляла, что лучше этого было не делать. Особенно, когда поднятый двойной листок оказался таким неожиданным сюрпризом.       А «сюрприз» заключался в том, что ничего особо такого подозрительного и неожиданного там не было. Скорее, это могло показаться очень скучным и нудным любому человеку, кто как-либо наткнулся на это, не зная, что это принадлежит Коту Нуару. А вот Маринетт, хорошо знающую Кота, малость это шокировало, так как она отказалась понимать, что это принадлежит именно ему, а ни кому-либо другому.       Весь листок был вдоль и поперёк исписан чётким, без единого зачёркивания, каллиграфическим почерком. Маринетт аж рот раскрыла, когда пробежалась в первую очередь по строчкам, где, казалось, слово подстраивалась под слово, наклонялось под одним и тем же наклоном, не отступая от той установленной «нормы» ни на одну сотую от заданного градуса. Совершенное одинаковое расстояние между словами, взять бы оттуда две одинаковых буквы и сравнить, хоть две «а» или два «б» они, как советовали учителя в школе, когда учили писать красиво, не отличались от друг друга бы абсолютно ничем, словно были не близнецами, а какими-то биологическими копиями. Не сколько поразил сам вид, как само содержание написанного. Вверху столь же одинаково и идеально был выведен заголовок: «Конспект. Манеры поведения за столом и порядок столовых приборов. Темы разговора со знаменитостями, правильный подход, избегание конфликтов, решение общих проблем. Основы этики и сотрудничества.» — Эм… Кот?.. — Маринетт, не отрываясь от листка, подвинулась поближе к Нуару и неловко ткнула его локтем, привлекая внимание. — Ммм? — парень нехотя оторвался от книги и повернул голову в сторону Маринетт. Странное выражение сошло на его лицо, стоило ему заметить листок, на который она указывала и он тут же резко метнул руку, чтобы вырвать его, но потом остановился, бережно взяв его из рук девушки, словно это было каким-то сокровищем и засунул в дальнюю стопочку с книгами. — Это кто писал? — Я… Но это совершенно неважно! Пожалуйста, можешь больше не трогать всё то, что касается моих письменных работ? — У тебя такой красивый почерк… — Маринетт, явно истолковав волнение парня неправильно, захотелось задать всё более копившиеся количество вопросов. — В смысле, когда ты помогал мне с домашкой, он был совсем не такой… а этот… он был просто идеален… — Я очень рад, ведь я стремился к этому результату. — Кот странно помрачнел, задумавшись о чём-то, но потом, увидев, как девушка хочет сказать что-то ещё, натянуто улыбнулся и положил руку на её плечо. — Я понимаю, что это немного… не свойственно мне. Особенно если… ты же не читала? — Я смогла прочесть только заголовок… Там было что-то важное? — Это хорошо. Нет, нет, ты не думай, что я пытаюсь что-то скрыть… Это скорее меры предосторожности моей личности. Да, я знаю, я кажусь тем, кто этому сопротивляется, просто… — Зачем тебе делать конспект о основах поведения и как правильно вести разговоры со «знаменитостями»? — Кот тяжело вздохнул, услышав вопрос Маринетт, подкрепленный огоньком возгарающего любопытства в её глазах. — Принцесса, я же рассказывал о своём отце, хотя и немного. Дело в том, что мой отец довольно известный человек. Больше сказать не могу ни о том, чем он занимается и что сделало его знаменитым, но он часто разговаривает с важными людьми, устраивает у нас где-то в особых местах переговоры… он не любит покидать дом и чаще разговаривает по видеосвязи, но всё же он тщательно занимается моим воспитанием и подготавливает меня. Ему нужен прилежно воспитанный и прирученный к манерам покладистый сын, который спокойно может вести отвлеченные разговоры на его конференциях и мероприятиях. — Кот ещё раз вздохнул, смиряясь со своей участью. — Несколько раз в неделю я хожу на специальные занятия, а к концу недели делаю конспект из всего того, что усвоил. И… его проверяет лично мой отец. — Ты так старался для своего отца? — Да. На теперешних домашних занятиях я всегда пишу почти также, чтобы получать высшие оценки. Но вне каких-либо занятий, мне кажется это уже ненужным. — Кот вздохнул, а затем прилёг к стене сзади, пытаясь унять зевоту и зацепиться за потерянный абзац в своей книге. — Давай закроем эту тему. — Ладно, — хоть и то, что говорил Кот было очень для неё интересующим, но то, что он не желал это рассказывать приносило в повествование нотки грусти, недосказанности и неприятного чувства, от которого Маринетт хотелось избавиться. Лишив больше не притрагиваться к предположительным записям и не спеша, чтобы Нуар не обратил на это внимание, она стащила книгу из ближайшей стопки в жёлтой цветастой обложке. — «Утраченный символ»? — недоуменно прочла она название из золотистых букв. Девушка с интересом разглядела обложку с изображением странного золотого ключа, охваченного огнём и изображение внизу, если она не ошибалась, куполообразного свода Капитолия в Америке. Неужели хоть что-то поинтересней этих скучных конспектов с исторической классикой? И, по обычаю распахнув книгу, больше напоминающую очень толстый журнальчик по сплетению страниц, увидев подчёркнутую надпись «Пролог», она заинтересованно прочла вслух первую строчку:

«Секрет в том, как умереть»

      Если она не ошибается, то эта книга просто находка. Мельком пройдясь по следующим строчкам, Маринетт прочистила горло и читать дальше стала загадочным, немного грубым и устрашающим голосом:

С самого начала времен это было главной тайной. Тридцатичетырёхлетний соискатель рассматривал человеческий череп, внутри которого алело вино. «Пей, — мысленно сказал он себе. — Бояться нечего»

— Ты что читаешь?!       К сожалению, дочитать голосом из ужастиков и узнать, выпил ли какой-то там сумасшедший «соискатель» из настоящего человеческого черепа вино, взвизгнувшей и уворачивающийся от когтистых чёрных лапищ Маринетт, не дали. — Дай сюда!!! — потребовал сердитый и почему-то смущённый чем-то Кот, накинувшись на девушку и пытаясь вырвать книгу. Маринетт отползла от него и устроилась возле стены, прижав драгоценную книгу к себе и поджав ноги к груди, не оставляя парню никакого пути подобраться к ней. — Принцесса, отдай пожалуйста! Тебе нельзя такое читать! Там рейтинг 16+! — А я по-твоему похожа на маленькую девочку? — негодующе воскликнула она, чуть не разогнув колени, но тут же опять вернула их на место, закрываясь в своём домике. — Моё. — К твоему сведению, до этого это было именно моё! — Что упало, то пропало. — Оно и не падало! — Неправда, — серьёзно возразила Маринетт, покрепче прижимая к себе согнутые колени. — когда я выбирала книгу, я случайно задела её и она упала со стопки на пол. Ай! — А вот врать правда нехорошо, Принцесса. — с ухмылкой отобрав у неё книгу, Нуар наблюдал за тем, как красная как рак девушка недовольно трёт только что укушенное правое ухо. — Прости. — Твоя кошачья натура перешла все допустимые границы, наглый Котяра! — по-прежнему красная и рассерженная она вскочила и шмыгнула к рабочему столу, где поспешно плюхнувшись на крутящийся стул, крутанулась к кошачьему уголку спиной, и Нуар мог поклясться, что она с другой стороны сложила руки на груди и обиженно надула губы. — Бедному ребёнку от скуки даже почитать нормально не дают! — Если я не ошибаюсь, несколько минут назад кто-то говорил, что уже взрослый, чтобы читать такие книги, — хмыкнул ей в спину он, а затем вздохнул, сменив голос на более мягкий и примирительный: — Не сердись, Принцесса, просто мне очень нужно дочитать свою очень скучную книгу и сделать о ней очень краткую и очень нудную характеристику к завтрашнему утру. — поставив ударение на каждом повторяющимся «очень», Кот заложил недавно отобранную книгу в самую ближнюю к себе стопочку и вернулся к своей «очень скучной книге», переворачивая страницу. — И если ты будешь читать вслух научную фантастику, которую я беру как дополнительную литературу, и на которую мне почти не остаётся свободного времени для чтения, я точно лопну от смеха и вряд ли вспомню о домашней работе. — Дополнительная литература? — всё-таки развернулась к Коту девушка, но лишь опять обнаружила торчащую из-за книги светлую шевелюру. Она тяжело вздохнула, неосознанно найдя очередную горькую истину. Коту ведь тоже наверняка было скучно, но он был обязан выполнять заданное ему задание, читая только то, что ему положено, хотя предпочёл бы как и она сейчас просто подурачиться и почитать с ней какой-нибудь фантастический ужастик, но из-за ответственности, возложенной его отцом-тираном на его другую личину, был должен проявлять серьёзность и отказываться от всего отвлекающего даже в облике супергероя. Хотя, какие там супергерои? В этом углу он превращался из самовлюблённого и сыплющего каламбурами героя в обычного парня, угнетенного гнётом собственного отца, и разбрасывающегося разве что только формулами по физике и фразами папы римского из всеобщей истории (она может поклясться, что он несколько раз бормотал их, чтобы лучше запомнить).       Вздохнув ещё раз, Маринетт, как раз вспомнив о заданном параграфе по истории, вытащила книгу с полки и удалилась в сторону кровати, углубившись в скучные закоулки исторических событий, подобно другому присутствующему в этой комнате и делящему с ней тишину и тихий шелест переворачиваемых страниц.       Постепенно в комнате стремительно темнело. Маринетт, зевнув и отложив учебник, переворачиваясь на другой бок, взглянула на стрелки настенных часов, а затем перевела взгляд на Кота, по-прежнему напоминающего статую человека, держащего в руках книгу и уткнувшегося в неё немигающим взглядом, стоящую в каком-нибудь читательском зале в богатой библиотеке. — Кот, пол одиннадцатого… — Сейчас-сейчас, ещё пять страничек и уйду, — сказал он, не отрываясь от книги, тоже зевнул и устало провёл одной рукой по лицу, массируя глаза и поднимая взгляд на девушку, с трудом сдерживающую глаза в приоткрытом состоянии и наблюдавшую за ним, которой открыто мерещилось, что вместо «пяти страничек» он сказал пятьдесят. — Не волнуйся за меня. Спи.       Маринетт не ответила ему. Её веки медленно опустились и она провалилась в сон.       Её пробуждение было столь же скорым и неожиданным. Проснулась она от громкого звука падающей огромной стопки на пол книг. Точнее, она не сразу определила, что именно это было, открыв глаза и лежа в темноте. Кроме выключенного света она обнаружила, что укрыта тёплым одеялом, а ещё то, что темнота в комнате была неполной и откуда-то исходил яркий голубой свет. Сев на постели и скользнув ногами на пол из-под одеяла, Маринетт, щурясь, сонно уставилась в точку исходящего света. Перед глазами оказалась удивительная картина, которую с учётом только что произошедшего пробуждения девушки можно было с лёгкостью списать на сон.       Свет исходил от горящего экрана телефона, приглушенно освещающего пространство вокруг себя, как и съехавшую на пол башню книг, как и сзади упавшую светловолосую голову омраченного темнотой силуэта парня, которая уткнулась прямо в раскрытые страницы той самой книги, которую Кот так старательно хотел прочитать вечером. Часы показывали пол второго ночи. Маринетт с усилием тёрла сонные глаза и щипала себя за руку.       Не сон.       Поднявшись с кровати, она побрела в сторону света и опустилась рядом на плед, сонно нашарив источник освещения, нечаянно заставив своим прикосновением засветиться его ярче, а в глаза ударить ярким чёрным буквам, выделяющимся на слепляще-белом фоне, текст которых она прочла прежде, чем успела что-то сообразить: 6:00 — подъём; 6:05 — 6:20 — принятие водных процедур, смена повседневной одежды; 6:20 — 6:35 — завтрак; 6:45 — 10:45 — занятия на дому, проверка домашней работы, сдача недельных докладов по дополнительным занятиям; 10:50 — 11:40 — китайский; 11:50 — 13:05 — фехтование; 13:30 — 14:35 — занятия по профориентации; 14:50 — 15:55 — занятия по финансированию; 16:10 — 17:10 — часовая встреча на дому; 17:30 — 18:00 — встреча с диетологом; обсуждение следующей недельной диеты (да-да, знаю, что ты каждый раз просишь хотя бы вечер оставить тебе свободным и не считаешь нужным обсуждение питания, но твой рацион важен для твоей карьеры модели, и потом, я уже попросила твоего отца внести в него кое-какие изменения по твоей просьбе);

Бум-с!

      Дорогой смартфон благополучно выпадает из рук не смогшей остановиться на первых же строчках Маринетт и откатывается куда-то в сторону, где гаснет. Но уже через мгновение девушка судорожно ищет его в полной темноте, из-за чего на пол сыпется с грохотом следующая стопка книг, вызвав у прикорнувшего к книге неподалёку парня недовольное сонное мычание, а она всё-таки откапывает в складках пледа завалившийся смартфон. Комнату снова освящает яркий свет экрана и она продолжает с немногим шоком перечитывать последнюю запись в списке. — М…М-маринетт?       Ответом сонному и произнесённому имени сзади — становится звонкий визг девушки и повторное падение телефона на пол. — Ты чего так визжишь? Ну подумаешь, зачитался, не ушёл, случайно уснул… — Ты без трансформации!!! — послышался второй вопль в его сторону и Маринетт отскочила к стене, закрыв руками глаза. — Не понимаю, ведь в темноте всё равно ничего не увидишь. — после этих слов руки Маринетт несмело опустились с глаз и она правда не увидела ничего, кроме как неясных очертаний его лица и чуть тускло посверкивающих в темноте зелёных огоньков глаз. — Есть другие претензии?       Но к неожиданности и Кота, и самой же Маринетт, они нашлись. И ещё какие. — Ты — модель! — в третий раз вскрикнула брюнетка, но теперь уже чуть тише и неуверенней.       Силуэт Кота замер, а потом заметно дёрнулся и он, видимо, поднял руку, чтобы с силой взъерошить себе волосы. Может, тоже подумал, что просто видит глупый сон? — Что?! — замедленно, но всё же среагировал он.       Но она уже не обращала внимания, зашарив в поиске так всполошившего её сознание предмета. Найдя телефон и включив экран, она ткнула им в лицо парня, но тут же взвизгнула в третий раз и быстро отвернулась, так как только что лишь чудом не увидела лицо Кота, на которое тут же упал свет от смартфона. — Ты что, читала моё расписание?! — почти превысив прошлые визги девушки, громко крикнул Нуар, моментально туша экран и повернув девушку лицом к себе и схватив за плечи. — Ты копалась в моём телефоне?! — Я случайно! Правда, случайно! Я проснулась, увидела свет, задела, а потом чисто случайно прочла твоё расписание… я не копалась в нём, честно! — Фух… — облегченно выдохнув, парень выпустил её из хватки своих рук. Маринетт смутилась, когда он случайно задел её своей рукой и она почувствовала его оголенную кожу хоть и не в первый раз. — Я уже думал, что ты… ты всё прочла? — Ну да… прости, пожалуйста, я правда не специально. У тебя такой забитый график, всё прямо с минуты на минуту расписано, ты говорил об этом, но я не знала, что всё это настолько серьёзно… и ты… модель? Нет, я имею в виду не то, чтобы меня это сильно удивило… но я думала, что если ты всё это время был кем-то известным, я бы наверно заметила это и… и потом, я конечно видела, что ты любишь покрасоваться перед камерами, но это… так неожиданно. Помню, что ты даже упрекал Адриана в таком выборе профессии, когда мы о нём говорили… тогда почему?.. — Моя Леди убьёт меня, когда узнает… — Если узнает. — поправила его Маринетт, подвигаясь к нему ближе и жадно ожидая объяснений. — И если ты правда не хочешь разглашать это, то лучше ей тоже не знать, что ты модель. Так что давай, рассказывай. — Боже, да что там рассказывать. Да, я правда модель, но не примечаю в этом чего-то удивительного. — он прервался и задумался о чём-то. — Возможно, мы с Адрианом познакомились именно из-за одинаковой профессии. — Да? Мне вот было всегда интересно, как вы подружились, но ты никогда не рассказывал, — ловля новую частичку информации, Маринетт почему-то успокоилась и на миг перехватила взгляд, гласивший: «А ты никогда не рассказывала как познакомилась с Ледибаг», а потом её внезапно осенило: — То есть вы с Адрианом хорошо знакомы в обычной жизни?! — А ты думала, я прихожу к нему каждый раз как герой Парижа в особняк и выспрашиваю как дела? — немного нервно пошутил он. — Притормози, Принцесса. Не забывай, что кроме каких-то близких друзей Адриана я могу просто оказаться одним из его многочисленных фанатов, пытающихся подражать ему даже в допустим модельной конкуренции. — Что-то ты мало похож на его фаната. — с сомнением произнесла Маринетт, но её интерес был заметно удовлетворён. — Уж какой есть. Слушай, Принцесса, у меня к тебе просьба. — потихоньку отходя от опасной темы, привлёк её внимание Кот. — Можно мне посидеть здесь ещё чуть-чуть и дочитать? — Кот, сейчас почти, нет, уже два часа ночи. — исправив саму себя, начала девушка, приготовившись приводить аргументы бывавшему очень настырным напарнику. — Тебе вставать в шесть… — У меня есть ещё целых четыре часа, — Маринетт настороженно напряглась, ведь когда Кот просчитывал что-то далеко вперёд, его было просто невозможно переубедить. — Ещё ча… полчаса, — исправился он, заметив странный взгляд голубых глаз в темноте. — И обещаю, меня тут не будет. — Но… — Если я не сдам пересказ этой книги завтра, то о сне я вообще не посмею даже мечтать. — настаивал он. — И не смотри на меня так! Я знаю, ты думаешь, почему бы мне допустим не прочитать и не переписать краткое содержание в интернете, но секретарша моего отца задаёт такие вопросы, что ловит любые неточности пересказа и чуть что как будто видит, что я списал из сети! Она иногда похожа на ходячей компьютер с огромном архивом памяти или бесчувственно выполняющего свою работу робота, так что этот трюк с ней не пройдёт! — Ну смотря на то, что она изменила что-то в твоей диете по твоей просьбе и любезно написала об этом в твоём расписание, не такой уж она и робот, — издав мелкий смешок Маринетт под недовольное фырканье Нуара, который продолжал негодовать из-за прочтения ею его расписания, она привстала и поплелась снова в сторону кровати. — Я пойду досыпать, но чтобы через полчаса тебя тут не было. — Так точно, мисс. — завистливо смотря в сторону отвернувшегося кокона одеял, отрапортовал Кот Нуар и комнату снова озарил свет от экрана телефона и возобновился шелест бумаги.       Теперь, как Маринетт не старалась, уснуть ей не удалось. Она то и дело поворачивалась с боку на бок, а потом и вовсе уставилась в потолок, открыв глаза. Искоса глянула на часы — к тому времени показывало уже пятнадцать минут четвёртого. В комнате снова раздался шум — Кот, снова не выдержав, стукнулся лбом об книгу, уткнувшись лицом в многострадальные страницы. — Кот? — тихо произнесла она в темноту, и её голос затих вместе с погаснувшим вдруг экраном телефона. Через несколько секунд в ответ послышалось невнятное сонное и, похоже, вопросительное мычание. Маринетт заёрзала на кровати, задумавшись о чём-то, а потом повернулась в сторону сгущающейся темноты и столь же тихо сказала: — Может, тебе остаться здесь? — В см-мысле? — пробурчал Кот, резко оторвав голову и мотнув ей, пытаясь разлепить глаза, но снова рухнув обратно. — Как это остаться здесь? — Времени до шести мало, а тебе надо поспать, а пока ты доберёшься домой… если доберёшься… — еле-еле повернувший в её сторону голову Кот мало внушал ей уверенности просто твёрдо стоящего на ногах человека, не то что там допрыгнувшего до своего дома по крышам и не рухнувшего по дороге в первый же переулок споткнувшегося усталого героя. — Я тебе постелю.       Возможно, Нуар хотел что-то ей сказать, но смог лишь снова что-то тихо промычать. Маринетт, зачтя это как согласие, встала и вовремя одернула себя, когда потянулась к выключателю. Нельзя было забывать, что Кот до сих пор был без трансформации. С трудом найдя шкаф, вытащив из него одеяло и стащив с кровати кото-подушку, Маринетт потрясла парня за плечо и, дождавшись пока он очухается, вытащила из-под его головы книгу, заменив её на подушку и кое-как накинув на спину одеяло. Хотя, она сомневалось, что это было ему необходимо, так как он уже успел заснуть в такой неудобной позе, прекрасно используя свою книгу как удивительно удобную подушку. Но, похоже, у Нуара на этот счёт были свои предпочтения. — Останься, пожалуйста. — внезапно схватив хотевшую уйти девушку за ногу, прояснившим голосом попросил Кот. — Я не смогу уснуть. — Но, Кот… — Пожалуйста. — повторил он, и Маринетт громко ойкнула, когда он резко потянул её вниз и аккуратно положил рядом с собой на одеяло. — Нуар! Что ты… — не успела она закончить фразу, как почувствовала как его голова приземлилась ей на живот и он обнял её руками, прижавшись щекой, словно любимого мишку, которого обнимают перед сном. -…делаешь.       После закончившейся фразы девушки снова наступила тишина. Пролежав так минуту, Маринетт привстала, позволив голове Кота скользнуть ей на колени. Всмотрелась в закрытые глаза юноши, но не пытаясь различить каких-то больших очертаний, она сжалилась над ним и принялась почти неощутимо перебирать волосы на его голове. — Маринетт… — выдохнул он, вдруг открыв глаза, изучая её странным взглядом. — Прости, ты только что заснул, наверно, разбудила… — она поспешила убрать руку, но он успел её перехватить и вернуть обратно. — Нет, ещё. — он слегка боднул её руку, требуя продолжения ласки. Немного покраснев, Маринетт продолжила прерванное действие. — Не боишься оставаться вот так вот со мной ночью? — Нет, ты же просто кот. Но если будешь так говорить, я могу и уйти. — тихо произнесла Маринетт, продолжая их ночной разговор, но Кот продолжил неотрывно смотреть ей прямо в глаза. — Чего ты на меня так смотришь? — Хочу сказать тебе кое-что. — Кот опустил взгляд, который вмиг погрустнел, из-за чего она сразу пожалела, что вообще задала вопрос. — Послушай, я знаю, как ты возможно обо мне думаешь. Я давно хотел тебе хоть немного объяснить это, но мне было стыдно даже самому это признавать. — он замолчал, уставившись в какую-то точку и больше не поднимая взгляд. — Стыдно признавать свою слабость. — О чём ты, котёнок? — она наблюдала как очертания его лица слегка сморщились, а глаза ещё больше отвелись в сторону, и она мысленно представила, что если бы он был в костюме, его уши точно опустились в этот момент. — Я понимаю, я могу казаться храбрым и независимым героем, нагло вторгшемся в твой дом и ведущим себя как бродячий кот, переворачивающий всё сверху на голову. Своим долгим присутствием я приношу всем много проблем… — Ты вовсе не… — попыталась прервать его, определив, о чём он собирается говорить, Маринетт, но её саму прервали. — Да, я знаю, что ты считаешь, что я не приношу особых неудобств, но на самом деле я хотя бы должен иметь уважительную причину, что вообще их приношу. — он опять замолчал, а потом прикрыл глаза и вздохнул. — И увы, таковой у меня нет. — Ты не обязан… — Нет, я обязан её иметь. И я обязан тебе объяснить, почему я так часто задерживаюсь тут… и занимаюсь абсолютно пустяковыми делами, которые я могу спокойно сделать и дома. И сейчас… ведь сейчас я снова приношу тебе неудобства, ведь я мог сидеть и читать эту книгу дома, устроив себе бессонную ночь, но опять же пришёл сюда и предпочёл делать это здесь, разделив свою проблему на двоих. Я знаю, мне так легче, но тебе становиться тяжелей и это всё из-за меня. Когда мы заключали сделку мы обещали делить с друг другом безответность своих чувств и помогать справляться с ними, а не делить мои проблемы, которые касаются только меня одного… я знаю, что мы друзья, но это ведь не сложная задача по физике, которую я могу помочь тебе решить, Маринетт. Это скорей что-то более сложное… и вовсе не сравнимое со значимостью этой науки. Как я и сказал, я могу казаться тебе настоящим героем, часто заглядывающим в твою комнату, чтобы просто поболтать и получить немного вкусностей. Но это давно уже не так. Чем больше ты общаешься с героем, тем больше ты узнаешь о том, кто, возможно, никогда героем и не был. И да, возможно ты сейчас хочешь разразиться тирадой о том, как глупо снова принижать свою настоящую личность. Но ведь это правда, Принцесса. Всё чаще к тебе стал заглядывать вовсе не герой, а просто загруженный своими проблемами и задумавший сбежать от них паренёк, который ищет в этом утешение. Он не герой и не Кот Нуар, которого ты знаешь. Он просто человек, который тоже может радоваться независимо оттого, что ему нужно огорчаться, плакать когда ему грустно, быть слабым… и бояться. Множество из перечисленного показывает именно Кот, но он не имеет права быть слабым и показывать свои страхи. Он герой… ему просто нельзя. — И чего же он боится? — уловив тут самую главную мысль, спросила притихшая Маринетт, внимательно слушающая долгую речь Кота. — Как ни странно он боится точно того же, что и парень под маской. Он не даёт ему права выбора. Знаешь, однажды, если ты помнишь, на город нападал такой злодей… материализующий самые худшие страхи и кошмары людей в реальность. — Сандбой? — она прекрасно помнила невинного маленького мальчика, которому приснился кошмар, чем и воспользовался Бражник посреди глубокой ночи, из-за чего ей пришлось бегать в поисках Тикки к мастеру, которая улетела на своё загадочное совещание квами в маленькую коробочку в честь день рождения квами Бражника. — И правда не очень приятно было видеть свои и чужие кошмары. И что же за кошмар увидел ты? — Я не увидел что-то определенное или, наверно, это не так уж и страшно… — он сдался и, посмотрев в излучающие любопытство в темноте голубые глаза Маринетт, произнёс: — Я видел решётки. Много-много железных решёток. Они были везде, сзади, спереди, даже на окнах… и мне вдруг стало реально страшно. Я чувствовал, что как будто схожу с ума… — Интересно, что это значит. Может ты боишься решёток или железных металлов? Странно, ведь твой шест тоже сделан из металла. — попыталась разрядить помрачневшую обстановку девушка, но ей плохо это удалось, судя по оставшемуся серьёзным взгляду Кота. — Я просто пошутила, Кот. — Я знаю. Мне было легче, если я допустим боялся тех же самых решёток или к примеру замкнутых пространств. Но я вроде не испытывал ничего такого раньше… поэтому здесь оставался лишь один вывод. Я боюсь… — он остановился, немного напрягшись, но всё-таки тихо выдавил из себя: -…я боюсь одиночества, Маринетт. Очень боюсь. Смешно, правда? Я давно считал точно также. Просто с некоторого момента я думал, что я просто привык к нему. Я думал, оно стало частью меня и, следовательно, чего тогда бояться? Но всё это время я открыто бегал от него. Сбегал из дома, чтобы выйти в какое-то общество. Сетовал над своей беспомощностью в закрытом доме. С личностью Кота я обрёл свободу, встретил мою Леди, у меня появились друзья, поклонники… и вроде бы всё стало хорошо. Но с другой стороны я стал сбегать от него уже в образе Кота. Не перестал бояться, понимаешь, просто нашёл утешение своей одинокой душе в образе супергероя. Как стал находить и здесь. — он затих, а потом внезапно поднялся с её колен и приняв сидячее положение, закрыл лицо ладонями. Маринетт удивленно за ним наблюдала. — Я наверно скажу сейчас самую подлую и одновременно смущающую вещь. Но когда я отчётливо признаю своё одиночество, то я без заминки смиряюсь с ним и ни капли не сопротивляюсь. Но только у меня появляется лишь малейшая возможность или мысль разделить его с кем-то, как она начинает грызть и точить мою душу словно червяк, и я не могу ничего с этим поделать. Я постоянно не могу заснуть и, бывает, не сплю всю ночь, и, знаешь, почему? Я совершенно не могу уснуть в тишине… поэтому я бесконечно благодарен Плаггу, который как ночной зверёк, всегда издеваясь надо мной, решает перекусить своим вонючим сыром и копается в ящиках, а я специально ворчу, чтобы он только усилил этот шум и только тогда засыпаю. Если этого не случается, то я включаю радиоприёмник… телевизор, да что угодно! Лишь бы не было так тихо. Я также не могу спать в полной темноте… поэтому иногда я включаю ночник и открываю окна с занавесками, чтобы завывал сквозняк и светила луна. Это наверно выглядит так жалко, да? Но лишь так я могу чувствовать себя спокойней и заснуть. В последней время тяга оставить включённым телевизор и уснуть под бубнящие новости и свет телеэкрана стала особенно усиливаться… и знаешь, почему? — Почему? Нуар, — мягко произнесла Маринетт, привстав и обняв его отвернутую тёмную фигуру. — если тебе станет вдруг настолько одиноко, неважно, когда, то ты всегда можешь прийти ко мне. — Вот! Вот, именно из-за этого! — горько утвердил он, повернувшись к ней и со вздохом обняв её в ответ. — Когда я ложусь спать и слушаю полную тишину, вижу темноту и мрачные своды стен… я больше всего на свете хочу трансформироваться и прийти к тебе, Принцесса. Я не могу там сидеть… даже днём, слушая ничего и видя ничего, не могу заниматься, не могу сосредоточиться на чём-то. Я каждый раз бегу сюда порой лишь за тем, чтобы ощутить присутствие другого человека… наблюдать за тобой… почувствовать твой запах, надеется на объятия… просто услышать твой голос и твоё дыхание, что угодно, чтобы понять, что в данный момент я не один и вокруг нет холода и пустоты. И это как наркотик, как лекарство, которое хочется принимать всё чаще, ещё и ещё, потому что становиться легче, понимаешь? И это неправильно. Это ужасно неправильно. Я ведь пользуюсь тобой… а ты из-за меня страдаешь. Это плохо, Маринетт. Я ведь не должен делать это. И я пойму, если ты захочешь прогнать меня после этих слов… — Во-первых, никуда я прогонять тебя не собираюсь. Нет, не так. — Маринетт крепче обняв Нуара, вдруг толкнула его, отчего не ожидавший этого парень рухнул на спину назад на одеяло, а она осталась лежать у него на груди, слегка приподнявшись, чтобы взглянуть в удивлённые посверкивающие в темноте, словно сохранившие это свойство от геройской личности, зелёные глаза. — Теперь я не только прогонять тебя не собираюсь, но и отпускать тебя тоже. Я твой друг, Кот, и не надо опять же думать, что твои проблемы это только твои проблемы. Я не позволю тебе оставаться с ними наедине и всегда отберу их часть на себя, если будет нужно. Я не сержусь на тебя за то, что ты сидишь у меня дома или засиживаешься допоздна. Просто помни, что я никогда не против, и это твой дом тоже. Да, возможно, не совсем твой, но то место, в которое ты всегда можешь прийти, а значит, что это всё-таки дом… — Принцесса… — Я не хочу, чтобы ты чувствовал хоть когда-нибудь себя одиноким. И мне плевать на то, кто под маской, и насколько этот парень боится чего-то или насколько любит сидеть тут и зубрить очередное правило из французского языка, которое ни в одной школе не проходят, настолько оно большое. Неважно, насколько ты много знаешь, считаю я тебя парнем без всякого чувства юмора или занудой, который сто раз внушает мне один и тот же пункт в задаче, смысл которого я понимаю только через час. Не нужно опять же бояться показывать свою другую сторону. Ведь только так я вижу Кота Нуара настоящим. «Ведь однажды именно когда Нуар показал свою слабость, я влюбилась в него настоящего, увидев его с другой стороны» — подумала Маринетт, с облегчением смотря на то, что Коту уже нечего вроде и добавить в ответ.

***

      На следующий день Маринетт обнаружила, что ночью так и заснула почти в обнимку с Котом. Правда, она точно не могла это сказать, ведь помнила, что заснула она с ним на полу, а утром оказалась как ни в чём не бывало в своей кровати, накрытая одеялом. Так можно было даже подумать, что всё ей тогда приснилось… темнота, чуть поблёскивающие человеческие, а вовсе не кошачьи глаза Кота, и тот факт, что она случайно увидела в его телефоне расписание и узнала, что он модель…       Если бы только не накатившая усталость от недосыпа и ночных разговоров, разбросанные по полу кипы книг, которые они задели тогда в темноте и не раскрытая та самая книжка, перелистывающая свои страницы сама собой сквозняком из раскрытого окна, где она оказалась брошена. Всё оказалось один к одному — Кот, видимо, проспал, поспешно переложил её на кровать досыпать и не обращая внимания на учиненный беспорядок, решил удалиться, уронив по дороге свою драгоценную книгу и чуть прикрыв за собой окно.       И всё же, вспоминая прошлую картину своего пробуждения Маринетт стало его жалко. Зачитавшийся допоздна и боявшийся идти обратно домой, чтобы не сидеть где-то в одиночестве Кот вчера выглядел как ребёнок, читающий ночью книжки в тайне от родителей (хотя по сути так оно и было, разве что вместо освещающего экрана телефона ему фонарика не хватало).       Поэтому встав, как только проснулась, девушка принялась убирать ночной бардак. Закончив с этим, Маринетт спустилась вниз на второй этаж, где после гостиной располагалась спальня её родителей, которая на данный момент пустовала. В нижнем ящике она нашла две небольшие настольные странные лампы, привезённые когда-то дядюшкой из Китая и оставленные пылиться здесь уже довольно давно. Протерев керамическую поверхность от пыли, вставив новые лампочки и починив дырявую шляпку для настольной лампы, уже вечером она обнаружила, что выключатели прекрасно работают, включая на полную мощность или приглушая свет. Расположив две лампы на полу у пледа, Маринетт включила их и надеялась, что Кот это оценит. Или хотя бы пообещает не сжечь дом, когда книги теперь могут случайно посыпаться на электрические предметы освещения.       Долго ждать и не пришлось. Как только Кот пришёл, то мало что уронил новые принесённые с собой книги на пол, так и ещё запнулся об провода. Но тут же вскочил и начал громко благодарить Маринетт за новое удобство для «кошачьего уголка», то душа её в объятьях, то щёлкая подвижным роликом выключателя туда-сюда, то зажигая, то выключая в комнате свет за счёт этих маленьких светильников. — Перестань дурачиться! Я их тебе для дела достала, а не поиграться! — Спасибо, спасибо, спасибо, Принцесса! Я обещаю, что несмотря на твой щедрый подарок, я постараюсь не засиживаться допоздна! — с этими словами счастливый Нуар ещё раз подлетел, чтобы щёлкнуть по выключателю, но во второй раз запнулся об провода и полетел на пол, выдернув шнур из розетки, удлинитель которой резко выдернул белый толстый провод у стены, из-за чего в комнате в который раз резко потух свет. — Кот! — Прости?

***

      Держа в одной руке скотч, а другой рукой припечатав к стене сползающую тонкую плёнку яркой расцветки, Маринетт две минуты как не могла приклеить края ровно. Но, наконец-то изловчившись и наклеив на второй нижний край прозрачную клейкую полоску, она выползла из застилавшей обзор плёнки и взялась за её левый верхний конец, молясь, чтобы остальные два с таким трудом приклеенные два конца не отклеились и не сползли со своих мест снова. Почему для плакатов нельзя было взять за материал обычную бумагу? — Вау. — послышался пораженный вздох со стороны, а Маринетт от неожиданности выронила скотч из рук. — Это я что ли? — Д-да. — Маринетт постаралась не отвлекаться на внезапно пришедшего Кота Нуара, который с какой-то странной реакцией рассматривал большущий плакат, который она и приклеивала, который теперь занимал где-то одну четвёртую стены её комнаты. — Это ты. — И Ледибаг! — Да, Кот. И Ледибаг… — с вдруг образовавшейся печалью в голосе подтвердила Маринетт, уже почти приклеившая последний кусок скотча снизу. — А почему? — опять задал вопрос неугомонный гость, продолжая рассматривать плакат, который был даже больше его самого. — Я думал, ты не очень любишь супергероев. Тогда почему ты вдруг захотела повесить такой плакат? — Ну почему это я не люблю супергероев? — произнесла девушка, отойдя на расстояние к стоявшему Нуару и рассматривая двух знаменитых парижских супергероев на фоне ночного города и святящейся Эльфовой Башни. — Просто, я подумала, что плакатов с Адрианом у меня так много, а так как ты часто заходишь, тебе наверно немного неуютно и другое дело будет, если тут будет плакат с Ледибаг. — Так это для меня?! — обрадовался Кот, с ещё большим восхищением посмотрев на плакат и на стоящую слева фигурку красной в горошек героини. — Что-то мне тут не нравится. — Что тут может не нравится? Весит ровно и фон красивый, по-моему, это просто идеально! — Ничего ты не понимаешь! Знаешь, а давай его поменяем! — Это ещё почему? — А потому что он неправильный! — Кот тыкнул в себя на плакате пальцем, пытаясь натолкнуть собеседницу на эту «неправильность». Ну серьёзно, как такое можно не заметить! — Принцесса, ты что, не видишь? — А что я должна увидеть? — Кот Нуар загородил Ледибаг, вот что! А так нельзя! — негодовал парень, но, похоже, Маринетт ни капельки не смущал больший контраст цвета на плакате в пользу чёрного, чем красного. — Почему нельзя? А по мне так наоборот, даже очень оригинально, а то вечно её на первом плане ставят. — Вот именно! Ледибаг должна стоять впереди! Давай его снимем! — Не будем мы его снимать! — брюнетка даже чуточку испугалась, загородив перед героем плакат и убрав руку парня, которая наверняка негодующе задумала продырявить плакат в том месте, где стоял изображенный Кот Нуар. — И хватит уже в Нуара пальцем тыкать! Между прочим, Кот Нуар выполняет наиболее важную роль, чем Ледибаг! — Что?! — самого же Кота Нуара от такого заявления заметно пошатнуло и он даже обернулся в поисках стула, чтобы в этот момент присесть. От нервов. — Это кто тебе сказал? Да даже два Кота Нуара и это одной Ледибаг не стоят! Ледибаг — главный герой и мозг всей команды! Ей одной из всех дают выбирать избранных людей для супергероев и доверяют их личности, если хочешь знать! — Да мало ли, что ей доверяют! Вот скажи, Кот, тебе от этого разве не было когда-нибудь обидно? То, что Кот Нуар всегда был как бы… на втором месте? — Ну я… — хотел было вставить ещё какой-нибудь аргумент герой, но замолчал, немного опустив взгляд в пол. — Да, мне возможно немного обидно. Но не от того, что я и правда возможно никогда по силе с Ледибаг не стоял и того, что люди больше любят её. Мне было очень обидно, что Леди мне просто не совсем доверяет… Но всегда это можно было оправдать какими-то правилами, связанными с камнями чудес. Но, знаешь, я просто счастлив быть с ней в команде. И мне неважно, что я занимаю какое-то там второсортное место… — Никакое оно не второсортное! Мне например Ледибаг никогда особо не нравилась! Вот ты — совсем другое дело. А она… это так… — Неправда! Ничуть она не так! Это я так! — вторично возразил Кот Нуар и сердито вперил глаза в непоколебимое выражение лица девушки напротив. — Чем тебе так Ледибаг не нравится? Я это давно заметил. — решил всё же задать Кот давно интересующий его вопрос, который он давно хотел спросить, но из-за чего-то до этого так и не доходило. Маринетт отвела взгляд и долго молчала, видимо, задумавшись о чём-то, чем отказывалась поделиться, пока Нуару это действительно не надоело и от него послышался вопрос в лоб: — Ты же ей… не завидуешь? — Кого? Кто? Я? Завидую? Ледибаг?! Да ничуть… — Маринетт медленно вздохнула и отошла, прислонившись к плакату, сдалась противоречивым чувствам и сползла по стенке, осев на пол. — Подумаешь, героиня… — Так значит, я прав? Эй, ну, ты чего? — Кот присел на корточки напротив Маринетт и положил руки поверх её рук на согнутых коленях, почему-то столь же печально взглянув в её голубые глаза, настолько же грустно, насколько они на него посмотрели. — Но ведь ты тоже Ледибаг. Просто немного другая. И ты тоже любишь всем помогать без всяких раздумий. — Но ведь влюбляются все в неё, а не в меня. — С чего ты это взяла? — Ты любишь Ледибаг. — Да, но ведь это естественно. Не только потому, что я испытываю к ней чувства, мне просто кажется, что так надо. Она ведь нуждается в моей защите. Мы как две половинки, как наши камни чудес, которые можно объединить. Думаю, кто-то из нас по-любому должен был кого-то полюбить. И поэтому у неё есть влюбленный Кот, который всегда большую часть боя уделяет наблюдению за ней, чтобы вовремя не позволить упасть и прикрыть, пожертвовав своей жизнью, так как только она может очистить акуму, вернув всё на круги своя. Это судьба. — Жестокая судьба. — Судьба всегда жестока. Но ведь не всё так плохо, Маринетт. В тебе тоже есть очень многое, за что можно можно влюбиться. Вспомни того художника… — Это было тогда. Сейчас Натаниель нашёл другой объект для рисования. И знаешь, кто это? Это Ледибаг. Он у нас в творческом кабинете теперь комиксы с ней выпускает. Я конечно рада за него, но всё же… Это ясный пример того, что рано или поздно все находят что-то получше. — Маринетт вздохнула и опустила взгляд прямо на руки Кота, лежащие у неё на коленях. — Когда вещи стареют, мы покупаем другие, когда выбираем платье мы всегда ищем что-то более красивое, порой даже не обращаем внимание из-за красоты на цену или размер. Я обычная девушка. А Ледибаг супергероиня. Натаниель поменял свою точку зрения наверняка из-за того, что вдруг увидел в Ледибаг абсолютную идеализацию. Многие люди ищут идолов и тех, на кого хотят равняться. Поэтому, пока есть кто-то лучше, на тебя вряд ли обратят внимание. — Кот необычно для себя во время её монолога молчал, хотя и может и хотел что-то сказать, но так и нашёлся. «Но, а что он может сказать? Он ведь влюблён в Ледибаг. Только если напрямую скажет мне, что это правда. Что Ледибаг всегда будет лучше меня. Он конечно такого просто не хочет говорить, чтобы меня не обижать, но ведь это так и есть» — с такой мыслью девушка поднялась обратно на ноги и отвернулась от Кота, прислонив руку к повешенному ею же плакату. Подняла глаза на изображенные и лучившиеся отвагой ярко-зелёные глаза Кота Нуара, понимая, что в точь-точь такие же глаза сейчас скорее всего растерянно изучают её спину. Чем ей было настоящего Кота Нуара мало, что она решила повесить ещё одного? И Маринетт очень рада была не отвечать на этот вопрос, заранее придумав эту историю, что она вешает этот плакат частично для него самого, а не из-за Ледибаг и того, что Ледибаг тут видно намного меньше чем на любом таком же плакате с тем же изображением. Но ведь эта чистая правда, она и правда тут явно мешала и даже немного раздражала её. Могла бы повесить большой плакат с Котом Нуаром и прекрасно обойтись и без её участия, но что тогда сказать самому Коту? Неизвестно ещё, что он бы в таком случае подумал. — Знаешь, а мне этого кусочка Ледибаг хватит. — наконец нашёлся что сказать Кот Нуар, а потом опять замолчал, снова задумавшись о чём-то, а потом задал вопрос, в который раз переполошивший мысли девушки. — Кстати, а почему плакатов с Адрианом стало меньше? — А их разве стало меньше? — Маринетт развернулась обратно к парню, получив от него несколько кивков головой, который в данный момент смотрел на противоположную стену и, между прочим, на обычную стену, или лучше даже сказать пустую стену, что и говорить, что подобное чудо в комнате Маринетт редко где видалось. Да и не далеко смекнуть, что для того, чтобы повесить какой-то плакат, пришлось бы снять несколько старых…       Вот влипла. — Определенно стало намного меньше. Так почему? — Я… выросла? — предположила Маринетт, чем несказанно привлекла ещё больше внимания Кота, который сосредоточено обвёл её взглядом, словно вправду проверяя, выросла она или нет. — Что-то мне не верится. — Кот снова направил взгляд на стены, мысленно подмечая, где были примерно куда-то исчезнувшие плакаты. — И как я этого раньше не заметил? Ты даже целоваться с ними перестала… — Что?! Ах ты! Ты что, подглядывал?! — заметно очнулась от этой оговорки Маринетт, отчего Кот отступил на пару шагов в сторону. — Да конечно нет! Просто случайно как-то давно увидел как ты целуешь один из них на ночь… — Маринетт немного покраснела, пытаясь что-то сказать, чтобы в очередной раз поругать Кота за подобную выходку, но могла лишь что-то бормотать себе под нос. — Надеюсь, мне ты не будешь по полчаса пытаться признаваться в любви и посылать воздушные поцелуйчики? — нет, ну, он просто не мог остановить свою попытку снова её подколоть, заодно и окончательно спалив себя за подглядывание! — Даже не пробуй подсматривать, всё равно такого никогда не увидишь! — возмутилась Маринетт, хотя может где-то в душе ей и показалось совсем немного сказанное Нуаром неплохой идеей.

***

      Кроме этого нужно было отдать дань не только подобным внезапным появлениям, как и тем же ночным посиделкам и ночным перекусам.       Маринетт всегда мечтала о хомячке. И совершенно не представляла, что обзаведётся им ещё до свадьбы с Адрианом Агрестом. Хотела хомяка? Пожалуйста! Вот тебе хомяк, чистокровно смешанного всеядного грызуна из семейства кошачьих. Грызет и ест всё подряд не только ночью, но и круглосуточно.       Это она определила, когда из холодильника таинственно стали исчезать продукты.       Вообще, когда родители девушки только-только уезжали, то сильно волновались, и конечно постарались забить холодильник снизу до верху всеми нужными продуктами. Маринетт сразу подумала, что этого ей хватит надолго — с её вечной беготнёй туда-сюда то в школу, то по крышам за акумами она успевала лишь быстро перекусывать и иногда, если силы оставались, приготовить хоть какой-то полноценный ужин вечером или приготовить самодельную выпечку на выходных по обычаю своих родителей. И для неё было очень неожиданным то, что еда в «полностью забитом холодильнике, который недавно еле-еле закрывался» дочиста опустела уже через неделю.       Нет, вы не подумайте, Маринетт вовсе не жадина. Да и она всё понимала… после того, как вспомнила, что когда просматривала расписание Кота, там к завтраку прилагался список возможных диетических блюд на маленьких тарелочках маленькими кусочками. Пускай берёт, что хочет, если проголодался… но иногда, когда начинаешь по несколько раз в неделю бегать в магазин за тут же исчезающими куда-то продуктами, как только их приносишь, это начинает надоедать. И главное, куда именно они девались, было совершенно непонятно. Нет, конечно, очевидно, что Нуар их съедал… но чтобы съедал прямо всё, что она приносила, да и ещё за такое короткое время? Да и она как-то его за этим делом не заставала. Хотя еда как раз исчезала либо утром, либо когда она возвращалась из колледжа.       Когда ей это правда надоело, она даже попробовала с этим бороться.       Перешла на вегетарианскую пищу. Как знать, а Кот когда-то жаловался, что его одной травой на диетах кормят. Вечно то салатики, то пирамидки из фруктов. Можно сказать, что исчезновений значительно поубавилось… только вот однажды случайно увидев как Кот Нуар пытается сгрызть словно кролик целую кастрюлю мытой морковки и пожевать сырые листья от кочана капусты, как она сжалилась над ним. Диетологи вряд ли учитывали тайную жизнь парня, где каждый день он обязывался ходить на патруль, где пробегал паркуром по крышам несколько киллометров или почти столь же ежедневные битвы с акумами, к которым ещё прибавлялись внеплановые занятия боевыми искусствами и сотни физических упражнений, и все эти блюда для восполнения минимальной энергии для распорядка дня для якобы сидящей дома модели вряд ли подходили для растущего организма. Она сама старалась учитывать жизнь Ледибаг и питаться побольше, но ведь её никогда ничем таким не ограничивали, а у Кота Нуара имелись в обычной жизни многие ограничения, которые не могли позволить ему делать всё то, что хочется или нравится. Понятно, откуда взяться такому аппетиту…       Но нервы всё-таки сдали, когда она застала его на кухне обвешанного сосисками и державшего кусок копчённой колбасы в зубах. И тут на Кота покатились всякие обвинения, которые раньше Маринетт старалась не высказывать и просто умалчивать. Кот выслушал всё и, дождавшись, пока девушка успокоится, положив на стол взятые им продукты, убежал куда-то наверх, но моментально вернулся, держа в руке большую пачку французских евро, при виде которой челюсть девушки радостно поздоровалась с полом. «Если на покупку продуктов нужны деньги, я заплачу» — пришибленно сказал он, протягивая эту толстенную пачку. Но и это его не спасло — девушка, очнувшись, пуще прежнего отругала его за деньги, прося убрать бога ради куда их подальше, и вообще заявила, что нет никаких проблем и она просто вспылила. Долго же уговаривать её пришлось, но как-никак, а сумма, высылаемая ежемесячно родителями вряд ли была рассчитана на двух человек (а точнее на одного нормального человека и большого голодного Кота), так что она согласилась делить нужную на продукты сумму пополам и каждый раз скидываться. Со временем получилось так, что большую часть оплачивал всё-таки Кот, но это было лучше, чем однажды услышать вопрос, не затрудняется ли она каждый раз ходить одна в магазин. Вот ещё парижского супергероя, забивающего тележку молочными и мясными продуктами в супермаркете для счастья прессы не хватало.       Общая комната, общий холодильник… она бы не удивилась, если бы однажды он к ней жить насовсем переехал (хотя она даже была бы не против).       И вот сейчас она здесь. Стоит перед роковой дверью холодильника.       Резко распахнув её, Маринетт обвела взглядом полки. На первый взгляд на удивление показалось, что всё вроде на месте. Но как всегда всё хорошее бывает неспроста. — КОТ НУАР!!!!! — крикнула девушка на весь дом, захлопнув холодильник и быстро взбираясь верх по лестнице. Залетев через раскрытый люк в комнату, она обнаружила чуть вздрогнувшего от её появления парня, как всегда мирно спрятавшегося за книжкой в углу. — Ты всё читаешь! А нас ограбили!!! — Что?! Кто? Когда? — Кот отложил книгу и вскочил, изображая боевую готовность. — И где же воры? — Здесь! — Маринетт тяжело ступила к Коту на шаг ближе, но он не шелохнулся. — Как это здесь? — Они среди нас! — ещё один шаг. — Хватит притворства! Просто отдай мне это, и никто не пострадает! — Что «это»? — Ты знаешь, что! — девушка тщетно попыталась вызвать в зелёных глазах хоть немного стыда прямым контактом, но их владелец только отвернулся, сложив руки на груди. — Не имею ни малейшего понятия, о чём ты говоришь. — Ах так! Ну и не надо, сама найду! — с этими словами она резко отступила от Кота в сторону и быстрым движением дёрнула с пола пушистый плед. — Аааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!! — заорал Кот, пораженный выходкой Маринетт и разлетающимися по комнате сотнями фотографиями Ледибаг, которые вихрем вылетели из его тайника под пледом и, сшибая всё на своём пути, стал скорее подбирать их. — Что же ты наделала! Не смотри! Только не смотри! — Да нужны мне твои фотог… Ааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!! — заорала теперь уже брюнетка, даже громче прежнего крика Нуара. — Пол банки съел! — и она с торжественным видом подобрала железную банку приоткрытой сгущенки, отрытой среди кучи красно-чёрных фотографий. — Блин, — сокрушился парень, видимо, признавая, что притворятся уже поздно. — Всего пол баночки… — Тут восемь с половиной процентов! Шестьсот пятьдесят калорий!!! — Ну зачем так… мне диет этих хватает, а ты… калории считаешь! — раздражено сказал Кот, запихивая обратно все собранные фоточки с Ледибаг. — И вообще, этого мало! — Куда тебе больше? Ты позавчера точно две таких же съел! И потом жаловался, что кто-то это заметил и тебя поругали! И мне даже ничего не остаётся… — Маринетт поставила наполовину пустую банку на стол и подобрала одну из фоток Ледибаг. — Может ей рассказать, что ты сгущёнку воруешь… — Эй! — Кот поспешил отобрать утерянную фотографию и запихнуть к остальным. — Вот только не надо моей Леди это рассказывать! — Ну, а что? Она оценит. Не допустит, чтобы у девушек источник вдохновения и лишние калории воровали! У девушек вообще дефицит в калорийности питания сейчас! Видишь, какая она худая стала?! — Никакая она не худая. — Нуар так занервничал, что даже опасливо глянул на одну из убранных фоток Ледибаг, от чего Маринетт поспешила отвести взгляд. — Сногшибательная, как и всегда, просто она устаёт часто. Подожди… то есть, ты видела эти фотки ещё до этого??? — Конечно ви… ну точнее, я знала, что они там лежат! Предполагала, что это наверно фотки Ледибаг и… да подумаешь, фотки, вот у меня все стены плакатами заклеены, и никто же не смущается. — попыталась она успокоить немного покрасневшего Кота, который слегка забился в уголок, рассматривая фотографию своей напарницы. — Ты лучше мне насчёт сгущёнки скажи! — Что сказать? Собираюсь я доедать или нет? — не успела она продолжить, как он, забыв о фотографии, каким-то чудом уже успел стащить банку со стола. — Нет!!!!! Не смей! Эта моя законная половина! — Я пошутил! Ты права, у меня же диета… — Кот послушно отодвинул наклоненную банку ото рта и та перекочевала к напуганной Маринетт. — Будь она неладна. — Слушай, ты… если ты так хочешь, можешь правда доесть. — смирившись со своей утратой, Маринетт, вздохнув, вручила Коту банку обратно и присела на кровать, откинувшись на неё спиной и закрыв глаза. — Я потом ещё куплю. — Правда? Правда, можно? Принцесса, ты такая добрая. — Кот присел с ней рядом, как будто сомневаясь, не передумала она ли. — Добрые у тебя будут диетологи, если это обнаружат. — Не обнаружат! Знаешь, мне кажется, что когда я ем что-то в трансформации, то даже к весу почти ничего не прибавляется. А если отожмусь раз двести, так вообще всё уйдёт… — Угу. — Маринетт, ещё раз вздохнув, перевернулась на живот и уткнулась лицом в одеяло. — Ты точно не хочешь? — Нет. — Тогда почему такая грустная?       Маринетт промолчала.

***

      Но вскоре, Кот Нуар всё-таки выяснил причину такого поведения. — Ого, это что, торт? — с металлическим звоном Маринетт выронила лопатку, которой поддевала ранее достаточно толстые слои жидкого теста, коптящего на раскаленной сковородке, когда Кот бесшумно подкрался к ней сзади и решил всё-таки напомнить о себе. — Сколько раз тебя просить не стоять у меня за спиной? — сердито обернулась на него Маринетт, но заметив тут же понуренную голову и уши, немного смягчилась: — Сядь, пожалуйста.       Кот послушно ретировался к столу и стульям, но продолжил наблюдать за оживленной вознёй на кухне и как только девушка поставила на стол свой кулинарный шедевр, снова воскликнул: — Какой милый тортик! — Это не торт, а всего лишь блины Милле, Нуар. — равнодушно ответила девушка и уселась рядом с ним за стол, уставившись на кучу блинов с кремовой прослойкой. — Можно?.. — Конечно, ты же за этим пришёл… — точно так же равнодушно Маринетт пододвинула всю тарелку с блюдом Коту и разрезала ножом «торт» на шесть ровных частей, отчего он ещё больше оживился. — Офень фкусфо! — но восторг парня, запихнувшего в рот сразу целый кусок, продолжался не долго, стоило ему увидеть как девушка, сидящая рядом с ним сложила руки на столе и спрятала за ними голову, уткнувшись в скатерть, как он тут же закашлялся. — Кха… Ты что, не будешь есть? — ответом ему послужили только чуть мотнувшиеся из стороны в сторону хвостики. — Хэй, что же случилось? — Кот отодвинул подальше тарелку с блинами и положил руку ей на плечо, но та лишь тихо вздохнула. — Ты стала такая грустная, Принцесса, это уже чересчур. Расскажи мне. — Я скучаю. — это было первой фразой, когда Маринетт подняла голову и положила подбородок на сложенные руки, уставившись взглядом прямо на гору блинов, украшенных сверху ягодами клубники. — Прошло всего лишь чуть больше месяца, а мне кажется, что прошла уже вечность. Мои родители… они так любят делать сладкое. Разнообразные пирожные, кексы, макаруны, сладкие фигурки и торты… а у меня с тех пор, как они уехали, ничего не получается. Только выпечка и эти дурацкие блины, которые даже на торт не похожи. Я вспоминаю, что с ними я постоянно ела много сладкого… и поэтому теперь хочу есть столько сладкого, сколько в меня влезает. Я так тоскую по ним, Кот, хотя я почти каждый день общаюсь с ними по видеосвязи… что это? Как с этим бороться? Что мне делать? Мне немного одиноко… честно сказать… если бы ты не приходил ко мне и не доставал своими ужасными шуточками… я не знаю, что со мной сейчас было. — Так вот в чём дело… — приглушенно сказал очнувшийся собеседник и опустил руку с её плеча. — Я понимаю… — Знаю. — немного резко сказала Маринетт и закрыла глаза, чтобы больше не видеть картины перед собой. — Поэтому, я думала, ты можешь помочь, но я боялась… что ты будешь смеяться. Это ведь пустяки по сравнению с тем, что чувствуешь ты… — Вовсе нет. Знаешь, нас с отцом никогда не разделяло расстояние. Это были стены, двери, когда он не приходил на единственный совместный ужин в выходной, видеоэкраны, просто иногда взаимное недопонимание… ты находишься с ним в одном доме, но чувствуешь вместо его присутствия одну пустоту. Он одновременно близко, но в тоже время далеко. Твои родители очень любят тебя, Маринетт, и они тоже очень скучают, и единственное, что вас сейчас разделяет, это расстояние, но это не проблема. Проблема, это когда видишь что-то перед собой, но чувствуешь, что вас разделяет пропасть. Это нормально, что тебе грустно воспринимать подобное чувство. Тебе не нужно думать о том, что сейчас они далеко, а ты совсем одна, ведь никто никогда не сможет заставить их уйти из твоего сердца. Они всё время с тобой, потому что ты их любишь, а они любят тебя, а всё остальное тебе только кажется. Уверен, ты почувствуешь это, как только они вернутся. — Кот Нуар… — Ох. — Кот впал в небольшой ступор непонимания, когда обнаружил, что по щеке девушки потекла слеза. — Маринетт, ты… в порядке? — сначала закрыв ладошками лицо, а потом вытерев набежавшие на глаза слезы рукой, она активно закивала ему головой. — Я могу чем-то в этом еще помочь? — Нуар пододвинулся к ней ближе, сев рядом, не решаясь на ещё какие-то действия. — Да. — тихо ответила она, убрав руки от лица, и нерешительно подняла на него глаза. — Да? Так в чём же? — Ну, завтра начнутся выходные. Я бы хотела уйти на целый день к Але, с ночевкой. Ну, там, знаешь… у её сестёр послезавтра день рождение, она просила помочь с готовкой и подготовкой к празднику. А когда закончим, можем и хорошо отдохнуть. Так что меня завтра не будет, а дом я запру. — Так это же круто! — Кот, я запру и окна тоже. — серьёзно закончила Маринетт, посмотрев на непонимающего её парня. — На всякий случай. Я вернусь только послезавтра к утру, так что если тебе что-то будет здесь нужно… я дам тебе запасные ключи, и ты зайдешь как нормальный человек, окей? Только чтобы никто не заметил. И ключи вернешь, как только я вернусь, хорошо? — Буфет сдефано! Я федь самый незафетный и тифий Кот на районе, разве фет? — прожевал в ответ её собеседник, немного заскучав с этой серьёзной просьбой и запихнув в себя еще один большой кусок от торта из блинов. — Но я говорил о немного иной просьбе. — Какой? Ладно, с этим потом. Главное, чтобы ты не натворил ничего тут, Котик, пока меня завтра не будет. Я же могу на тебя положиться? — О чём речь? Тем более, у меня завтра тоже полно дел и я освобожусь только к вечеру! Не волнуйся ты так!

***

— Вот чёрт, это уже третье! — чертыхнулся Кот Нуар, наблюдая за тем, как скорлупа яйца снова трескается в его когтистых руках, а вытекшая из яйца сырая субстанция шлепается мимо стеклянной миски на стол, в итоге сползает по нему вниз до края, где уже шмякается с края на пол. — Я так точно в этой жизни это дело не закончу… ну следующее же должно получится… аргх. — стоило только взять герою следующее яйцо из картонной коробки, как оно снова трескается в его руках. — Четвертое… да что ж такое, я же даже не давлю, тогда почему… опять?! — уже пятое взятое яйцо растекается в его руках склизкой лужей со скорлупой. — Черт бы побрал эти когти! Я так больше не могу! Снять трансформацию! — Ну, как твои успехи, Ромео? — спрашивает Плагг, вылетевший после яркой зеленой вспышки и приземлившийся на стол, наблюдая как немного раскрасневшийся от раздражения лицом Адриан с некой победой на лице, разбивает наконец в миску четыре яйца. — Всё просто отлично! — Ага, я вижу. — прокомментировал Плагг, смотря как по всему столу разбросана скорлупа и яичные желтки и белки, а его подопечный старается аккуратно сыпать сахар в миску из пачки, но в итоге где-то половина каким-то образом просыпается на стол. — А что ты ждешь от меня, я не пойму? Чтобы человек, которому с детства готовили еду куча слуг, вдруг стал шеф-поваром? — Я уж точно стал, пока сидел в твоем кармане, а этот ваш главный шеф-повар особняка объяснял тебе два часа и показывал, как готовить самый наипростейший шоколадный торт! — Просто я немного нервничаю! Я почти никогда не готовил ничего такого, тем более для кого-то, понятно? Ещё скажи спасибо, что я уговорил его, а то он так совсем и не понял, зачем мне этот рецепт и знать, как это готовят! — Ну да, ты же у них прямо декоративный цветочек, которому категорично запрещено маяться на кухне. — Плагг взмыл над плитой, где в маленькой кастрюльке на медленном огне варилась получившиеся сахарно-яичная масса, а стоявший рядом парень нервно её помешивал. — Кстати, а первым делом разве не шло сначала приготовить массу для теста? — Вот блин! Почему ты мне сразу не напомнил?! — тут же оторвавшись от помешивания, блондин убежал к кухонному столу, где была груда продуктов, которые он купил недавно в магазине. — Потому что ты был в трансформации? — Где мука? Ага, вот она! — вытащив большой мешок муки из-под стола парень потащил его к месту готовки. И он, разом перевернув мешок в попавшуюся большую миску, взметнул в воздух ворох мелкой мучной пыли.       Плагг с Адрианом одновременно закашлялись. — Боже, что ты творишь, пацан? Чем ты слушал, когда он показывал и говорил, что муку нужно перед этим просеять? Хотя подожди, я знаю, о чём ты думал… — Да знаю я! — немедленно ответил зеленоглазый, лишь бы квами не продолжал, слегка покраснев, стряхивая с себя мучную пыль и пододвигая другую миску, взял сито в руки. — Я не глупый! — Ну да, конечно. — ответил Плагг, наблюдая как он немного дёргано просеивает муку через металлическую решётку, а затем, открыв крышку от банки с какао, думал уже её туда перевернуть. — Куда! Это тоже надо просеять! — А какао-то зачем?! — А откуда б мне знать? Если ваш шеф-повар сказал, значит было нужно. — Плагг с ехидством и дальше наблюдал за тем, как с раздражением поставив банку обратно, подопечный снова берет сито и опять берется нетерпеливо просеивать. — Не так быстро, у тебя будут комочки!       Но тот лишь что-то агрессивно промычал в ответ. — Ой, Адриан… — Ну что ещё?! — Мне кажется, или что-то горит? — ААаааааааааААааааааааааааа!!!       Отбросив банку с какао и сито на стол, зеленоглазый молниеносно повернулся к своей забытой яичной смеси, быстро выключив плиту. — Оно же не испортилось, правда? — По-моему это срочно нужно взбить. — А ещё вроде добавить ванильный сахар и соль. — Адриан наклонился, чтобы взять из нижнего ящика коробку с миксером. Вытащив и подключив к розетке, он включил его и принялся перемалывать эту смесь. Она же в свою очередь начала медленно раздуваться, наполняя собой всю емкость доверху, и в процессе парень добавил требуемые ингредиенты. Затем он взял ту миску с просеянной мукой с какао и, взяв венчик, начал потихоньку вмешивать это в получившуюся светло-желтую загустевшую массу. Но так как эта операция шла достаточно медленно, он ускорился и брызги из миски полетели во все стороны.       Черный квами тотчас же спрятался за мешок с мукой. Когда брызги перестали разлетаться, он обнаружил Адриана, устало размазывающего попавшие и на него брызги по своему лицу. Консистенция в миске стала еще гуще и приобрела светло-коричневой цвет. — Только бы она не отравилась… — Что ты там говоришь? — переспросил квами парень, уже преступив к растапливанию на сковородке сливочного масла. — Я говорю, не проще ли было взять тот торт, который приготовил тот ваш повар? — Ничего ты не понимаешь, Плагг. — вздохнул зеленоглазый, вытащив железную круглую формочку для торта. Оторвав кусок бумаги для выпечки, он старательно расстелил её внутри, смазав растопленным маслом. — Ты видел, какая она стала грустная? Её родители просто замечательные, они всегда стараются участвовать в её жизни, поэтому ей сейчас плохо без них. Они ведь всё делают с любовью и Принцесса тоже. Она многое сделала так для меня, — Адриан снова вздохнул, остановившись немного перед раковиной, чтобы вымыть руки. — чем я хуже, что не могу сделать того же от себя? — вымыв руки и умыв лицо, он снова направился к тесту. — Что-то мало это похоже на любовь. — опять дал комментарий черный котик, смотря как он быстро отскребывает оставшиеся тесто в форму и, кое-как уравняв по нему его ложкой, идет ставить в духовку. — И самое главное, зачем мы занимаемся этим в час ночи… — Ты же знаешь, что я не смог освободиться раньше. Меня просто завалили делами по самое не хочу, а потом мне нужно было зайти в магазин, чтобы всё купить. А так как Маринетт не уточняла, когда именно она придет утром, нужно сделать всё как можно быстрей и убраться по-быстрому. — закрыв духовку и выставив время, он опять повернулся к своему столу кулинарного творчества, где теперь кроме разбросанных разбитых яиц были рассыпанный по нему сахар, банка какао и осевшая мука с разлетевшимися по всему столу брызгами. — И прибраться бы тоже… — «Главное, чтобы ты не натворил ничего тут, Котик, пока меня завтра не будет.» — скопировав голос Маринетт, Плагг увернулся на замахавшего вдруг руками на него Адриана. — Поверь мне, она бы очень обрадовалась! — А ты кыш вообще! Мешаешь! А мне сосредоточиться надо! Вон, иди пока, сыр поищи, может тут где-то есть! — Ну раз уж мешаю! — Плагг быстро мелькнул в первый попавшийся кухонный ящик, пройдя через его дверцу. — Ух ты, тут сырные крекеры! — Как раз дело для тебя… — облегченно выдохнул наконец он, принимаясь за приготовление сиропа, крема и шоколадной глазури. Как много ещё нужно сделать, а ещё нужно потом подержать торт в холодильнике несколько часов, затем покрыть глазурью, украсить сверху купленной им зачем-то клубникой…

***

— Дверь открыта? — удивленно произнесла Маринетт, вынимая ключ из двери пекарни, определив, что она не закрыта. — Господи, только не говорите мне, что Кот забыл её закрыть? И почему… так горелым пахнет?! — Может он просто случайно… спалил дом? — предположила невзначай Тикки из сумочки, но тут же спряталась, увидев как разозлилась на эти слова её подопечная. — Тогда ему сегодня не жить! — рассерженно воскликнула девушка и, кинув куда-то ключи и захлопнув дверь, вбежала в пекарню, направившись на кухню, где кажется и усиливался этот запах. Достигнув нужного помещения, она резко затормозила в дверях и ахнула.       Это была катастрофа. На кухне царил полный хаос. По всему столу для приготовления разбрызганы и рассыпаны разноцветными красками различные остатки каких-то продуктов. На полу разбитые яйца и разлитое молоко. Всё частично перевернуто, а в раковине какая-то груда грязных мисок. На столе гора тоже каких-то продуктов, рассыпанная клубника, подгоревшая формочка для выпекания и огромный шоколадный торт.       Это был настоящий кошмар.       Хотя, подождите… что?! Огромный шоколадный торт?!       Маринетт раскрыла рот и медленно подошла посмотреть поближе. Да, это был огромный шоколадный торт. Весь усыпанный сверху клубникой и политый шоколадом, он правда был большим и выглядел как нельзя очень аппетитным. А вдоль бока торта были ещё и какие-то буквы, написанные розово-бежевым кремом. «От Кота Нуара…»       Брюнетка стала обходить торт, увидев, что это не все, но уперлась в стол, но прочла дальше: «…Принцессе, чтобы…»       Тогда Маринетт осторожно развернула тарелку с тортом, из-за чего всё равно несколько красных ягод упало на тарелку и прочла еще дальше: «…она не грустила»       А ещё там была перекошенная и смазанная кремом моська подмигивающего кота. — Боже мой, Нуар… что ты наделал…       И как только девушка произнесла это, откуда-то послышался слабый стон. Только теперь она подняла глаза и увидела…       Маринетт вдруг громко вскрикнула, но заткнув рот рукой, в ту же секунду попятилась назад. За столом сидел, полностью уткнувшись лицом в стол, Кот Нуар. И впрочем, хотя это не совсем важно, но он был без трансформации!       С ужасом наблюдая за тем, как он снова что-то сонно промычал и внезапно зашевелился, кажется, привставая, ей не оставалось ничего, как сейчас же зажмуриться.       Следом за этим не было почти никаких звуков. Но брюнетку вдруг передёрнуло, когда она почувствовала совсем рядом чужое дыхание. Чьи-то руки внезапно притянули её к себе и она уткнулась кому-то в грудь.       От неожиданности она даже распахнула глаза. Но она не увидела ничего, кроме черной футболки с разноцветными полосками и слегка загорелой кожи, в чём было что-то до боли знакомое… — Вкусно… ты пахнешь яблоками. — выдохнул вдруг сверху сонный и бархатистый голос, а Маринетт снова зажмурилась, когда он прижал её ближе и, оторвавшись от волос, стал вести носом ниже, к шеи. — М-мы с Алей пекли ябл-лочный пирог. — стремительно покраснев, зачем-то сказала девушка, почему-то в данный момент плохо соображая, надо ли вообще отвечать или сделать наконец всё же что-то другое. — Ты… мне… очень… ты… — он сквозь сон бормочет что-то, усиленно пытаясь что-то сказать и ведет носом ниже, вдыхая её аромат, а она тем временем краснеет всё сильнее. — Очень… мне… — он начинает подниматься и проводит дыханием по щеке, когда его голос раздается около её уха. — Ты мне… ты мне очень нравишься! — К-кот… — Ты мне нравишься! — Кот!!!       И Адриан враз резко просыпается и отшатывается, зевает, трет глаза и открывает их, видя перед собой сильно раскрасневшуюся и закрывшую глаза Маринетт. — Принцесса? Где я… ох. — он растерянно смотрит на свои руки, определяя что он без трансформации, что обычно с этой девушкой быть не должно. И вмиг вспоминает. — Черт возьми, я что, заснул? А как же… торт? — парень быстро оборачивается в поисках своего кулинарного шедевра и, тут же находя его, выдыхает с облегчением. — Да, я успел! Я доделал его! И, о, боже… я не убрал тот бардак, что вчера устроил? Принцесса, пожалуйста, про… — Ничего! — оборвала его девушка, с которой медленно спадала краска, неопределенно замахав в воздухе руками. — Он очень красивый. То есть… твой торт! Ты сделал его для меня? — Да, тебе он нравится? Я… честно, я не умею готовить, но если ты попробуешь… я так старался, но всё равно не успел… о нет, Господи, сколько время? — Как я пришла, было восемь, кажется… — СКОЛЬКО?! Я так сильно проспал?! И я… опаздываю!!! Где Плагг?! ПЛАГГ! — парень истерически кинулся открывать все кухонные ящики и даже кажется заглянул в холодильник. — ПЛАГГ! Ох, ёлки, Маринетт, ты же не… — Я тебя не видела! Если ты об этом! — Прости меня! За всё! Что устроил! Я бы остался, чтобы всё убрать, но… я проспал! И… ПЛАГГ! Где, чёрт тебя возьми, тебя носит?! — Да тут я, тут, ты, деспот, опять нормально поспать мне не… — КАКОЕ СПАТЬ?! Ах ты, мелкая зараза, быстро лезь в кольцо, кому сказал, мы опаздываем! — Аааааа!!! Ты тиран! Ненавижу тебя! И не пойду я никуда! И вообще, я есть хочу!       Послышался какой-то страшный грохот, множество ругательств парня и какие-то завывания о еде бедного квами Кота Нуара. Маринетт опять от чего-то покраснела, закрыла лицо руками, слушая эту грохочущую возню. — Спа-сите… у-би-ва-ют… — Нас обоих убьют, если ты сейчас же не полезешь в кольцо!       За этим, видимо, в конечном счёте последовала зелёная вспышка. — У тебя одежда вся в муке? — удивленно заметил уже ушастый герой, подойдя к Маринетт, которая, услышав его вопрос, открыла глаза, чтобы увидеть его, немного недоуменно чешущего затылок. — Почему у меня такое ощущение, что это я тебя заляпал? — Потому что ты оказывается иногда ходишь во сне, лезешь обниматься, при этом говоря какие-то странные глупости? — предположила девушка, немного опять покрывшись румянцем. — Ну, может это правда бывает, когда я переутомляюсь, мне как-то Плагг говорил… и я? Сказал какую-то странную глупость? — Нет! — она вспыхнула еще ярче, а затем просто улыбнулась ему. — Просто какая-то чепуха. Ничего. И… твой квами ненавидит тебя? — перескочила тему она, теперь сама растерявшись. — Ах, это. Не обращай внимания. Он всегда так утром, когда я… о, Боже! Я опять забыл, что опаздываю! То есть я проспал, перед этим разгромил твою кухню, потом испачкал твою одежду… просто прости меня! Мне просто нужно… — Кот. — Маринетт немного приостановила парня, положив руки ему на плечи. — Просто спасибо за торт. И я знаю, что ты хотел как лучше. Просто… спасибо. Правда. Просто спасибо за твою поддержку. — девушка снова улыбнулась, а Нуар, чуть виновато смотря ей в глаза, улыбнулся тоже. Она вдруг прикоснулась рукой к его лицу. — У тебя на щеке мука… — Д-да? — он отступил от неё назад и прикоснулся к тому месту, где была её рука и сделал попытку стереть пятно. — Надо будет дома привести себя в порядок. Спасибо, и… я побежал? — на последних словах он сделал совершенно неуместное и неосознанное для себя движение, просто взяв и мгновенно клюнув напротив стоящую девушку в щеку, следом за чем лица подростков снова сильно покраснели. — П-прости! Я… немного сонный, поэтому кажется не соображаю, что делаю и говорю! Прости… за всё! — Кот в процессе своих извинений пятился к ближайшему кухонному окну и, неловко открыв его, вывалился в растерянности в него спиной вперед. — Котик! — Порядок. Это всего лишь первый этаж. — поспешил он успокоить тут же подлетевшую к окну девушку, моментально вскочив с асфальта на ноги и ухмыльнувшись впервые за день своей обыденной нуаровской ухмылкой. — Ты ведь попробуешь мой торт? Скажешь потом впечатление? — Конечно. Спасибо. А теперь беги. — и Маринетт, ни капли не задумываюсь, что делает, наклонилась к нему через оконную раму и поцеловала в щеку, опять вспыхнув и вернувшись в исходное положение обратно. — Ты знаешь, я! Я тоже не выспалась! — и захлопнув окно, она мигом за ним исчезла.       Кот Нуар, всё ещё краснея, вытащил свой шест и повернулся к противоположным домам, но в тот же миг обомлел, заметив белую вспышку перед глазами.

*звук разбивающегося стекла*

      И он в один момент влетает в разбитое только что его шестом окно. Подбирает разбитый также вдребезги и треснувший экраном телефон, созерцая с легкой озлобленностью какого-то напуганного до смерти паренька. — Хорошая у тебя квартирка, ты тут по соседству живешь? Никогда не замечал. — Оглядывая скромное убранство серой комнатушки, в которой очутился, произнес герой. — Значит так. Это за разбитое окно и телефон. — он отсчитал несколько из неоткуда взявшихся купюр в руках. — А это на покупку новой квартиры где-нибудь подальше от этого места. Желательно как можно дальше. И даже не думай приходить сюда когда-нибудь, чтобы выследить ещё что-нибудь. — он добавил к купюрам ещё целую стопку, а челюсть напротив стоящего свидетеля этого упала на пол. — А это за твоё гробовое молчание. И внезапную потерю памяти обо всём, что ты видел сегодня утром в свои окна. — он добавил вторую стопку купюр. — А это я, с твоего же позволения, конфискую и уничтожу. Катаклизм! — итак разломавшийся от прошлого удара шестом телефон рассыпался в руке знаменитого героя Парижа в чёрную пыль, которую радостно подхватил уносить ветерок, задувающий из разбившегося окна. — Завтра же проверю и чтобы духу твоего здесь не было. Ты всё понял? Ну, вот и молодец. — он по-дружески потрепал паренька по плечу, который бурно кивал ему головой и едва не уронил вложенную в его дрожащую руку стопку денег. — И помни. — Нуар отступил к окну и направил на свои глаза два пальца, а затем ткнул ими в собеседника. — Я за тобой слежу.       А следом просто как будто испарился с того места, где только что стоял.       Со всех ног убегая в конечном итоге домой и прыгая через крыши, Кот Нуар всю дорогу улыбался, вспоминая сегодня свою Принцессу и возобновляя в памяти это перепуганное лицо какого-то из гражданских. Только для сохранения их тайны… он ведь делал последнее уже не в первый раз.