Гай и Гизборн

Буря налетела так внезапно, что Гай и удивиться вовремя не успел, а потом стало не до удивления. Только что сквозь пышные кроны деревьев Шервудского леса вовсю светило начавшее клониться к западу вечернее солнце. Вдруг исчезнувшее из глаз, как будто, опережая его, на землю пала непроглядная ночь. Задул, завыл такой силы ветер, что рыцарский конь едва не свалился с копыт, а сам голубоглазый рыцарь с коня соответственно, насколько великолепным наездником он ни был. Неподалеку с леденящим кровь треском обрушилось подряд несколько деревьев. Но столь же быстро кромешный мрак исчез, как не бывало, шквальный ветер сменился на всего лишь очень сильный. И не продолжай оставаться все еще слишком темно для этого времени суток, Гай сказал бы себе, что у него всего лишь помутилось в глазах. Мало ли, может буря еще и магнитная. Успокоив коня, Гай дал ему шенкеля и продолжил путь, пригнувшись из-за ветра к лошадиной шее. Он не знал в точности куда едет. Туда, куда его вела людская молва и тревожные слухи, наполнившие с некоторых пор ноттингемские угодья. О том, что в небезызвестном лесу творятся страшные немыслимые дела. О том, что в нем стали исчезать намного сверх положенного люди. Что одну из частей леса все не обходят, а оббегают бегом. Что с некоторых пор там поселилась темная нечистая сила. Что взять с темных нечистых, немытых, нечесаных крестьян? Правда сейчас и впрямь произошло что-то странное… Что никак не могло быть делом рук лесных разбойников, которых Гай так же подозревал в творящихся бесчинствах. Однако склонялся к мысли, что это дело грязных рук каких-нибудь новых проходимцев Шервудским лесом. Это он и собирался выяснить наверняка, направляясь туда, где те могли показаться в ближайшее время. Столкновения с горсткой маргиналов Гай не боялся, а что встретиться ему придется с хорошо обученной армией, прячущейся по канавам, не считал никоим образом. Постепенно начал стихать и совсем унялся ветер, стало так же светло, как было до этого и как должно было быть. Потихоньку до Гая начал доноситься издалека стук копыт несущейся во весь опор лошади. Остановив свою посередине дороги, Гай положил руку на рукоять меча и немного вынул его из ножен. Замер и начал пристально вглядываться вдаль. Кто бы это ни был и зачем бы так ни спешил, стоило быть готовым ко всему. Но к тому, что ему пришлось увидеть, Гай оказался все равно не готов. Из-за поворота вылетел всадник на черном как смоль скакуне, вырвавшемся словно из самого ада, из которого и улепетывал. За плечами всадника реял небесно-голубой плащ. При виде Гая молодой рыцарь с пухлыми круглыми как у девушки щечками осадил коня и схватился за собственный меч. Гай немедленно полностью выхватил свой. Зеркально повторяя его движение, столь же молниеносно извлек из ножен свой и незнакомец в странной униформе, какой Гаю еще не доводилось встречать в этих местах. На гостях из столицы, кстати, тоже. Чем-то это рыцарское облачение отличалось ото всех, что Гаю доводилось видеть раньше. Пришелец в свою очередь во все глаза смотрел на, судя по коню и мечу, человека благородного, красивого и породистого, одетого в какую-то полную хрень. Вроде все то, да совсем не то, черте что все в завязках и ремешках. Вдобавок благородный человек был небрит (или это он начал отпускать бороду?) И вообще было что-то во всем облике вероятнее всего все-таки рыцаря настолько непривычное взгляду, что заставило бесстрашного рыцаря на черном скакуне резко остановиться и схватиться за верный меч. Полу длинные темные волосы мужчины, перегородившего ему дорогу, волнистые, до плеч, и те начали казаться парню какими-то неправильными. — Вы кто? — потребовал Гай ответа, внимательно рассматривая молодого рыцаря, одетого в униформу голубых тонов, прямо под цвет его светло-голубых глаз. Привыкший сам повелевать парень собрался было привычно рявкнуть в ответ, и потребовать его сам. Но передумал. Он с гордостью носил свое имя, наводящее ужас на нарушителей правопорядка, и не собирался скрывать его. — Сэр Гай Гизборн, — со значением, отчетливо произнес широкоскулый парень норманнского типа, вздергивая подбородок с ямочкой. — Я вас слушаю, — подсказал после паузы не дождавшийся продолжения Гай и скучающе потер острый свой, заросший модной щетиной. — Я назвал вам свое имя. Будьте любезны назвать теперь свое, — рыкнул по привычке парень. — Вы назвали мне мое имя, — иронично усмехнулся Гай, — Шутку я оценил, но так и не понял, когда именно нужно смеяться. — Ваше имя, сэр? — Мое, как вам прекрасно известно, сэр. Два Гая уставились друг на друга почти одинаковыми голубыми глазами. Одинаково пораженными. Одновременно как-то вдруг поняв, что оба сказали чистую правду и даже не думали шутить. Разве могут лгать такой небесной чистоты взгляды? — Очень странно, сэр… Сэр Гай… — почти в унисон произнесли мужчина и парень и на пару смешались на мгновение, что было обоим в одинаковой степени мало свойственно. Оба продолжали сжимать в руках обнаженные клинки, что обоим показалось теперь глупым и излишним, ведь было видно, что никто не собирается нападать. Мечи отправились в ножны, а парень еще и снял шлем, чтобы убрать с глаз челку. В свете заходящего солнца блеснули золотом прямые льняные волосы подстриженные под горшок и чуть прикрывающие шею. Широкоскулый обладатель пухлых щечек и утиного носика вопросительно посмотрел на узколицего впалощекого и длинноносого более старшего, ожидая, что скажет тот. — Бывают и более удивительные вещи, — пренебрежительно пожал плечами Гай, вспомнивший странную бурю. — Тупые россказни тупой черни, — со снисходительным презрением скривил парень подбородок набок. Поежившись при воспоминании о том, как он однажды заблудился в лесу, как начал слышать, как говорят деревья… Но поспешил поправиться, — Я ни в коем случае не хотел задеть вас, сэр… Гай… — Я понимаю… сэр Гай, — запнулся и Гай, трогая коня и подъезжая ближе к парню. Обоим было крайне странно называть своим именем другого человека. Между тем в Гае вновь заговорила подозрительность к странно одетому парню. — Я не заметил, чтобы вы за кем-то гнались. И успел понять, что за вами так же никто не гонится. Могу я узнать, куда вы так спешили, и могу ли я вам чем-нибудь помочь? — В Линкольн, — буркнул парень, нацепляя шлем обратно и перехватывая удила покрепче, — Пошло оно все! Пошел он лесом, старый хрыч! Шервудским. В одну сторону. — Прошу прощения, сэр Гай, но Линкольн находится в противоположной тому, куда вы направляетесь, стороне, — криво ухмыльнулся Гай. Понявший, что другой Гай выражается образно, чтобы не выразиться покрепче. Гаю вдруг отчетливо вспомнилось, как именно что в лесу заблудился (к сожалению не до конца, хоть тогда его возвращение пришлось весьма кстати) его шеф, шериф Вейзи. Да, странновато одетый парень явно не местный. — Вы летите прямиком в сторону Ноттингема. — Прошу извинить и меня, сэр Гай, но я в состоянии отличить лево от права, — с холодным высокомерием ответил нордического типа блондин. И тут же улыбнулся с горечью, — Хоть господин шериф и считает иначе. — Шериф? — эхом повторил знойный брюнет Гай, сам только что думавший о шефе, не раз, мягко выражаясь, упрекавшем его в… да в чем только не упрекавшем! Странно, что не в том, что мама Гая встретила его папу! — Шериф Ноттингемский, мой сюзерен, — со злой брезгливостью уточнил блондин, собираясь тронуться в дальнейший путь. И только тут замечая какими дикими глазами смотрит на него диковато одетый брюнет, — Что это вы на меня так смотрите, сэр Гай? — Ни разу не видел вас в замке Ноттингем, — единственное, что нашелся сказать Гай. Сумасшедшим его тезка вроде как не выглядел. — Я вас тоже, хоть и прожил в нем два года. И что? — не понял блондин. — Так. — на миг прикрыл Гай глаза и постарался сконцентрироваться. По всему выходила полная дичь. Если парень не псих. Если он сам не съехал с катушек, а работа у него нервная. Все может быть. Все может быть… Может… и правда творится что-то, что имеет право твориться только в английских народных сказках? — Вас зовут Гай Гизборн. Вы служите Вейзи, шерифу Ноттингемскому, уже два года. — Де Рено, а не Вейзи, а так все верно, — с достоинством кивнул парень. При упоминании незнакомого имени Гай немного расслабился. Совершенно напрасно. — Если бы только мне удалось поймать Робина Гуда, — продолжил другой сэр Гай, руки которого сжались в кулаки, — Столько раз он был у меня в этих самых руках!.. Вот так я его держал! Но всякий раз проклятый сакс, этот везучий наглый раб ускользал из них. — Сакс? — немного оживился Гай, когда немного пришел в себя, — Раб? Не граф и не Хантингтон? — Я слышал о Хантингтонах, но, хоть лично с ними и незнаком, поручусь, что Локсли не имеет к ним никакого отношения. Это все, сэр… Гай? Могу я продолжить путь, уверен, что в нужную сторону? — Локсли значит… — вздохнул Гай и потер лоб с вихрем на зависть недавнему урагану, мыслей за ним, — Знаете… сэр Гай… Вообще-то это я работаю на шерифа Ноттингемского, уже три года, и никак не могу поймать Робина Гуда. Вы можете продолжать путь, прямиком в Ноттингем, где шериф Вейзи подтвердит вам мои слова. — Я вот все думаю, я сошел с ума, или вы, — признался блондин, потирая двумя пальцами переносицу и надевая шлем обратно. Признался, от чистосердечного признания ему немного полегчало. — И зовите меня что ли Гизборн, для, кхм, разнообразия. — Тогда зовите меня Гай, — лучисто улыбнулся красавец-брюнет, — Безо всяких сэров. Мы для этого, кхм, достаточно близкие люди. Как оказалось. — Да уж, — солнечно улыбнулся блондин. Ненадолго. Почти тотчас же улыбка сошла с его вновь омрачившегося такого эмоционально выразительного пухлощекого лица, — Гай, что за черт возьми тут творится? — Я не знаю, Гизборн, — перестал улыбаться и Гай. Его ярко-голубые глаза потемнели и стали почти сапфирово синими. Что всегда было ему особенно к лицу, — Не знаю, что и думать. Невдалеке с хрустом и грохотом упало еще одно недоповаленное странной бурей дерево, заставив лошадей тревожно заржать и заплясать на месте.