Цыганочка с выходом.

POV Андрей Жданов.       Если вы думаете, что я сейчас буду рассказывать, как рыдала Анечка, как Катюша рядом с ней хлюпала носом, как мы с Лялькой по очереди успокаивали то одну, то другую, а они никак не успокаивались, то можете даже не ждать, ничего этого не будет. У меня тоже нервы не железные. Я лучше расскажу о том, что было позже, после того, как все наревелись и успокоились, и начался конструктивный разговор.       — Анечка, Милко сегодня предложил тебя сделать лицом новой коллекции, как ты на это смотришь? — издалека начала Катюша.       — Ой! Правда? А какая тема? — Аня обрадовалась, даже засветилась изнутри.       — «Рождение весны».       — По Боттичелли?       — По Милко! — улыбнулась Катюша. — Нежно-голубые, бледно-бирюзовые, бело-сиреневые гаммы с вкраплениями золота, все летящее, воздушное и струящееся.       — Красиво, — мечтательно улыбнулась Анечка.       — Так ты согласна?       — Да! — загорелась девочка, но уже через секунду помотала головой. — Нет, нельзя.       — Почему?       — Я не хочу, чтобы меня кто-то узнал, — она смутилась, — из моего прошлого. Не надо этого Наденьке. Мы будем жить скромно и тихо, стараясь не попадать ни в один объектив. У меня есть квартира, машина, деньги. На пару лет хватит, а потом… Может, закончу какие-то курсы, приобрету специальность. Посмотрим.       — Анечка, я предлагаю другое, совсем другое. — Катя пристально посмотрела на девочку.       — Что?       — Давай мы тебе чуть-чуть изменим внешность, чуть-чуть, но так, чтобы узнать тебя было сложно.       — Операция?       — Да.       Аня нахмурилась и задумалась, но ненадолго, затем лицо ее просветлело, и она решительно кивнула.       — Я согласна. Только мне кажется, что и фамилию тоже нужно сменить. Я хочу стать Найденовой, как Наденька.       — Понимаю, только зачем девочке оставлять фамилию, которая будет напоминать ей о том, что ее нашли? — встрял я. — Может, лучше взять какую-то…       — Андрей Павлович, вы правы! — перебила меня Аня. — Меняться, так неузнаваемо! Я стану Алиной… Алиной… Пожалуйста, помогите придумать фамилию.       — Малиновской не хочешь стать? — Катя прищурилась. — Тогда Наденьке не придется дважды менять фамилию.       — Нет, Катя, я не думаю, что из этой затеи хоть что-то получится.       — А ты сама-то хочешь, чтобы получилось? — спросил я.       — Очень хочу, но главное — это дочь. И пока она не со мной, я ни о чем другом даже думать не могу.       — Анечка, ты понимаешь, что спасать нужно не только Наденьку?       — А кого еще? — она посмотрела на меня недоуменно.       — Ромку! Ромку тоже нужно спасать.       — От кого?       — От него самого, если ты его действительно любишь. Но об этом мы поговорим в другой раз. Время позднее, давайте ложиться спать…

***

POV Роман Малиновский.       Еле-еле дождавшись окончания совещания, я зашел на сайт, но Алина снова была offline. Она не появилась в сети ни к вечеру, ни к ночи, ни к утру…       Мне кажется, что я схожу с ума. Ну, не может психически здоровый человек ежесекундно думать об одном и том же. Не может у нормального, сытого мужика в моем возрасте появляться эрекция только от мимолетного воспоминания. И уж, конечно, не может такой любвеобильный, не терпящий однообразия ловелас, как я, отказываться от реальных встреч с бабами, ради того, чтобы караулить в виртуале, когда же Алина снова появится в сети, если он не псих. Приходится признавать очевидное: я либо сошел с ума, что было бы предпочтительнее, либо влюбился.

***

POV Катерина Жданова.       Доктор Завьялов оказался симпатичным мужчиной лет сорока, очень внимательным и чутким.       — Деточка, — ласково сказал он Анечке, — вас-то что привело ко мне? Над вашим лицом на славу потрудился Всевышний, тут нечего исправлять. Даже мимических морщинок еще нет.       — ПрОстите, как ваше имя-отчЕство? — Милко неотрывно смотрел в глаза врачу.       — Антон Григорьевич.       — Антон ГригорьЕвич, Анечка совЕршенна, тут вы правЫ, но нам нужнО, понИмаете, как бы вам скАзать…       — Я начинаю новую жизнь, — решительно перебила Милко Аня, — и начать мне ее нужно с нового лица.       — Простите? — Брови у Завьялова полезли вверх. — Если тут замешан криминал, то будьте добры выйти из…       — Нет-нет, тут нет кримИнала. Ни кАкого кимИнала, даю вам сл…       — Милко, я сама, — снова перебила Аня. — Антон Григорьевич, я была проституткой, начинаю новую жизнь и не хочу, чтобы меня тревожили призраки прошлой. Так понятно?       — Вы? Проституткой? Не верю! Ангелы не могут быть…       — Считайте, что я падший ангел! — с вызовом бросила Анечка, и я заметила, что ее начинает трясти.       — Простите, деточка, простите, — стушевался Завьялов. — Если я правильно понял, вам нужно, это изменить внешность до неузнаваемости, так?       — Да.       — Хорошо. Вы идите во второй кабинет, сдайте анализы, — он быстро написал что-то на бланке и протянул его Ане, — а я пока поколдую за компьютером, посмотрим, что я могу для вас сделать.       — Антон ГригорьЕвич, пОзвольте мне остаться и можЕт дажЕ помочь. Я художнИк, и мне кажЕтся, что я мОгу быть полЕзным.       — Пожалуйста-пожалуйста, — кажется, несколько поспешнее и горячее, чем это было необходимо, согласился врач.       По каким-то неуловимым признакам, я поняла, что я буду третьей лишней и вышла вместе с Анечкой из кабинета, но осталась ждать ее в коридоре, терпеть не могу смотреть на сдачу крови и прочего, пусть уж как-нибудь справляется сама.       — Посмотрите, мой ангел, — сказал Завьялов, когда мы с Аней вернулись в его кабинет, — вот видите, мы только едва подправим овал лица и приподнимем скулы, а здесь откачаем подкожный жирок. И все! Вроде бы вы, а вроде уже и нет.       — О, Боже! — вырвалось у меня. — Зачем вы и на одной, и на второй фотографии изменили цвет Анечкиных волос? У нее уникальный рыжий цвет, а тут.       — Именно потому, что уникальный, его и нужно было убрать, это же как визитка. Вы не согласны?       — Согласна, — немного подумав, кивнула я. — Но… Простите, Антон Григорьевич, вам не кажется, что у Анечки слишком суровый и деловой вид получился? — спросила я.       — Не кажЕтся! Она тут простО серьезнА, улЫбнется, и будЕт лапОчка.       — Мы с Милко добивались смоделировать лицо успешной молодой женщины при минимуме исправлений. И мне кажется, что у нас это получилось. — он едва заметно дотронулся до руки Вукановича. — Так ведь?       — Да. Антон, — ого, он уже опускает отчество, — как быстрО все зажИвет? Мне нужнО знать, кОгда АнЕчка сможЕт работать.       — Со дня операции должно будет пройти месяца полтора, не меньше.       — О, нет! Катя, мы можЕм задЕржать показ?       — Милко, без вариантов, никаких задержек. Сделаешь Аню лицом следующей коллекции.       — Но она нУжна мне для этОй! — у Милко начиналась истерика, но я подавила ее в зародыше.       — Тогда проси Антона Григорьевича сотворить чудо. Я не собираюсь срывать сроки из-за твоих капризов.       — А когда вы сможете меня прооперировать?       — Вы тоже спешите? — спросил Завьялов.       — Еще больше, чем Милко, чем быстрее у меня появится новое лицо, тем раньше я смогу встретиться… Впрочем, это неважно.       — Тогда, — доктор посмотрел в ежедневник, — в четверг, в восемь утра вам нужно будет приехать в клинику, в девять тридцать начнем делать операцию. Только подойдите в регистратуру, нужна небольшая предоплата.       — Спасибо, — мы с Аней встали и пошли к двери.       — Я Еще чУть-чуть задЕржусь, хОчу проконсУльтироваться, как мне нос пОдправить можнО.       — Проконсультируйся, — улыбнулась я, вспомнив, как Милко мечтал влюбиться, — мы подождем.

***

POV Роман Малиновский.       Алина появилась в сети только через два дня, в среду ближе к вечеру, и других событий, кроме ожидания ее появления, за все это время я не помню…       — Добрый вечер, — неожиданно получил я от нее сообщение.       — Добрый. Теперь действительно добрый.       — Потому, что я вам написала?       — Да.       — Скажите еще, что вы ждали от меня весточки.       — Я ждал, это правда.       — Странно. Как можно ждать сообщения от незнакомого человека?       — Мы знакомы, Алина, — я нажал «Enter» быстрее, чем подумал, что я делаю.       Не знаю, что на меня нашло, но я решился сказать ей правду. Хватит играть в Андреев и Александров, хватит казаться не тем, кто я есть. Я люблю ее, вот и вся правда. Я — Роман Дмитриевич Малиновский. Не поймет, не поверит, поставит в «игнор», так тому и быть. Не смогу с этим жить? Значит, не буду жить, но Алина нужна мне, мне, а никакому не Александру.       — Вот как? И когда мы с вами познакомились?       — Я вам все сейчас объясню, я даже не стану просить вас дать мне слово, что вы меня выслушаете, если, услышав правду, вы снова поставите меня в «игнор», значит, не судьба, насильно мил не будешь.       — Заинтриговали. Так кто вы?       — Я Роман.       — Тогда вы ошиблись, мы не знакомы, я не знаю никакого Романа. Вернее знаю одного, но это в прошлом.       — Я не из прошлого, я из настоящего. Вы меня знаете под именем Андрей.       — Тот самый?       — Что значит — тот самый?       — С которым у меня было два свидания, одно из которых закончилось не начавшись?       — Да.       Я сжался в комок, ожидая ее реакции, если сейчас Алина заблокирует меня, то это все…