Колыбель химеры

Сталкер Шелест, жмурясь от солнца, которое заходило за запыленные дома Лиманска, чистил верное ружье и думал о том, что же ему делать дальше. Он спас бедную девушку от ожидаемой смерти и помог ей добраться до ее так называемого жилища. Это был относительно не разваленный домик, небольшой по своим размерам, но обустроенный девушкой и потому вполне пригодный для жизни в Зоне. Несложно было догадаться, что сталкерша жила тут уже не первый год. Но большую часть своего времени она проводила на чердаке. Тот был кое-как залатан, чтобы не протекать и не сильно пропускать холод. В углу лежал матрас, видимо, служивший сталкерше за постель, на нем же - новенький плед. Еще на чердаке стоял небольшой столик, старый, как все здешние дома. На нем располагались железные кружки, открытые консервы. «Натаскала сюда, как сорока», - подумал сталкер. Пока девушка приходила в себя, оставшись одна на чердаке, Шелест устроился на крыше ее дома и попытался придумать, что сделать со всем этим. Ему было как-то неловко звать сюда друзей-свободовцев, тем самым разрушать этот маленький рай в Зоне. Здесь настолько тихо и спокойно (а солнце ближе к вечеру наконец-то перестало обжигать), что Шелеста накрыло ощущением теплоты и спокойствия. Ему наконец-то не надо было смотреть по сторонам и под ноги, не надо было выглядывать врага там, где его и не могло быть. Он наконец-то по-настоящему расслабился. Но что тогда? Врать Лукашу и всей Свободе вообще? Тогда им придется искать другое место, возможно, более опасное и дикое. Погибнут его друзья… Была одна вещь, которую Шелест не понимал, увидев волка на нашивке на комбинезоне сталкерши. Он вернулся на чердак и решительно направился к ней. Тайга, как она ему уже представилась, ковыряла ножом в консервной банке; мыслями она была где-то далеко отсюда. Не выглядело, что она в настроении, чтобы вести разговоры. Да и нет никаких гарантий, что за все это время девушка не одичала, будучи окруженной только своими собственными воспоминаниями. Шелест присел рядом, не решаясь начать разговор, а взгляд Тайги и вовсе не вдохновлял на расспросы. Пока он мялся, придумывая, как бы подойти к Тайге с таким разговором (да и вообще любым разговором), она вдруг поднялась и решительно направилась прочь, на улицу. Сталкеру ничего не оставалось, кроме как последовать за ней: ее игнорирование прибавил ему решительности. Когда Шелест наконец догнал девушку - быстро шагающей в известном только ей направлении, то разговор первой начала она: «Как ты здесь оказался?» Ответ прозвучал сразу же: «А разве тебе это не было на руку?» В голосе сталкера чувствовалось недовольство, и Тайга поежилась, словно ее облили холодной водой. Она отвернулась, чтобы лицо не выказывало эмоции. Они так и стояли какое-то время, пока совсем не стемнело. Пару раз перекидывались словами: Шелест рассказывал, что нового слышно в Зоне, а Тайга – как выживает здесь совсем одна. В один момент она не выдержала – в ее твердом голосе появились трещинки, от чего тот начал дрожать: «Знаешь, Шелест, сначала мне было все равно. Здесь всегда тихо, никаких перестрелок. Аномалии?.. Да что они – запомни, где какая, да и живи спокойно. Их тут не так уж и много. Радиации столько же, сколько и в любимой сталкерской прачечной в Припяти. Пыталась пару раз приручить слепых собак, - она показала шрамы на руке, - увы, эти твари по единому зову чернобыльского пса готовы разорвать друга-человека в клочья». Говорила Тайга с любовью к городу, будто это живое существо, способное чувствовать. Она любила Лиманск. Тайга любезно разрешила Сталкеру переночевать у нее, не слишком переживая, что он может оказаться кем угодно – ее грабителем или даже убийцей. Сначала ему показалось, что это и вправду дикая девушка, с которой он не собирался откровенничать и потому вел некоторое время себя с ней холодно. Кажется, ее это даже задело. Но, если подумать, ее есть за что уважать: все-таки женщина в Зоне – редкость, да еще и не грубая и мужеподобная. К тому же, можно сказать, сама за всем городом ухаживает. Шелест еще пару дней жил в Лиманске с Тайгой. Они виделись редко: девушка часто куда-то пропадала (как понял сталкер потом, она проверяла все ли на своих местах в городе), а сам он исследовал здания, раздумывая, сойдут ли они за базу его братьям. И они действительно подходили, хоть и некоторые были совсем развалены. Каждый вечер сталкер расспрашивал Тайгу о том или ином доме, об улицах, аномалиях. А потом, когда уже некуда было откладывать этот разговор, он сказал девушке, что собирается привести сюда Свободу. В ее глазах вспыхнула радость и сразу же погасла, сменяясь недовольством. Шелесту, успевшему почувствовать симпатию к сестре-сталкерше, было даже неловко, что ему пришлось потревожить Лиманск с его единственной жительницей. *** Когда сталкер ушел с ее ответом, Тайга присела на старую скамейку, вонявшую плесенью и начала обдумывать, правильно ли она поступила. Ей было жалко и дома, и деревья, и детские горки – все в этом городе. Ведь ее решение означало то, что скоро тут будут люди, много людей. Они переделают Лиманск под себя, рано или поздно начнется война группировок. Девушка тяжело вздохнула, но взяла себя в руки и резко поднялась с лавки, а затем молвила: «Не для того тебя, Лиманск, строили, чтобы ты тлел здесь. Для людей ты весь, людьми сделан, людей в себе и захоронишь».